Серая шейка. Непридуманная жизнь

Кончилось время улыбок

В декрете я высидела положенные три года. Хотя сидеть-то мне приходилось мало. Сын рос сложно. Не болел. Но был излишне непоседливым, нервным. До двух лет я не отнимала его от груди. Это был единственный способ расслабить ребёнка, успокоить.

Мы прошли с ним разных врачей, и по месту жительства бесплатно, и по советам за деньги. Проблемы были. Тяжёлая беременность и родовые травмы не прошли бесследно. Но лечения толком не предлагали. Пичкать сына барбитуратами? Тормозить его умственное развитие? Не вариант.

Считала дни перед выходом на работу.

Вообще рожают сейчас очень мало. Люди не понимают, чего ждать от будущего. И куда грести в этом мутном неспокойном море? Бандиты и проститутки — новые герои нашего времени. Остальные растеряны. Очередной дефолт обнулил денежную массу у кого она была. Даже мы, нищие и молодые, попали под жернова. Большими усилиями накопили немного денег на мебель — квартира пустая. Даже купили спальный гарнитур. Привезли нам его после дефолта — как оказалось, последний выставочный образец, бракованный. Деньги обещают вернуть, если мы недовольны. Но за те додефолтные деньги мы сможем купить разве что тумбочку от этого гарнитура.

Кирилл рвёт и мечет. Решает судиться с мебельным магазином.

После заседания судья приглашает Кирилла зайти к нему в кабинет. Муж выходит ошарашенный:

— Я чего-то ничего не понял... Судья говорит, зарплату им задерживают, а ему нужно ехать в отпуск... Это он к чему?

Да еш твою клёш! Дураку понятно к чему, а Кириллу не понятно? Взятку вымогает судья. Я вручаю Стёпку мужу — да, в суде он с нами, оставить некому — и нагло захожу в кабинет судьи. Представляюсь журналистом городской газеты. И заявляю, что по итогам сегодняшнего суда буду писать публикацию в газету о защите прав потребителей.

— Замечательный пример, показать, как работает этот новый закон, вы не находите?

Судья не находит. Но не спорит. Прощается со мной, не вступая в дискуссию.

Решение выносит в нашу пользу.

Я после прослеживала карьеру этого судьи. Он подвизался в арбитражном суде. Хлебное место для взяток. Там тягаются не граждане, а юридические лица. На кону большие деньги. Это вам не с нищих лейтенантов стричь на отпуск.

В нашем дворе неожиданно много мамочек с детьми. Гуляем вместе. Женщины молодые, красивые, веселые, сытые. Обнадеживают меня:

— Скоро устроишь сына в садик и начнется настоящая жизнь. У нас так заведено: сегодня мы идем в гости к Юле, завтра к Насте, послезавтра к Виктории.

— Нет, девочки, мне нужно на работу...

— На работу? — соседки в недоумении. Они не работают. Они женщины. Нет, не так. Они ЖЕНЩИНЫ. Мужья обеспечивают полностью. А мужья из бандформирования. В кожанках, на джипах, на распальцовке. До зрелого возраста из них дожил только один. Ему повезло — сломал позвоночник во время разборок.

А мне три года бег по кругу уже нестерпим. Готовка-уборка-прогулка вокруг дома. Как сын спит и сколько какает, сколько новых слов узнал, как быстро собрал пирамидку — только этим занято тело и голова. Отупеть можно. Превратиться в домашнюю клушу.

Вечерами немного урываю чтения. Учусь печатать вслепую десятью пальцами.

Хочу на работу!

Но коллеги меня удивили. Ко мне заслали нашу рекламщицу с предложением не выходить на работу. Именно так, прямым текстом и словами через рот мне было сказано, что нафиг я никому не нужна в редакции с маленьким ребёнком и постоянными больничными. И лучше бы мне написать заявление на увольнение по собственному. Потому как хуже будет, если придется не по собственному. Мою ставку в редакции давно поделили на двух мужчин-договорников.

Как творческие личности умеют травить неугодных, я помнила хорошо. Захочешь да не забудешь. Но теперь я не одна — выстою. И работа мне ох как нужна! Выживать на маленькую офицерскую зарплату минус алименты было непросто.

Алименты Кирилл предлагал разделить после рождения нашего сына. Нужно было писать иск в суд мне лично. Я отказалась. Да, деньги нужны. Но Инне они нужны не меньше. И мы виноваты перед ней, перед первым сыном. Мы вдвоём, и мы справимся, не высуживая копейки у брошенной женщины.

К счастью, брошенная женщина горевала недолго. Она быстро нашла нового мужа и родила еще одного ребёнка. И не знаю, ёкнуло ли в душе у Кирилла, отпустил он бывшую жену в новую жизнь или ревновал, но у меня просто булыжник с души свалился. У Инны всё хорошо. А значит, мы прощены. О разделе алиментов Кирилл больше не заговаривал.

Устроиться в детский садик удалось не с первого раза. В одном запросили солидную взятку деньгами. А где их взять? В другом заведующая, увидев, что папа офицер, затребовала «пригнать» нескольких солдатиков для земляных работ на участке. Так и сказала: «Пусть пригонит». Словно эти срочники — скот. Тоже не вариант. Не практикуется в части у Кирилла такое. Помочь офицеру при переезде — максимум, для которого могут привлечь срочников.

Нашли маленький детский садик на окраине и ни дня не пожалели о выборе. Уютный, с пожилой умной заведующей, с добрым коллективом.

После первого дня в саду наш сын был серьёзен и задумчив. И свои впечатления облёк в суровые мужские слова:

— Кончилось время улыбок! Пришли другие времена.

Но время улыбок кончилось позже, когда он пошел в школу.

Его подготовка к школе стоила мне нескольких лет жизни. Научить умного мальчика чтению, письму и счету оказалось очень трудной задачей. Удержать его внимание было почти непосильной задачей. Что странно. Ведь за лего он мог часами сопеть, не отрываясь. Но учёба сына не интересовала. Я буквально выползала из детской комнаты после занятий. Приходилось тратить дикое количество нервной энергии.

Но всё же Степан пошел в престижную школу, где при поступлении в первый класс требовалось знание счёта, умение читать и писать. Мы всё это одолели.

Первый месяц первого класса наш сын просидел под партой.