Серая шейка. Непридуманная жизнь

В людях

Был у меня один адрес маминой коллеги. На всякий пожарный. И вот уже затемно нарисовалась я со своим рыжим чемоданчиком в квартире красивой и сытой еврейки. Нарядной, несмотря на домашний вечер, но в серьгах с прозрачными камешками. Странно, подумалось. У моей деревенской мамы ярко-красные крупные камни в ушах, а здесь такое богатство в доме, а камешки у хозяйки бесцветные. Про бриллианты я тогда, может, и слышала, но точно никогда их не видела.

— Простите, но мне негде жить. Мама сказала мне, что в крайнем случае могу к вам обратиться...

Случай у меня был крайний. Гостиницы в те времена были только по брони. Оставалось лишь ночевать на улице.

Мне повезло! Добрая женщина отвела меня к своей престарелой тёте, в 15-метровую комнату коммунальной квартиры. Тетя оказалась маленькой сухонькой старушкой. Она брала на постой хороших девочек-студенток. Они обеспечивали ей доход — платили за угол, а также уборку, стирку и прочие услуги домашней работницы. Старушка обрадовалась. В летние каникулы она жила без квартирантки-домработницы. Дел накопилось. И через пару дней старушка выволокла буквально мешок с грязной одеждой для стирки. А также выдала список продуктов, включая капусту для зимней закваски. Ходить за продуктами для старушки тоже была обязанность квартирантки. Я заплатила за месяц вперед и радостная уснула на старом диване с клопами, которые объели меня в первую же ночь, не оставив живого места.

Старушка — звали её Елена Наумовна — пила кровь. Об этом мне на полном серьезе сообщил её пожилой сын, навестивший маман. Обескровленными скончались уже несколько мужей Елены Наумовны. Сын сбежал подальше. И Елена Наумовна переключилась на студенток.

Елена Наумовна помнила наизусть «Муху-Цокотуху» и радостно декламировала мне её при любом удобном и неудобном случае. Пряталась с лекциями на общей кухне, под одеждой в прихожей — она находила и декламировала, скрывалась в ванной — и мне ограничили время пользования, «чтобы не отсыревала квартира».

Последней каплей в нашем с Еленой Наумовной сожительстве стал маньяк.

В Иркутске тогда искали серийного маньяка. Он убивал девушек. В городе работала бригада столичных сыскарей. Наш дом — старинный, с большим подвалом и чердаком — стоял в глубине, скрытый от глаз густым сквериком, и вызывал подозрение как возможное место обитания маньяка. Об этом нам сообщили милиционеры и настаивали на бдительности. Не ходить по одной, не гулять ночами. А еще старый дом с коммунальными квартирами был буквально напичкан студентками — многие комнаты сдавались. Идеальное место преступления.

Елена Наумовна распереживалась от новостей. И как-то ночью разбудила меня с жалобой на высокое давление. Вызвали скорую.

— Иди к дороге, встречай. Скорая не найдет дом.

Меня учили слушаться старших. Я пошла встречать скорую.

Темноты я боялась всегда. Панически! Даже в родном доме сбегать ночью в туалет было серьезным испытанием для меня. Воображение рисовало непонятно что, но жуткое. В тот раз воображение работало в конкретном направлении — маньяк и убийство.

Но все обошлось. Встретила и даже вышла из дверей дома проводить бригаду «скорой помощи».

— Убегай от нее. Она же тебе всю кровь выпьет... — советовала врач.

Легко сказать «убегай». А куда?

Нервишки не выдержали, и я расплакалась во время телефонного разговора с мамой. На удивление, традиционного «поменьше поссышь» я не услышала. Мама приехала в командировку, забрала меня от старушки-вампирши и пристроила меня к еще одной коллеге. Та не была старушкой. Но пить кровь тоже умела.

Продолжились мои скитания по разным добрым и не очень людям.