Шах и мат, предатель

Глава 21

Эта короткая, властная фраза, произнесенная так, чтобы слышали все, мгновенно изменила расстановку сил на этой доске. Я чувствовала, как сотни пар любопытных глаз впились в нас. В зале повисла звенящая тишина, пропитанная злорадством и неприкрытым изумлением.

Лицо Артура исказилось, превратившись в уродливую маску. На нем, как в калейдоскопе, сменяли друг друга шок, недоверие, а затем – волна чистой, животной ярости, смешанной с плохо скрываемым страхом.

Он смотрел на Демьяна так, будто перед ним был не просто конкурент, а его личный дьявол, который только что демонстративно отнял у него любимую игрушку. Ту самую, которую он сам же и сломал.

– Что за бред ты несешь, Волков? – прошипел Артур, но его голос, еще минуту назад полный самодовольной ярости, дрогнул. – Какая еще «твоя женщина»? Она – моя бывшая жена, и я…

– Именно, Воронцов. Бывшая, – ледяным тоном прервал его Демьян. – А теперь она со мной. И я настоятельно не рекомендую тебе забывать о правилах приличия и распускать руки. Иначе мне придется тебе о них напомнить. Моими методами.

Угроза была неприкрытой, холодной и абсолютно реальной. Это поняли все. Артур сжал кулаки так, что побелели костяшки, его ноздри раздувались от бессильного гнева. Я видела, как в нем борются желание броситься на Волкова и инстинкт самосохранения. Он знал, кто перед ним. И знал, что эту схватку ему не выиграть.

И тут вмешалась Кристина. Она буквально подлетела к Артуру, вцепившись в его руку, ее лицо было бледным от злости, а в глазах плескалась паника.

– Артур, дорогой, пойдем. Не стоит обращать внимание на… этих, – она смерила меня презрительным взглядом, но в ее глазах я впервые увидела не только ненависть. Она была напугана. – У нас есть дела поважнее, чем выяснять отношения с… брошенными женщинами и их новыми покровителями.

Когда Кристина произнесла последнюю фразу, я увидела, как взгляд Волкова на долю секунды заострился именно на ней. По его лицу проскользнула едва уловимая тень – не простого превосходства над врагом, а чего-то другого. Холодного, почти личного презрения, которое тут же исчезло, сменившись прежней непроницаемой маской.

Она буквально оттащила униженного, кипящего от ярости Артура от нас. Я отвернулась, но чувствовала его испепеляющий взгляд своей спиной.

Я стояла, как в тумане, едва удерживаясь на ногах.

«Она моя женщина».

Он просто присвоил меня себе. На глазах у всего света. И как бы унизительно, как бы дико это ни было, я не могла отрицать одного: в тот момент, когда он это сказал, я впервые за эти адские недели почувствовала себя… защищенной. Это было иррационально, неправильно и пугало до чертиков.

– Кажется, первый раунд за нами, – негромко произнес Демьян, его рука властно легла на мою талию, притягивая ближе так, что я почти уткнулась в его плечо. – Вы прекрасно справились, Милана. Ваше лицо, когда он схватил вас… в нем было столько неподдельного ужаса. Очень убедительно.

Я вздрогнула от его прикосновения, от его циничных, холодных слов.

– Это не было игрой, – прошептала я, чуть не плача. – Мне действительно было больно. И страшно.

– Я знаю, – его голос стал тише, отчего по коже побежали мурашки. – И он больше никогда вас не тронет. Я вам это обещаю. А теперь, – он снова улыбнулся своей хищной улыбкой, от которой у меня все сжалось внутри, – нам нужно закончить наш триумфальный выход. Пойдемте выпьем шампанского. Мы это заслужили.

Он повел меня через зал, не обращая внимания на любопытные взгляды и притихшие перешептывания. Теперь я была не просто бывшей женой Воронцова. Я была женщиной Демьяна Волкова. И это меняло все. В глазах этих людей я мгновенно приобрела новый статус. Статус опасной, непредсказуемой фигуры, за которой стоит огромная, темная сила.

Остаток вечера я провела в странном, звенящем напряжении. Ко мне больше не смели подходить с лицемерными соболезнованиями. Теперь на меня смотрели с опаской и плохо скрываемым интересом.

Демьян не отходил от меня ни на шаг, его рука почти всегда была на моей талии или спине – властный, собственнический жест, который не оставлял сомнений в том, кому я теперь «принадлежу».

Мы уехали одними из первых, не дожидаясь окончания. В машине снова воцарилась тишина, но на этот раз она была ещё более тяжелой, более напряженной, пропитанной электричеством после пережитой бури.

– Что это было, Волков? – наконец не выдержала я, когда мы отъехали на приличное расстояние.

– Я же сказал, Милана. Первый раунд, – спокойно ответил он, глядя на ночной город.

– «Моя женщина»? – я почти выплюнула эти слова, в которых смешались унижение и непрошеное чувство благодарности. – Какое право вы имели так говорить?

Он медленно повернул голову, его темные глаза впились в меня в полумраке салона.

– То же самое право, по которому я вытащил вас со дна. Я вложил в вас ресурсы. Я обеспечил вам защиту. Вы – моя инвестиция. Мой проект. Мой союзник. А значит – моя. По крайней мере, до тех пор, пока наша сделка в силе. Вам что-то не нравится, Милана Андреевна?

Я откинулась на сиденье, чувствуя себя совершенно обессиленной. Протестовать было бессмысленно. Он был прав. Я сама согласилась на эти правила, когда делала тот звонок.

– И что теперь? – тихо спросила я, уже боясь ответа.

– А теперь, – на его губах снова появилась та самая усмешка, от которой у меня все холодело внутри, – мы переходим ко второму раунду. И он будет гораздо интереснее. Отдыхайте, Милана. Вам понадобятся силы. Очень много сил.