Шах и мат, предатель

Глава 52

Мы вошли в дом. Тишина здесь была совсем другой – не пустой и холодной, как в городе, а какой-то живой, дышащей. Пахло соснами и камином. В прошлый раз я была здесь напуганной пленницей. А сейчас... сейчас я была просто гостьей. На равных.

Демьян, ни слова не говоря, подошел к камину и, присев на одно колено, стал разжигать огонь. Огоньки послушно заплясали под его руками, отбрасывая на лицо живые тени. Я села в кресло и просто смотрела. Он двигался так же уверенно, но уже без этой своей хищной грации. Просто... усталость. Спокойная, сосредоточенная усталость.

Эта партия была окончена. Мат поставлен. И теперь мы, два игрока, сидели в тишине, не зная, что делать, когда все фигуры убраны с доски.

— Ну и что ты будешь делать дальше? — его голос прозвучал непривычно тихо, почти глухо.

— Хочу открыть галерею, — ответила я и сама удивилась, как уверенно это прозвучало. — Ту самую, о которой я тебе когда-то рассказывала.

— Хорошая мечта, — кивнул он, не отрываясь от огня. — Тебе понадобятся деньги. Инвестиции.

— У меня есть деньги, — сказала я, имея в виду ту гору денег, что он мне перевел. — Твои деньги.

Он медленно повернул голову. В его взгляде больше не было льда. Только какая-то старая, глубокая боль.

— Это не мои деньги, Милана. Твои. Плата за все, через что я тебя протащил. Но я не об этом. Я о партнерстве. Хочу вложиться в твою галерею. Как партнер.

Партнер. Слово прозвучало так странно.

— Зачем тебе это? — спросила я. — Твоя месть удалась. Наша сделка закрыта.

— Сделка закрыта, — согласился он. — А вот наша история, по-моему, еще нет.

Он встал и подошел к окну. За ним на темную воду озера опускался туман. Его фигура на фоне заката казалась такой одинокой.

— Я должен тебе все рассказать. Ты заслужила знать правду. Не только о моей семье. О твоей тоже. И о Кристине.

Сердце екнуло. Я вспомнила ту ужасную сцену в магазине.

— Я знаю, кто она, — тихо сказала я. — Она... моя сестра.

Он даже не удивился. Просто медленно кивнул.

— Я знал, что ты рано или поздно докопаешься. Да, она твоя сестра. Дочь твоего отца от первого брака, о котором он молчал. Я нашел ее пару лет назад, когда готовил финал своей мести.

Он повернулся, и в полумраке его лицо казалось таким израненным.

— План был простой. Артур клюет на красивых и доступных, это я знал. Я нашел Кристину, дал ей денег, придумал историю. Она должна была стать обычной «медовой ловушкой». Втереться в доверие, ослабить его, вытащить пару секретов. Но я не учел одного. Как сильно она ненавидит лично тебя. Она была не просто исполнительницей. Она была одержима. Идеальное, но совершенно неуправляемое оружие.

— Дневник отца Артура... — догадалась я. — Это ее работа?

— Да, — подтвердил он. — Она выкрала его из сейфа Воронцова-старшего. Принесла его мне, думала, поможет. Но я не стал его использовать. До поры до времени. Это было слишком... грязно.

— Но ты все-таки его использовал, — напомнила я.

— Потому что на доске появился новый игрок. Гораздо сильнее. Ты, — он подошел ближе. — Когда Артур вышвырнул тебя, я понял, что Кристина со своей слепой яростью – ничто по сравнению с тобой. Когда я впервые увидел тебя в том кабинете, ты была просто раздавлена. Испуганный, загнанный зверек. Но даже тогда, под всей этой болью, я увидел кое-что еще. Достоинство, которое Артур так и не смог в тебе убить. И я понял: вот оно, орудие справедливости. Не слепой мести, а именно справедливости.

Он опустился на колени передо мной. Взял мои руки в свои. Его ладони были горячими и сильными.

— Милана, я должен извиниться. За многое. За то, как я тебя использовал. За свою жестокость. И за то, что было в лодке.

Сердце забилось как сумасшедшее.

— Я... я не должен был, — продолжил он, и я впервые услышала в его голосе неуверенность. — Я потерял контроль. Ты... ты заставила меня почувствовать то, чего я не чувствовал лет двадцать. С тех пор, как все потерял. И я испугался.

Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах больше не было власти. Только надежда. И страх. Дикий страх, что я его оттолкну.

— Я видел, как ты меняешься. Как из той испуганной девчонки с набережной ты превращалась в королеву. Каждый твой шаг, каждая победа... ты становилась сильнее, но не теряла себя. Ты не превратилась в монстра, как я. И глядя на тебя, на то, как ты борешься не только с ним, но и с собой, я вдруг понял одну простую вещь. Дети не должны платить за грехи отцов. Артур – слабак и идиот, но он не его отец. А ты... ты вообще не имела к этому никакого отношения. Это ты, Милана, заставила меня это увидеть. Ты остановила меня у самого края, где я мог стать таким же чудовищем, как Воронцов-старший.

Его слова повисли в воздухе. Я смотрела на этого сильного, безжалостного человека, который сейчас стоял передо мной на коленях, вывернув душу наизнанку. Слезы подступили к глазам, но я не плакала. Я просто смотрела и пыталась все это переварить. Он замолчал, собираясь с силами для самых главных слов. Его пальцы сжали мои руки почти до боли.

— В моем мире эмоции – это слабость. Роскошь, которую я не мог себе позволить. Моя холодность после того раза… это была защита. Не от тебя. От себя. Я двадцать лет жил только местью. Я понятия не имею, как это – просто жить. Доверять. Чувствовать. Но я хочу научиться. С тобой. Если ты позволишь.