Шах и мат, предатель

Глава 42

Встреча с Петром Сомовым была назначена в тихом, респектабельном лобби отеля «Националь». Место было выбрано не случайно: здесь собирались люди, для которых репутация была важнее сиюминутной выгоды, а громкие скандалы считались дурным тоном. Идеальная декорация для моего спектакля.

Я сидела за столиком, медленно помешивая ложечкой давно остывший чай. Мои руки не дрожали. Я была спокойна. Пугающе спокойна. После поездки к озеру, после того безумного, обжигающего поцелуя и последовавшего за ним ледяного отчуждения Демьяна, что-то во мне окончательно сломалось. Или, наоборот, выковалось заново из стали и холода.

Я больше не была просто жертвой. Я была игроком. И сегодня я должна была сделать свой новый ход.

В ухе почти неощутимо покоился крошечный наушник. Моя невидимая связь с кукловодом. Он не приехал со мной, но я знала, что он где-то рядом. Наблюдает. Слушает. Контролирует.

Петр Сомов появился ровно в пять. Пожилой, седовласый, с усталыми, но очень проницательными глазами. Человек старой закалки, для которого репутация и честь были не пустым звуком. Он был одним из немногих, кто после нашего развода с Артуром не отвернулся от меня, а прислал короткую записку со словами поддержки.

Он поднялся мне навстречу, когда я встала.

— Милана Андреевна. Рад вас видеть. Хотя, признаться, удивлен вашим звонком.

— Петр Маркович, простите, что побеспокоила, — я позволила своему голосу слегка дрогнуть, как меня и учили. — Поверьте, если бы не крайняя необходимость, я бы никогда не посмела.

Мы сели.

— Я слушаю вас, дитя мое, — мягко сказал он, и от этого «дитя мое» у меня на мгновение сжалось сердце. Но я тут же подавила эту непрошеную эмоцию.

Я начала говорить. Я не лгала. Я играла. Я рассказывала о своем беспокойстве за компанию, которую с такой любовью строил Дмитрий Сергеевич. О рискованных сделках Артура, о его непредсказуемости.

— Вы же знаете, Петр Маркович, Артур всегда был… импульсивным. Но после смерти отца он словно сорвался с цепи. Он никого не слушает. Вокруг него появились какие-то новые, сомнительные люди… — я сделала паузу, намекая на Кристину, но не называя ее имени.

«Хорошо, — раздался в моем ухе тихий, почти неслышный голос Демьяна. — Теперь о бумагах. Скажи, что нашла их случайно, когда собирала вещи».

— Я… я случайно наткнулась на некоторые документы, когда собирала свои вещи, — сказала я, глядя Сомову прямо в глаза. — Я ничего в этом не понимаю, но мне показалось… там что-то не так. Я принесла их с собой.

Я достала из сумочки папку и пододвинула ее к нему. Он недоверчиво посмотрел на меня, потом на папку.

— Милана, я не уверен, что имею право…

«Дави, — прошептал голос в ухе. — Скажи, что боишься за него. За Артура».

— Я боюсь за Артура, Петр Маркович, — мой голос снова дрогнул, на этот раз совершенно искренне, но от отвращения к самой себе. — Да, он мой бывший муж и причинил мне много боли… Но я не хочу, чтобы он разрушил дело всей жизни своего отца. Пожалуйста. Просто взгляните. Если я ошибаюсь, я уйду и больше никогда вас не потревожу.

Он колебался. Я видела борьбу на его лице. Лояльность к сыну старого друга и многолетний опыт, который кричал ему, что дыма без огня не бывает. Наконец, он медленно открыл папку.

Он читал долго, его лицо становилось все более мрачным. Он хмурил брови, качал головой, его пальцы нервно постукивали по столу. Я молчала, боясь дышать.

— Откуда у тебя это? — наконец спросил он, подняв на меня тяжелый взгляд. В его глазах больше не было отеческой мягкости. Только холодный, деловой интерес.

«Скажи, что это все, что у тебя есть. И что ты больше ничего не знаешь», — приказал Демьян.

— Я случайно забрала их со своими вещам, когда… когда спешно покидала свой дом, — тихо ответила я. — Я не знаю, что это значит. Я просто испугалась.

Он долго смотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли, взвешивая каждое мое слово.

— Ты уверена, что это все? Больше ничего не видела?

— Нет, — я покачала головой, стараясь выглядеть максимально искренне. — Это все, что я нашла.

Он снова посмотрел на документы, потом на меня. Наконец, он медленно закрыл папку.

— Спасибо, что пришла, Милана. Я… я должен во всем этом разобраться.

Он поднялся, коротко кивнул мне и, забрав папку, ушел, не оглядываясь.

Я осталась сидеть за столиком, чувствуя, как по телу разливается ледяная пустота. Я сделала это. Я заронила семя сомнения. Я сделала еще один ход в чужой игре.

В ухе раздался щелчок. Связь прервалась. Демьян был доволен. А я чувствовала себя невероятно грязной.