Шах и мат, предатель

Глава 8

Холодный, промозглый рассвет едва пробивался сквозь кухонное окно в квартирке Алевтины Петровны. Я сидела за столом, сжимая в озябших пальцах клочок серой бумаги – то самое нелепое объявление.

Я не спала всю ночь, лишь проваливалась в короткую, липкую дрему, полную кошмаров, где Артур и Кристина смеялись мне в лицо, а я тонула в ледяной, вязкой воде, отчаянно пытаясь позвать на помощь, но из горла не вырывалось ни звука.

«Требуется помощник в офис. Без опыта. Высокая зарплата».

Кто в здравом уме предложит высокую зарплату человеку без опыта? Это объявление кричало об обмане.

Скорее всего, очередная ловушка, способ нажиться на чужом горе. В лучшем случае – унизительная работа, в худшем – что-то, о чем даже думать было страшно.

Я снова и снова перечитывала эти три предложения, и они казались мне то насмешкой, то единственной спасительной соломинкой.

Но что мне оставалось?

Денег, вырученных в ломбарде за часы, надолго не хватит.

Алевтина Петровна, моя спасительница, делилась последним, но я видела, как тяжело ей это дается, как она сама во всем себе отказывает, чтобы накормить меня.

Я не могла, не имела права сидеть у неё на шее ещё дольше. Этот кусок хлеба, который она протягивала мне, обжигал горло чувством вины.

Рука сама потянулась к старому дисковому телефону, стоявшему на тумбочке в коридоре. Пальцы дрожали так, что я с трудом набрала номер, указанный на бумажке.

Длинные, мучительные гудки.

Я уже хотела положить трубку, решив, что это знак, что не стоит даже пытаться, как на том конце провода раздался резкий, грубый, прокуренный женский голос:

– Алло!

– Здравствуйте, я… я по объявлению, – пролепетала я, чувствуя, как пересохло во рту. – Насчет работы помощником в офис.

– Фамилия, имя, отчество? Возраст? – без предисловий выпалила женщина.

Я назвала себя, стараясь, чтобы голос не дрожал. На том конце провода на мгновение повисла тишина, показавшаяся мне вечностью.

– Воронцова, значит, – протянула женщина с какой-то странной интонацией, в которой мне почудилась насмешка. – Ну что ж, Воронцова. Подъезжайте сегодня к двум. Адрес записывайте. И не опаздывать.

Она продиктовала адрес – какой-то промышленный район на другом конце города, о котором я раньше и не слышала. Затем, не попрощавшись, бросила трубку.

Я стояла посреди коридора, оглушенная. Меня пригласили. Несмотря на фамилию. Или… именно из-за нее? Сердце тревожно сжалось. Это был шанс, крошечный, призрачный, но шанс. И я должна была за него уцепиться, чего бы это ни стоило.

Алевтина Петровна, услышав, что я с кем-то говорила и теперь собираюсь, вышла из своей комнаты. Её лицо выражало беспокойство.

– Милочка, ты куда-то собралась? – с тревогой спросила она.

Я рассказала ей про звонок и приглашение. Няня нахмурилась, ее морщинки стали глубже.

– Ох, деточка, не нравится мне все это. Адрес какой-то подозрительный. И этот разговор по телефону, что ты рассказала... что-то тут не так. Аферисты, бандиты, кто их знает! Смотри, не вляпайся во что-нибудь. Может, не стоит ехать?

– А что мне делать, Алевтина Петровна? – с горечью ответила я, обнимая ее. – Это мой единственный шанс. Я не могу больше сидеть у вас на шее. Хуже уже не будет.

Хуже не будет. Как же я ошибалась.

Дорога до указанного места заняла почти два часа. Старый, дребезжащий автобус, набитый хмурыми, уставшими людьми.. Я смотрела в грязное окно на проплывающие мимо серые дома, и перед глазами всплывали картины из прошлого: я сижу в мягком кожаном салоне «Мерседеса» Артура, а за окном сияют огнями витрины бутиков.

Контраст был настолько жестоким, что к горлу снова подкатил ком.

Потом еще минут двадцать пешком по разбитой дороге, мимо унылых заборов с колючей проволокой и заброшенных зданий с выбитыми окнами. Дождь, начавшийся с утра, превратился в мелкую, противную изморось.

Мое элегантное кашемировое пальто, купленное еще в прошлой, беззаботной жизни, когда я гналась за модой, а не за практичностью, теперь промокло насквозь и казалось ужасно тяжелым. Ветер трепал волосы, швыряя в лицо ледяные капли.

Как же глупо было не думать о таких мелочах раньше, когда единственной заботой было подобрать туфли в тон сумочке, а плохая погода звучала лишь как повод остаться дома и смотреть фильмы в объятиях Артура.

Наконец, я нашла нужный дом – обшарпанное двухэтажное здание из серого кирпича, с решетками на окнах первого этажа. Вывески не было. Только ржавая табличка с номером дома, наполовину скрытая разросшимся диким виноградом.

Я нерешительно потянула на себя тяжелую, скрипучую дверь. Внутри пахло сыростью, табачным дымом и какой-то застарелой грязью. Длинный, тускло освещенный коридор с облезлыми стенами. Единственная лампочка под потолком тускло мерцала, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Из-за одной из дверей доносились приглушенные голоса, грубый мужской смех и звон стекла.

Навстречу мне, вальяжно покачиваясь, вышел крупный мужчина неопределенного возраста, в растянутом свитере и спортивных штанах. Его маленькие, заплывшие глазки недружелюбно меня оглядели с ног до головы, задержавшись на моем промокшем пальто и дорогих, но уже испачканных сапогах.

– Ты к кому, красавица? – спросил он, неприятно ухмыляясь, обнажая желтоватые зубы.