Шах и мат, предатель

Глава 27

День выставки в галерее «Авангард» был пронизан каким-то лихорадочным, почти сюрреалистичным спокойствием. Я больше не металась по дому, как загнанный зверь. Я знала, что меня ждет. И это знание было одновременно и пугающим, и странно успокаивающим.

Утром, как и обещал Волков, мне доставили платье. На этот раз оно было не вызывающе-сексуальным, а элегантно-провокационным. Черное, из плотного шелка, с асимметричным кроем, открывающим одно плечо. Простое, но баснословно дорогое. К нему прилагались серьги с черными бриллиантами и клатч.

Весь день я провела в странном оцепенении. Я не повторяла уроки мадам Ренье. Я не перечитывала досье на Кирилла Самойлова. Я просто сидела в тишине, пытаясь собрать воедино осколки себя. Той, прежней Миланы, уже не было. Но и новая еще не родилась. Я была кем-то посередине. И сегодня мне предстояло сделать первый шаг, чтобы понять, кто же я теперь.

В семь вечера, когда я была уже полностью готова – идеальный макияж, безупречная прическа, платье – за мной приехала машина. Та же, с тем же молчаливым водителем. Но на этот раз Волкова в ней не было.

«На этот раз ты играешь одна. Я буду наблюдать издалека».

Эти его слова эхом отдавались у меня в голове. Наблюдать. Откуда? Будет ли он в том же зале? Или будет следить за мной через камеры, которые, я не сомневалась, были повсюду? Эта мысль заставляла холодеть кровь, но и придавала какой-то извращенной смелости. Я была не одна. Большой Брат следил за мной.

Галерея «Авангард» гудела, как растревоженный улей. Море людей, блеск драгоценностей, звон бокалов, тихий гул голосов. Я вошла одна, и на мгновение почувствовала, как все взгляды обратились ко мне. Снова шепот, снова удивление.

«Это же Воронцова… Одна? А где Волков?»

Я сделала вид, что не замечаю этого. Вспомнив все, чему меня учили, я медленно прошла по залу, моя улыбка была легкой и чуть отстраненной. Я не искала глазами знакомых. Я искала его.

Кирилл Самойлов. Финансовый директор «Воронцов Групп». Я нашла его не сразу. Он стоял в стороне, у одной из самых авангардных и непонятных инсталляций, с бокалом вина в руке. Он выглядел уставшим и немного скучающим. На его лице было написано то самое презрение к окружающей действительности, о котором говорила мадам Ренье.

Я не стала подходить к нему сразу. Я сделала круг по залу, поздоровалась с парой ничего не значащих знакомых, обменялась ничего не значащими фразами. И только потом, как бы случайно, оказалась рядом с ним, у той же инсталляции.

– Смелая работа, не находите? – тихо произнесла я, делая вид, что с интересом разглядываю переплетение ржавых труб и проволоки.

Он повернулся ко мне. В его глазах промелькнуло удивление, которое тут же сменилось интересом. Он узнал меня. Конечно, узнал. После того вечера меня знал весь город.

– Смелая – это самое мягкое, что можно о ней сказать, – он усмехнулся. – Я бы использовал другие эпитеты. Но боюсь показаться невеждой. Кирилл.

– Милана, – я улыбнулась ему той самой улыбкой, которую репетировала перед зеркалом. – А мне, наоборот, нравится. В этом хаосе есть своя гармония. Попытка автора показать, что даже в разрушении может быть красота. Это очень в духе времени.

Я говорила то, что знала лучше всего. Я говорила об искусстве. И это было моей территорией. Я видела, как меняется его взгляд. Он ожидал увидеть просто красивую, скандально известную женщину. А увидел интересного собеседника.

Мы разговорились. Оказалось, что он неплохо разбирается в живописи. Мы спорили, смеялись, переходили от одной картины к другой. Я забыла о Волкове, о своей миссии, об Артуре. На какое-то мгновение я почти почувствовала себя… нормальной.

– Вы удивительная женщина, Милана, – сказал он, когда мы снова оказались у бара. – Я не ожидал…

– Чего вы не ожидали, Кирилл? – я посмотрела на него чуть дольше, чем следовало, а потом отвела взгляд, как меня и учили.

– Что вы… такая. Настоящая, – он как-то смутился. – После всех этих… слухов.

– Слухи – это всего лишь слухи, – я пожала плечами. – Иногда за ними скрывается совсем другая история.

– Я бы с удовольствием ее услышал, – его голос стал ниже. – Может быть, за чашкой кофе? В более… спокойной обстановке?

Бинго.

– Возможно, – я позволила себе легкую, загадочную улыбку. – Но моя жизнь сейчас… немного сложная.

– Тем более, – он улыбнулся в ответ. – Иногда чашка хорошего кофе – лучшее лекарство от сложностей. Позвольте, я…

Он достал свой телефон. Мое сердце замерло.

– Продиктуйте ваш номер. Я позвоню.

Я назвала ему номер телефона. Тот самый, который мне выдал Волков. Специальный номер для специальных заданий.

– Я буду ждать вашего звонка, Кирилл, – сказала я.

Попрощавшись с ним, я медленно направилась к выходу, чувствуя на себе его провожающий взгляд. Я сделала это. Я справилась.

На улице меня уже ждала машина. Сев в темный, безликий салон, я наконец позволила себе выдохнуть. Руки дрожали, сердце колотилось. Я откинулась на сиденье, закрыв глаза.

– Ну что? – его голос разрезал тишину, заставив меня вздрогнуть. В салоне, в самом темном углу, сидел он. Демьян Волков. Все это время он был здесь. Рядом. – Как прошла охота?

– Я… я сделала, что вы просили, – пролепетала я, все еще пытаясь прийти в себя от его внезапного появления. – Он… он позвонит.

В этот момент мой телефон, лежавший в клатче, тихо завибрировал. Я достала его. Сообщение от Кирилла.

«Это был невероятный вечер. Спасибо за беседу, Милана. Вы... удивительная. Надеюсь на скорую встречу».

Я не успела убрать телефон, как Волков выхватил его из моих рук. Его глаза быстро пробежали по строчкам.

– Я смотрю, наша цель не теряет времени даром, – в полумраке я увидела, как напряглись желваки на его скулах. Он бросил телефон мне на колени. – Ты справилась. Этого достаточно.

Он постучал костяшками пальцев по стеклу, разделяющему салон и водителя.

– Поехали! – резко бросил он.

Машина рванула с места, вдавив меня в сиденье.