Шах и мат, предатель

Глава 4

Сколько я так простояла, не знаю. Может быть, несколько минут, а может, целую вечность.

Когда я пришла в себя, в доме стояла оглушающая, неестественная тишина.

Гости разъехались. Музыка стихла. Праздник закончился, так и не начавшись для меня. Звук захлопнувшейся за ними двери все еще отдавался в ушах, как выстрел, оборвавший мою жизнь.

Я медленно опустилась на край кровати, той самой, где еще утром проснулась самой счастливой женщиной на свете. Тело было ватным, голова гудела от непролитых слез и оглушительного предательства.

В ушах все еще звучали его слова, каждое из которых было гвоздем, вбитым в крышку гроба моего счастья:

«Я люблю ее. Я подаю на развод. Дом останется мне».

Это не могло быть правдой. Это был какой-то страшный, нелепый сон. Сейчас я закрою глаза, досчитаю до десяти, и Артур войдет в комнату, обнимет меня, скажет, что все это лишь ночной кошмар, жестокая шутка.

Но это был не сон.

Я обвела взглядом нашу спальню. Все здесь напоминало о нем, о нас.

Вот его любимое кресло, где он читал по вечерам, а я сидела у его ног, положив голову ему на колени.

Вот наши совместные фотографии на стене – мы улыбаемся, счастливые, на фоне моря, гор, каких-то европейских улочек.

Ложь.

Все это было ложью. Каждый запечатленный миг, каждое прикосновение, каждая улыбка.

Я подошла к туалетному столику и взяла в руки рамку с нашей свадебной фотографией. Мы такие молодые, такие влюбленные. Или это только я была влюблена? А он?

Что чувствовал он тогда, говоря мне «да»? И когда все изменилось? Когда он начал эту двойную жизнь? Месяц назад? Год? Или, может, он никогда и не любил меня?

Вопросы роились в моей голове, как ядовитые пчелы, но ответов не было. Была только тупая, ноющая боль в груди, которая становилась все сильнее, мешая дышать.

Я вспомнила Кристину. Ее вызывающую красоту, ее победную улыбку. Она получила то, что хотела. Она разрушила мою жизнь, растоптала мое счастье. И Артур ей в этом помог.

Он не просто ушел. Он наслаждался моим унижением, он смаковал его.

Телефон на тумбочке завибрировал, пронзительно и неуместно в этой мертвой тишине. Я посмотрела на экран. Лика.

Наверное, хотела выразить «сочувствие» или выведать пикантные подробности, чтобы было что обсудить завтра с подругами за чашкой кофе.

Я сбросила вызов. Потом еще один. И еще. Я не хотела ни с кем говорить. Я не хотела никого видеть.

Я бродила по дому, как привидение. Гостиная, где еще несколько часов назад звучал смех, теперь была пуста и холодна. На столах остались недопитые бокалы, разбросанные салфетки. Следы чужого веселья на пепелище моей любви.

Я поднялась в его кабинет. Здесь все было как всегда – идеальный порядок, дорогие безделушки, запах его парфюма, который теперь казался удушающим. Я открыла ящик его стола. Документы, контракты, счета… Ничего необычного.

А потом мой взгляд упал на небольшую бархатную коробочку, задвинутую в самый угол. Я достала ее. Руки дрожали так, что я едва смогла ее открыть. Внутри, на атласной подушечке, лежало кольцо. Изысканное, с огромным бриллиантом чистой воды. Явно не для меня. Мое обручальное кольцо, которое я сейчас сжимала на пальце, было скромным, но таким дорогим моему сердцу.

Это кольцо предназначалось ей. Кристине. Наверное, он собирался сделать ей предложение. Может быть, даже сегодня, после того, как избавится от меня.

Значит, это не было спонтанным решением. Он готовил это. Долго. Тщательно. Пока я выбирала цветы для нашего праздника, он выбирал кольцо для другой.

Меня затрясло. Я швырнула коробочку на пол. Кольцо выкатилось и блеснуло в полумраке.

Ночь тянулась бесконечно. Я не сомкнула глаз. Перед глазами снова и снова прокручивались события этого ужасного вечера. Его холодный взгляд, ее торжествующая улыбка, его безжалостные слова.

Я пыталась понять, за что. Что я сделала не так? Почему он так жестоко поступил со мной?

Я отдала ему всю себя, всю свою любовь, всю свою жизнь. Я отказалась от своих мечт ради его карьеры. Я была его тенью, его опорой, его тихой гаванью. А он просто взял и выбросил это, как ненужную вещь.

Под утро я почувствовала страшную усталость. Не физическую, а душевную. Как будто из меня вынули душу, оставив только пустую, звенящую оболочку.

Когда первые лучи солнца коснулись моего лица, я приняла решение. Боль еще не ушла, но ее постепенно начала заменять холодная, звенящая пустота. А еще – ярость. Тихая, ледяная ярость, которая придала мне сил.

Я не буду плакать. Я не буду умолять его вернуться. Я не покажу ему своей слабости. Он этого не заслуживает.

Я встала, подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела женщина с опухшими от бессонницы глазами, но с твердым, решительным взглядом, которого я у себя никогда раньше не видела.

И тут в дверь позвонили. Настойчиво, требовательно. Я догадывалась, кто это.

Я открыла дверь. На пороге стоял мужчина в строгом костюме, с папкой в руках. Его лицо не выражало никаких эмоций.

– Милана Андреевна Воронцова? – спросил он официальным тоном.

Я молча кивнула.

– Я юрист Артура Дмитриевича. Мне поручено передать вам эти документы. – Он протянул мне пухлый конверт. – Здесь официальное уведомление о начале бракоразводного процесса и требование освободить этот дом в течение трех дней. Также уведомляю вас, что все совместные счета заморожены до решения суда.

Он говорил, а я смотрела на него и не чувствовала ничего. Только холод. Он предусмотрел все. Он не просто ушел. Он стирал меня из своей жизни. Быстро. Эффективно. Безжалостно.