Шах и мат, предатель

Глава 37

Я проснулась не от будильника и не от тревожных мыслей, а от тишины. Абсолютной, глубокой, какой бывает только вдали от города. Сквозь незашторенное окно лился мягкий утренний свет, и в его лучах танцевали пылинки. Я лежала, боясь пошевелиться, прислушиваясь к себе. Впервые за много недель внутри не было свинцовой тяжести страха.

Я встала и подошла к окну. Озеро было гладким, как зеркало, и в нем отражалось бледно-голубое небо и верхушки сосен. Над водой стелилась легкая дымка. Внизу, на деревянной террасе, выходящей к воде, стоял он.

Демьян.

Он был в том же простом свитере, с чашкой в руках, и смотрел на воду. Он казался неотъемлемой частью этого пейзажа – такой же молчаливый, сильный и немного дикий. Я наблюдала за ним несколько минут, и мое сердце стучало ровно и спокойно. Страх ушел. На его месте осталось настороженное, почти болезненное любопытство.

Я тихо оделась в те же джинсы и свитер и спустилась вниз. Он, должно быть, услышал мои шаги, потому что обернулся, когда я вышла на террасу.

— Доброе утро, — сказал он. Его голос был хриплым ото сна. — Кофе на кухне.

Я кивнула и прошла на кухню, чувствуя его взгляд на своей спине. Налила себе кофе. Аромат был густым и насыщенным. Когда я вернулась, он все так же стоял у перил. Я встала рядом, не решаясь нарушить тишину. Мы молча пили кофе, глядя на просыпающуюся природу.

— Пойдем, — внезапно сказал он, поставив свою чашку. — Покажу тебе кое-что.

Он повел меня по узкой тропинке, уходящей в лес вдоль берега. Мы шли молча. Я смотрела на его широкую спину, на то, как уверенно он ступает по влажной от росы земле. Он был здесь дома.

Тропинка вывела нас к небольшому деревянному причалу, у которого была привязана старая, но крепкая на вид лодка.

— Садись, — просто сказал он.

Он отвязал лодку, легко оттолкнулся от причала и сел на весла. Его руки двигались плавно, мощно, и лодка бесшумно заскользила по зеркальной глади озера. Мы плыли к центру. Вокруг была только вода, небо и лес. Никаких признаков цивилизации. Никакого напоминания о той другой, грязной и жестокой жизни.

— Здесь меня никто никогда не найдет, — сказал он, нарушая тишину. Он перестал грести, и лодка замерла посреди озера. — Этот дом построил еще мой отец. Мы приезжали сюда каждые выходные.

Отец. Он впервые упомянул о нем в таком контексте. Не как о причине своей мести, а как о части своего прошлого.

— Он учил меня рыбачить. Говорил, что тишина лечит душу лучше любого лекарства.

Он замолчал, глядя на воду. И в этот момент я увидела его. Не Демьяна Волкова, безжалостного хищника. А маленького мальчика, который сидит в лодке со своим отцом. Мальчика, у которого все это отняли.

— Демьян… — прошептала я.

Он поднял на меня глаза. В их темной глубине больше не было льда. Там была боль. Глухая, застарелая, которую он прятал ото всех, и в первую очередь – от себя.

— Мне жаль, — сказала я. И это было самое искреннее, что я говорила за последние месяцы.

Он ничего не ответил. Просто смотрел на меня. И этот взгляд говорил больше, чем любые слова. В нем было удивление. Благодарность. И что-то еще, от чего у меня перехватило дыхание.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были грубыми, но прикосновение – на удивление нежным. Я не отшатнулась. Я замерла, чувствуя, как по телу разливается обжигающее тепло. Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, отзываясь на эту запретную, невозможную нежность.

Он медленно наклонился ко мне. Я видела его глаза, его губы, чувствовала его дыхание. Весь мир сузился до этого крошечного пространства в лодке посреди озера. Я знала, что должна его остановить. Должна оттолкнуть. Это было неправильно. Безумно. Опасно.

Но я не могла.

Я просто закрыла глаза, ожидая его поцелуя.