Шах и мат, предатель

Глава 51

Прошла неделя с тех пор, как я вернулась к Алевтине Петровне. Неделя оглушающей, но при этом целительной тишины.

Я заново училась дышать, спать без кошмаров, радоваться простым вещам: вкусу горячего чая с малиновым вареньем, теплу солнечного луча на старом подоконнике, мурлыканью кота.

Каждый день смывал еще один слой той холодной, блестящей брони, в которую меня заковали.

Демьян не звонил. После того дня, когда он освободил меня, он просто исчез. И эта тишина не давала мне покоя.

Я гнала от себя мысли о нем, о его последнем взгляде, о моем желании быть рядом с ним.

Я убеждала себя, что это была лишь игра. Что я была лишь инструментом, который больше не нужен. Но сердце предательски замирало при каждом телефонном звонке.

Я злилась на себя за эту слабость, за эту глупую, иррациональную надежду. Он получил то, что хотел. Война окончена. Зачем я ему теперь?

Сегодня мы с няней пекли ее фирменные яблочные слойки. Я раскатывала тесто, вдыхая сладкий аромат корицы, а она рассказывала мне последние новости нашего двора. Я смеялась, слушая ее, и впервые за много месяцев чувствовала себя по-настоящему дома. Здесь, в этой крошечной кухоньке, не было места ни мести, ни страху. Здесь была только жизнь.

Внезапно в дверь позвонили.

— Кто бы это мог быть? — удивилась Алевтина Петровна, вытирая руки о фартук. — Я вроде никого не жду.

Она пошла открывать. Я слышала приглушенные голоса в коридоре, а потом няня вернулась на кухню. Ее щеки горели румянцем, а глаза светились от радости.

— Милочка, там… там этот молодой человек пришел!

— Какой молодой человек? — не поняла я.

— Ну тот самый! Такой вежливый, такой заботливый! Я тебе рассказывала! Который от благотворительного фонда. Он мне и лекарства дорогие привозил, и мастера присылал, когда кран протек. Сказал, у них программа помощи пенсионерам. Я его на чай пригласила, а он все отказывался, стеснялся. А тут сам пришел! Иди, поздоровайся, деточка. Такой хороший мальчик!

У меня все похолодело внутри. Благотворительный фонд? Лекарства? Мастер?

В голове пронеслась дикая, абсурдная мысль, которую я тут же отогнала.

Не может быть.

Человек, который ворочает миллионами и рушит империи, не будет заниматься починкой кранов у старой пенсионерки. Это не его уровень. Не его методы.

Я медленно встала, вытерла руки и пошла в коридор.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной силой, оглушая. Воздух застыл в легких. Весь мир сузился до темного дверного проема и фигуры, заполнившей его.

Это был он. Демьян.

Он был одет в простые джинсы и темный свитер. В руках он держал пакет с продуктами. Он выглядел таким… обычным. И от этого еще более нереальным в этой маленькой, скромной прихожей.

Наши взгляды встретились. В его глазах я не увидела ни власти, ни холода. Только глухую, почти болезненную усталость. И что-то еще. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Здравствуйте, — тихо сказал он, глядя на меня.

— Демьян Алексеевич, проходите, что же вы на пороге стоите! — засуетилась няня, не замечая напряжения, повисшего в воздухе. — Милочка, это вот тот самый благодетель наш!

Она забрала у него пакет и унесла на кухню, оставив нас одних.

Мы стояли в тишине, не в силах оторвать друг от друга взгляд. Воздух звенел.

— Зачем? — наконец прошептала я. Вопрос касался не только его визита. Он касался всего: и этого фонда, и лекарств, и его молчания.

— Она – единственный родной человек, который у тебя есть, — так же тихо ответил он. — Я должен был убедиться, что она в безопасности.

Я смотрела на него, на этого сильного, опасного, безжалостного человека, который тайно заботился о моей старой няне. И холодная броня, ставшая моей второй кожей, затрещала и пошла глубокими трещинами, готовая вот-вот рассыпаться в прах. Это был не жест власти. Это была… забота. Неуклюжая, скрытая под маской благотворительности, но настоящая.

— Я хотел с тобой поговорить, — сказал он. — Поедем?

Я молча кивнула.

Мы вышли, оставив счастливую, ничего не подозревающую Алевтину Петровну разбирать продукты.

Дорога прошла в молчании. Но это была уже не та давящая, враждебная тишина. Она была наполнена ожиданием. Я смотрела на его профиль, на сильные руки, уверенно сжимавшие руль. Я вспоминала его в лодке, его поцелуй, его внезапную холодность.

Кто он? Монстр, который играет с людьми, как с пешками? Или израненный человек, который боится собственных чувств?

И я знала, куда мы едем.

Узкая лесная дорога, высокий забор, скрытый в гуще деревьев. И дом. Его убежище. Наше убежище.

Он заглушил мотор и повернулся ко мне.

— Я должен был привезти тебя сюда, — сказал он. — Потому что наш настоящий разговор должен состояться здесь.