Шах и мат, предатель

Глава 3

Кровь отхлынула от моего лица, а затем снова ударила в виски с такой силой, что на мгновение я оглохла.

Унижение.

Публичное, жестокое, рассчитанное до мелочей.

Мое изумрудное платье, символ нашей любви, теперь было испорчено, как и моя жизнь. Язвительные слова Кристины эхом отдавались в ушах, смешиваясь с волной ледяного шепота, прокатившейся по залу, и молчаливым одобрением Артура.

Он стоял там, мой муж, мужчина, которому я посвятила десять лет своей жизни, и даже не пытался меня защитить. Его взгляд, полный животного, неприкрытого обожания, был направлен на эту… эту хищницу в алом.

В этот момент пелена окончательно спала с моих глаз. Это был не просто флирт, не мимолетное увлечение. Это было предательство, разыгранное как спектакль для жадной до зрелищ публики.

Я чувствовала, как десятки глаз буравят меня, кто с жалостью, кто с откровенным злорадством. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться. Но что-то внутри, какой-то остаток гордости, заставляло меня выпрямить спину.

– Ничего страшного, – мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все дрожало. – С кем не бывает. Пожалуй, мне действительно стоит переодеться.

Я развернулась и медленно, стараясь не показывать, как подкашиваются ноги, пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Каждый шаг отдавался болью в висках. Я слышала за спиной приглушенный смех Кристины и неловкое покашливание Артура.

Мозг отчаянно отказывался верить в происходящее, подсовывая тысячи нелепых оправданий: он устал, у него стресс, это какая-то глупая, жестокая шутка. Но сердце уже знало правду.

Поднявшись в нашу спальню – нашу ли теперь? – я закрыла за собой дверь и только тогда позволила себе опереться о стену. Дыхание вырывалось из груди прерывистыми, судорожными вздохами. Слезы обжигали глаза, но я не плакала. Пока нет.

Я посмотрела на себя в зеркало. Испорченное платье, растрепанные волосы, бледное лицо с лихорадочным блеском в глазах. Это была не я. Это была какая-то чужая, раздавленная женщина.

И тут в дверь постучали. Резко, требовательно.

– Милана, открой! – голос Артура.

Я не ответила.

– Милана, нам нужно поговорить! – настойчивее.

Я молча смотрела на дверь, чувствуя, как во мне поднимается волна ледяной ярости. Поговорить? Сейчас? После того, как он позволил этой девице так унизить меня?

Дверь распахнулась. Артур вошел, даже не дождавшись моего разрешения. Его лицо было напряженным, но в глазах не было и тени раскаяния.

– Что это был за цирк? – спросил он, скрестив руки на груди.

– Цирк? – я хрипло рассмеялась. – Это ты называешь цирком, Артур? То, что твоя… пассия устроила внизу?

– Не нужно драматизировать. Кристина немного вспыльчива, но она не хотела ничего плохого.

– Не хотела? – я шагнула к нему. – Она публично меня оскорбила, Артур! А ты стоял и молчал!

– Милана, пойми… – он попытался взять меня за руку, но я отдернула ее, как от огня.

– Нет, Артур! Это ты пойми! Что происходит? Кто эта женщина? И что значил твой тост про «изменения»?

Он вздохнул, провел рукой по волосам. Этот жест, когда-то казавшийся мне таким милым, теперь вызывал только отвращение.

– Я хотел поговорить с тобой об этом позже. Спокойно. Но раз уж так вышло… Милана, я ухожу.

Земля ушла у меня из-под ног. Я схватилась за туалетный столик, чтобы не упасть. Воздух застыл в легких.

– Что… что ты сказал?

– Я ухожу к Кристине, – повторил он, глядя мне прямо в глаза. Безжалостно. – Я люблю ее. И я подаю на развод.

Каждое его слово было как удар молота. Любит ее. Развод. Десять лет. Все коту под хвост.

– Но… как же… наша годовщина… – пролепетала я, чувствуя, как губы перестают меня слушаться.

– Это просто дата, Милана. Наши отношения давно изжили себя. Ты сама это чувствовала. Мы стали чужими. Ты стала предсказуемой, удобной. Как красивое кресло. А Кристина – она огонь.

Чужими? Я чувствовала? Это была ложь! Я любила его! Я дышала им!

– А как же все, что было между нами? – мой голос дрожал. – Как же наши планы? Наш дом?

– Дом останется мне, – отрезал он. – Как и большая часть активов. Я позаботился об этом. Все было переоформлено на трастовый фонд еще несколько лет назад. Юридически, у тебя почти ничего нет. Ты, конечно, не останешься на улице, я выплачу тебе определенную компенсацию. Но не рассчитывай на многое.

Компенсация. Он говорил о нашей любви, о нашей жизни, как о какой-то сделке.

– Ты… ты все это спланировал? – догадалась я, и холодный ужас сковал мое сердце. – Этот вечер… это унижение… это все было частью твоего плана?

Он не ответил. Только отвел взгляд. Но этого было достаточно.

В этот момент в комнату без стука вошла Кристина. Она с победной улыбкой окинула меня взглядом и подошла к Артуру, властно положив ему руку на плечо.

– Ну что, дорогой, ты все ей объяснил? Мы можем идти? А то гости, наверное, уже заждались «главного объявления».

Артур кивнул, и на его лице снова появилось то самое обожающее выражение, когда он смотрел на нее.

– Да, любимая. Пойдем.

Они развернулись и пошли к двери, оставив меня одну посреди комнаты, посреди руин моей жизни. Я слышала, как они спускаются по лестнице, как Артур снова берет слово, его голос звучит громко и уверенно.

А потом… потом раздался звук выстрелившей пробки от шампанского и громкие, восторженные аплодисменты. Они праздновали. Праздновали свою победу.