Шах и мат, предатель

Глава 25

Я не помню точно, что именно я говорила Семену Марковичу. Слова лились сами собой, я вжилась в роль обиженной, но благородной женщины, которая беспокоится о старом друге семьи. Мой голос дрожал, но дрожал именно так, как нужно – от волнения, а не от страха. Я делала паузы, запиналась, словно мне было неловко и стыдно за Артура. Это был мой первый спектакль, и я играла лучшую роль в своей жизни.

Фишер на том конце провода молчал, лишь изредка хмыкал, давая понять, что слушает. Он не задавал лишних вопросов, не перебивал. Когда я закончила свой сбивчивый, полный «случайных» подробностей рассказ, он на мгновение замолчал.

– Спасибо, что позвонила, Милана, – его голос звучал устало. – Я ценю твою заботу.

И он повесил трубку.

Я сидела, сжимая в руке телефон, и слушала тишину. Получилось? Или это был полный, оглушительный провал? Поверил ли он? Неизвестность была почти физически мучительной, она скручивала внутренности холодным узлом.

Волков все так же стоял у окна, его силуэт четко вырисовывался на фоне ночного города. Он не двигался, казалось, целую вечность. Затем он медленно повернулся. На его лице не было и тени улыбки, но в глазах я уловила что-то новое, чего не видела раньше. Интерес. И это еще сильнее пугало меня.

– Неплохо, – наконец произнес он. – Очень неплохо. Твой голос звучал почти убедительно. Даже я на мгновение поверил в твою искренность.

Он подошел к бару, достал массивную бутылку виски и два тяжелых хрустальных бокала. Раздался легкий звон, когда он поставил их на стол. Налил немного в каждый. Один он пододвинул ко мне.

– Выпей. Ты заслужила.

Мои пальцы, все еще мелко дрожавшие, с трудом обхватили холодное стекло. Я сделала глоток. Крепкий, обжигающий напиток прошелся по горлу, но не принес облегчения. Наоборот, от него только сильнее закружилась голова, а к горлу подступила тошнота.

– И это всё? – спросила я, мой голос звучал резко, с нотками истерики. – Я солгала старому человеку, возможно, разрушила его многолетнюю дружбу, а теперь мы просто... пьем виски?

– А чего ты ожидала, Милана? – Волков сел в кресло напротив, наблюдая за мной с ленивым интересом хищника, который играет с пойманной мышью. – Грома и молний? Или ты уже забыла, с какой жестокостью с тобой поступил твой бывший муж? Я тебе напомню – он не просто ушел к другой. Он методично тебя уничтожает, подает иски, поливает грязью. Это война. И в этой войне побеждают не те, кто громче кричит, а те, кто действует.

– Но зачем ему такая жестокость? – вырвалось у меня. – Если он просто разлюбил, зачем было устраивать весь этот цирк с унижениями, с этим иском? Зачем ему уничтожать меня?

Волков отставил бокал и медленно поднялся. Он подошел к окну, заложив руки за спину.

– Потому что он не просто разлюбил. Он предал. А человеческий мозг, Милана, очень не любит чувствовать себя виноватым. Это разрушительное чувство. И что он делает, чтобы от него избавиться? Он начинает искать оправдание своему поступку.

Он замолчал, давая мне осознать сказанное.

– Сначала он чувствует себя виноватым перед тобой. Но жить с этой виной невыносимо. Тогда его мозг начинает искать причину, почему он так поступил. И он обязательно ее находит. Он убеждает себя, что ты стала не такой: скучной, некрасивой, старой, глупой – неважно. Что ты сама его к этому подтолкнула. Он ищет в тебе недостатки, реальные или вымышленные, и возводит их в абсолют.

Он повернулся ко мне.

– И вот когда он находит это оправдание, его чувство вины сменяется праведным гневом. Он уже не предатель. Он – жертва, которая долго терпела, а теперь наконец-то освободилась. И именно поэтому после измены брак почти всегда разваливается по инициативе изменщика. И при этом всем ему нужно не просто уйти. Ему нужно уничтожить объект, который напоминает ему о его собственной подлости. Растоптать, чтобы доказать самому себе, что он был прав. Что ты была недостойна. Это примитивная, но очень эффективная психология. Твой муж слаб, Милана. И поэтому он так жесток.

Я слушала его, и у меня по спине бежал холодок. Его слова были ужасающе логичны. Они объясняли все: и ту холодную ярость Артура, и его желание не просто уйти, а именно уничтожить меня.

– А вы… вы предсказуемы, Волков? – тихо спросила я, поднимая на него глаза.

Он усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек.

– Надеюсь, у тебя никогда не будет повода это проверять. Тебе нужно отдохнуть, – сказал он, меняя тему. – В ближайшие дни ничего происходить не будет. Мы должны дать Фишеру время. Пусть он сам начнет разрушать империю Воронцова изнутри.

Я молча кивнула. Сил спорить или задавать вопросы не было. Я чувствовала себя совершенно опустошенной.

Он уже был у двери, когда я не выдержала.

– Демьян…

Он остановился, обернулся.

– Зачем вам все это? На самом деле? Это ведь не только из-за старых счетов с его отцом?

Он смотрел на меня несколько долгих секунд. И мне показалось, что на его лице снова промелькнула та странная, почти дьявольская усмешка.

– Всему свое время, Милана. Всему свое время. А теперь иди спать. Тебе нужно набраться сил. Самое интересное еще впереди.