Шах и мат, предатель

Глава 36

Я смотрела на его профиль, освещенный пляшущими языками пламени, и не могла произнести ни слова. Воздух в комнате стал плотным, звенящим от невысказанного. Он слышал. Он понял. И его признание обезоруживало сильнее, чем любая угроза. Монстр, которого я так боялась, на мгновение снял свою маску, и под ней оказался просто уставший, одинокий человек.

— Я… — начала я, но голос меня не слушался.

Он не повернулся, продолжая смотреть на огонь.

— Тебе не нужно ничего говорить, Милана.

Он помолчал, а потом, словно приняв какое-то решение, прошел на кухню, которая была совмещена с гостиной. Его движения были плавными и уверенными. Он открыл холодильник, и я с удивлением отметила, что тот был полон продуктов.

— Ты голодна? — спросил он, его голос звучал ровно, почти обыденно, словно той напряженной сцены у камина и не было.

Я отрицательно качнула головой, хотя желудок свело от голода.

— Нужно поесть, — произнес он так, что я сразу поняла – спорить бесполезно. — Я приготовлю.

И он начал готовить. Просто. Без суеты. Достал из холодильника стейки, овощи, открыл бутылку красного вина. Я сидела в кресле у камина и наблюдала за ним, как завороженная.

Это было сюрреалистично. Демьян Волков – гроза всего города, человек, который рушил империи одним щелчком пальцев, – сейчас стоял у плиты в простом свитере и жарил мясо. Он двигался с какой-то мужской, немного неуклюжей грацией, но в каждом его жесте была уверенность. Он был здесь хозяином.

— Почему вы привезли меня именно сюда? — тихо спросила я, не в силах больше выносить это молчание.

Он перевернул стейки на сковороде, и по комнате поплыл умопомрачительный аромат.

— Потому что это единственное место, где я не Демьяan Волков, — ответил он, не оборачиваясь. — Здесь нет ни бизнеса, ни врагов, ни планов мести. Только озеро и лес. И тишина. Тут очень любили отдыхать мои родители. Почти каждое лето проводили здесь.

Я на мгновение замерла. Это было неожиданно и очень лично.

— А сейчас? — осторожно спросила я, боясь нарушить эту хрупкую откровенность.

Наступила короткая, оглушающая пауза, в которой слышалось лишь шипение мяса на сковороде.

— Они погибли, — ровным, лишенным всяких эмоций голосом ответил он. — Оба, в один год.

У меня перехватило дыхание. Воздух снова стал плотным, но теперь уже от общей, внезапно нахлынувшей скорби. Я не знала, что сказать. Любые слова сочувствия показались бы фальшивыми и неуместными. Поэтому я просто молчала, а он, словно отрезав этот кусок прошлого, вернулся к действительности.

Он выложил мясо на тарелки, добавил салат и поставил их на небольшой деревянный стол у окна.

— Иди есть.

Я послушно села за стол. Мы ели в тишине, нарушаемой лишь треском поленьев в камине и стуком столовых приборов. Но теперь эта тишина была наполнена новым смыслом. Я смотрела в огромное окно на темную, неподвижную гладь озера, в которой отражались звезды. И впервые за много недель я почувствовала что-то похожее на покой.

— Расскажи мне о своей галерее, — внезапно сказал он, разрезая тишину.

Я вздрогнула от неожиданности.

— О какой галерее?

— О той, о которой ты мечтала, — он посмотрел на меня в упор. — До того, как вышла замуж за Артура.

Я опустила глаза. Откуда он знает? Впрочем, я уже перестала удивляться его осведомленности.

— Это была просто… детская мечта, — пробормотала я. — Я хотела открыть маленькую галерею для молодых, неизвестных художников. Давать им шанс…

— Почему ты этого не сделала?

— Артур считал, что это несерьезно, — я пожала плечами. — Говорил, что жена бизнесмена его уровня не должна заниматься такой… ерундой. Что мое место – дома. Быть его музой, его визитной карточкой.

— И ты поверила? — в его голосе не было осуждения. Только констатация факта.

— Я его любила, — просто ответила я. — И думала, что его счастье – это и мое счастье.

Демьян ничего не ответил. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде я больше не видела ни жалости, ни презрения. Я видела интерес. И, возможно, что-то еще. Что-то, чему я боялась дать название.

После ужина он убрал посуду, а я так и осталась сидеть у окна, глядя на озеро. Он вернулся с двумя чашками дымящегося чая. Протянул одну мне.

— Спасибо, — прошептала я.

Он сел в кресло напротив, у камина. Мы снова молчали. Но это было уже другое молчание. Не враждебное, не напряженное. Оно было… уютным. Мы были просто мужчина и женщина. Двое одиноких людей, которые сидят у огня в доме на берегу озера, и у каждого за плечами своя война.

— Тебе нужно поспать, — наконец сказал он, когда огонь в камине начал угасать. — Завтра будет новый день.

Он показал мне гостевую спальню на втором этаже. Она была такой же простой и уютной, как и весь дом. С огромной кроватью и окном, выходящим на озеро.

— Спокойной ночи, Милана, — сказал он, стоя на пороге.

— Спокойной ночи, Демьян.

Он закрыл за собой дверь, оставив меня одну. Я подошла к окну. На небе сияла полная луна, её серебряная дорожка лежала на черной воде.

Я не знала, что будет завтра. Я не знала, что он задумал и какая роль мне отведена в его новом плане. Но в эту ночь, в его убежище, я впервые за долгое время не чувствовала себя жертвой. И не чувствовала себя оружием.

Я чувствовала себя женщиной. И это было самое пугающее и самое желанное чувство на свете.