Шах и мат, предатель

Глава 32

Артур

В голове, как заевшая пластинка, снова и снова прокручивалась последняя раздача.

Фулл-хаус. Крепкий, уверенный фулл-хаус, с которым идут до конца, с которым срывают банк и упиваются победой. Я видел его в своих руках, чувствовал сладкий вкус триумфа на языке, когда с вызовом бросал фишки в центр стола.

All-in.

Я смотрел на неё, на Милану, в этот момент. Хотел, чтобы она видела, как я уничтожаю её нового покровителя. Хотел, чтобы она поняла, мужчины какого калибра она лишилась.

А вместо этого…

Вместо этого я увидел лишь её легкую, едва заметную, снисходительную улыбку. А потом – четыре ублюдочные карты Волкова, которые легли на зеленое сукно, как могильные плиты на крышку моего гроба.

Каре.

Этот ублюдок даже не посмотрел на свои карты. Он смотрел на меня. И он знал. С самого начала знал, что выиграет. Он просто играл со мной, как кошка с мышью, наслаждаясь моим азартом, моей самоуверенностью, моим грядущим унижением.

Рядом сидела Кристина. Она молчала всю дорогу, делая вид, что разглядывает огни ночного города. От неё пахло какими-то приторными духами, которые еще час назад казались мне возбуждающими, а теперь вызывали приступ тошноты. Она была частью этого вечера. Частью моего позора. Бесполезная, красивая кукла, которая не сделала ничего, чтобы меня поддержать. Только сидела и хлопала ресницами.

Как только тяжелая дверь особняка за нами закрылась, отрезав нас от внешнего мира, я больше не мог сдерживаться. Я развернулся так резко, что Кристина отшатнулась.

— Что это, черт возьми, было?! — мой голос был хриплым от сдерживаемой ярости.

— Артур, успокойся, — она попыталась изобразить участие, протянув руку к моему плечу. — Это всего лишь игра. Иногда выигрываешь, иногда…

— Игра? — я отмахнулся от её руки, как от чего-то липкого. — Ты называешь это игрой?! Он раздел меня до нитки на глазах у всего города! Он унизил меня перед ней! А ты просто сидела рядом и нихрена не делала!

— А что я должна была сделать?! — взвизгнула она, её маска спокойствия треснула. — Встать на стол и станцевать, чтобы отвлечь его? Не смеши меня, Артур! Ты сам полез на рожон! Ты видел, с кем играешь, но твоё эго, твоё желание пустить пыль в глаза бывшей жене оказалось сильнее здравого смысла!

Её слова, такие точные и такие жестокие, ударили по самому больному.

— Я хотел показать ей… — начал я, но осекся.

— Что показать? Что ты все еще самец, который может швыряться деньгами? — она ядовито рассмеялась. — Ну что ж, показал. Ты показал ей, что ты азартный, самонадеянный дурак, которого может обыграть любой, у кого нервы крепче. А Волков… Он смотрел на тебя как на насекомое.

В этот момент в моей голове что-то щелкнуло. Ярость начала уступать место холодному, липкому страху. Это была не просто игра. Не просто случайность. Благотворительный вечер… слухи об аудите от Фишера… а теперь этот покер…

— Это он, — прошептал я, глядя в пустоту. — Это все он. Волков. Это не просто месть за какой-то старый контракт. Это война. Системная, холодная война. И он использует её.

Я посмотрел на Кристину.

— Ты. Ты знаешь его? Когда он вошел в клуб, ты вся сжалась. Ты его боишься?

На её лице на мгновение промелькнула паника, но она тут же её скрыла за маской презрения.

— Его все боятся, Артур. Он опасный человек, об этом знает весь город. Не нужно быть гением, чтобы это понять.

Она лгала. Я это видел. Она что-то скрывала.

— Ты бесполезна, — выплюнул я, чувствуя, как меня накрывает волна отвращения. — Я думал, ты – особенная женщина. А ты просто… пустышка. Оболочка. Ты хороша только для того, чтобы украшать собой приемы и тратить мои деньги. Но когда запахло жареным, от тебя нет никакого толка.

— Ах, так?! — её глаза сверкнули. — Значит, теперь я виновата в том, что ты оказался жалким неудачником? Может, проблема не во мне, Артур? Ты ведь сам вышвырнул её из своей жизни. Не просто ушел, а сделал это с особой, показательной жестокостью. Перекрыл ей все счета, все пути, весь кислород. Зачем? Может, потому что ты настолько падок на лесть, что готов разрушить всё, если новая кукла нашепчет тебе на ухо, какой ты гениальный?

Это был удар под дых. Прямой, нокаутирующий.

Она развернулась и, чеканя шаг на своих немыслимых каблуках, ушла наверх, оставив меня одного посреди огромного, гулкого холла.

Я прошел в кабинет и налил себе виски, осушив стакан одним глотком. Огонь обжег горло, но не принес облегчения. Я сел в кресло. Тишина давила на уши.

Впервые за много лет я почувствовал себя абсолютно одиноким. И дело было не в проигранных деньгах. Дело было в её улыбке. В спокойной, чуть насмешливой улыбке Миланы, когда она смотрела, как рушится мой мир.

И в холодном, всепонимающем взгляде Волкова.

Я больше не был охотником. Я стал добычей. И я понятия не имел, откуда ждать следующего удара.