Запах маракуйи. Ты меня не найдешь

Глава 16. Дамир

Первый отчёт из «Demir Palace» лежит передо мной на экране, холодный и безликий, как и всё, что исходит от Фарука. Но за этими строчками — она.

Я пролистываю страницы. Общие сведения по группе стажёров. Адаптация, успеваемость, замечания. Её фамилия выделяется не данными, а их отсутствием. В графе «сложности» — прочерк. В графе «рекомендации наставника» — сухое, но впечатляющее: «Высокая обучаемость, отличные языковые навыки, проявила инициативу».

Инициативу. Интересно, в чём именно.

Я перехожу к приложению — детализированному журналу активности. И здесь мой взгляд спотыкается, а потом прилипает к одной строке. Снова и снова.

«16:30. Встреча стажёра Е. Сокольской с Дениз-ханым в офисе на 3-м этаже. Продолжительность: 1 час 15 минут. Тема: обсуждение проекта «Молодёжный маршрут». Предоставлен доступ к архивным материалам по истории Калеичи.»

Дениз.

Этот факт врезается в сознание с неожиданной острой силой. Я откидываюсь в кресле, стискивая пальцы. Моя сестра. Со своим тонким, почти болезненным чутьём на людей и своим упрямым, тихим бунтом против всего, что пахнет корпоративной пылью. Она что-то нашла в этой девушке. Не просто стажёрку. А что-то, что заставило её пригласить в свой личный кабинет и говорить больше часа.

Раздражение поднимается во мне, тёплой и едкой волной. Она вписывается. Легко. Свободно. Не робкая провинциалка в царстве роскоши, а… соратница. Нашла общий язык с Дениз, что удаётся единицам. У неё получается. Без меня. Вопреки мне. Она строит свою маленькую крепость на моей же территории, и первой, кто протянул ей руку, оказалась моя сестра.

Я встаю, подхожу к окну. Москва вечерняя, в огнях, но за стеклом — тишина моего кабинета. Я должен был предвидеть это. Дениз ищет единомышленников везде, как голодный щенок ищет кость. А эта… Сокольская со своим проектом об «аутентичности» — идеальная находка.

Раздражение медленно, с усилием, начинает трансформироваться. В тактику. Это не провал. Это новая переменная в уравнении. Её связь с Дениз — не угроза, а… дополнительный рычаг. Искушение. Если она чувствует себя с Дениз в безопасности, если ей кажется, что у неё появился покровитель в этом мире, она расслабится. Опустит щит. А я буду ждать.

Я возвращаюсь к столу, беру телефон. Набираю прямой номер Фарука. Тот берёт трубку почти мгновенно.

— Демир-бей. Слушаю вас.

— Фарук. По поводу стажёра Сокольской, — мой голос звучит ровно, я выдавливаю из него все следы личной заинтересованности. — Я видел, что она привлечена к проекту Дениз-ханым.

— Да, это так. По личной инициативе Дениз-ханым. Мы не вмешивались.

— И правильно. Проекты Дениз-ханым имеют для нас значение, — вкладываю в голос одобрение. — Обеспечьте им всё необходимое. Полный доступ к архивам, к контактам в городе, если нужно — транспорт. Любые ресурсы. Пусть чувствуют… поддержку. И свободу действий.

На том конце провода — лёгкая, почти неощутимая пауза. Фарук анализирует. Поддержка творческих порывов дочери владельца — это одно. Но такие широкие полномочия для стажёра-иностранки…

— Понятно, Демир-бей, — наконец говорит он. Голос бесстрастный. — Всё будет организовано. Нужно ли информировать Дениз-ханым о вашем интересе?

— Нет, — отрезаю я слишком быстро, потом смягчаю. — Не стоит её отвлекать. Просто создайте благоприятные условия. Незаметно.

— Как скажете.

Я кладу трубку. Мысль работает, выстраивая новую конфигурацию. Пусть у неё будет это чувство — ложное, но такое сладкое — что её ценят. Что её идеи находят отклик. Что она особенная. Пусть погрузится в эту игру с головой. Чем выше она взлетит на этих крыльях, тем больнее будет падение, когда она поймёт, кто на самом деле держит ниточки.

Но другая мысль, тёмная и неудобная, пробивается сквозь расчёт. А что, если она и правда особенная? Не как женщина. Как специалист. Если Дениз, с её болезненной проницательностью, не ошиблась? Что если её «идеальный день» — не детский лепет, а та самая щель в броне усталого глянца, которую я сам ищу для перезагрузки бренда?

Я с силой трясу головой, отгоняя эту слабость. Нет. Это всё осложняет. Мне нужно от неё не профессиональное признание. Мне нужно… Мне нужно сломать эту стену. Доказать, что за всей этой дерзостью и умом скрывается та же девчонка, которая сбежала от меня на рассвете. Всё остальное — помеха.

Я открываю ящик стола, где лежит брелок. Беру его в руки. Холодный металл самолётика кажется теперь не трофеем, а символом её мнимой свободы. Она летит. Пока. Но я уже приготовил воздушную яму.

Мой внутренний конфликт обостряется с каждой минутой. Я раздражён её успехом. Восхищён её хваткой. Разъярён её независимостью. И одержим желанием снова её видеть. Не на экране в отчёте. Вживую. Чтобы снова почувствовать тот запах, который пробился сквозь стерильный воздух «Башни». Чтобы увидеть, не дрогнут ли её глаза сейчас, когда за её спиной стоит вся мощь «Demir Group», поданная ей на блюдечке с моей же руки.

Я смотрю на календарь. До моего визита ещё три недели. Три недели, в течение которых она будет чувствовать себя важной и комфортной. Три недели, в течение которых я буду получать отчёты и ждать.

Я кладу брелок обратно. Игра усложнилась. Но от этого азарт только растёт. Теперь на кону не просто удовлетворение мужского тщеславия. На кону — проверка. Кто она? Талантливый стратег, которого заметила даже Дениз? Или просто удачливая авантюристка, попавшая в струю?

Я намерен это выяснить. Лично. А пока… пусть наслаждается солнцем и иллюзией свободы. Чем ярче свет, тем чётче видна тень. И я эту тень отбрасываю. Прямо на неё.