Запах маракуйи. Ты меня не найдешь

Глава 36. Катя

Дождь в Москве пахнет иначе. Не оливой, горячим асфальтом и морем. Он пахнет углем, влажной пылью и какой-то вечной промозглой тоской. Я стою под козырьком аэропорта «Внуково», сжимая ручку чемодана, и делаю первый, глубокий вдох. Возвращение.

«Домой» — мысль звучит фальшиво. Москва никогда не была домом. Она была целью. Полигоном. Местом, где нужно было выжить и пробиться. Сейчас она — убежище. Где я могу начать всё с чистого, промокшего под дождём листа.

Лиза встречает меня с распахнутыми объятьями и круглыми от ужаса глазами.

— Боже, Кать, что с тобой? Ты как тень!

Она права. Зеркала в турецких номерах лгали, приглушённый свет был ко мне добр. Здесь, в резком свете терминала, я вижу всё: синяки под глазами, впавшие щёки, резче обозначившиеся скулы. Я похудела на все те килограммы, что с таким трудом наела за годы учёбы. Я — живое доказательство стресса, недосыпа и внутренней войны.

— Устала с дороги, — бормочу я, позволяя ей обнять меня. Её запах — дешёвые духи и сигареты — самый родной и знакомый в этом мире. — И работа там была нервная.

— Брось ты эту Турцию к чертям! — Лиза хватает мой чемодан. — Теперь ты дома. Всё будет хорошо.

«Дома». Повторяю про себя, садясь в такси. За стеклом плывут знакомые, унылые пейзажи окраин. Будто и не уезжала. Будто не было ни роскошных холлов, ни его пронизывающего взгляда, ни его рук, оставляющих синяки на бёдрах… Я резко трясу головой, гоня прочь образы. Они — как дурной сон. Их нужно забыть. Похоронить.

Первые дни — сплошной туман. Я пытаюсь отоспаться, но просыпаюсь от каждого шороха. Я молчу, разговаривать не хочется. Лиза пытается расшевелить старыми анекдотами, сплетнями про общих знакомых. Я улыбаюсь, киваю, но внутри — вакуум.

Нужно действовать. Действие — лучшее лекарство от мыслей.

Я обновляю резюме. Рассылаю. Откликаюсь на вакансии. И — о чудо! — отклики приходят почти мгновенно. Уже через три дня у меня первое собеседование. В кадровом агентстве, специализирующемся на гостиничном бизнесе. Менеджер, симпатичная женщина лет сорока, смотрит на мои турецкие рекомендации, и её глаза загораются.

— Опыт работы в «Demir Palace»? И с личным проектом Дениз Озкан? Да вас тут с руками оторвут, Екатерина!

Она произносит это имя — «Озкан» — и у меня холодеет внутри. Но она не замечает. Она уже листает список вакансий.

— Вот. «Hospitality Solutions». Международный консалтинг. Ищут ассистента менеджера проектов с опытом работы на Востоке и знанием турецких реалий. Зарплата… — она называет сумму, от которой у меня перехватывает дыхание. Это в два раза больше, чем я рассчитывала. — Заинтересованы?

Я киваю, не доверяя своему голосу. Всё происходит слишком быстро. Слишком гладко.

Собеседование в «Hospitality Solutions» — в стеклянной башне в «Москва-Сити». Я надеваю своё лучшее платье, собираю волосы в тугой пучок. Я — собранная, профессиональная, немного бледная. Меня принимает сам руководитель направления — мужчина лет пятидесяти, с умными, проницательными глазами.

— Расскажите о вашем проекте в Анталье, — просит он.

И я рассказываю. Говорю о цифрах, о логистике, об адаптации продукта. Голос не дрожит. В голове — только факты. Никаких личных подробностей. Я — идеальный, отполированный специалист.

Он задаёт каверзные вопросы. Я отвечаю. Чувствую, как он проникается уважением.

— У вас нестандартный взгляд, — говорит он в конце. — И… недетская для вашего возраста выдержка. Что случилось в Турции, Екатерина?

Вопрос застаёт врасплох. Я замираю.

— Почему вы решили, что что-то случилось?

— По глазам, — пожимает он плечами. — В них есть сталь. Она появляется или от большой любви, или от большой потери. В вашем возрасте чаще — от второго.

Я сглатываю ком в горле.

— Я получила бесценный опыт. И поняла, что хочу развиваться здесь, в России. На равных.

Он смотрит на меня долго, потом кивает.

— Хорошо. Добро пожаловать в команду. Вы выходите послезавтра.

Я выхожу из небоскрёба. Дождь закончился. Сквозь разорванные облака проглядывает бледное московское солнце. У меня в сумочке лежит контракт. Хорошая должность. Офис в центре. Люди, которые ценят мой ум, а не моё прошлое.

Я стою на промокшем тротуаре, и не чувствую ожидаемой эйфории. Есть облегчение. Глубокое, выстраданное. Как будто я, наконец, после долгого падения, нашла твёрдую почву под ногами. Она холодная, серая, неласковая. Но она — моя. Я выстояла. Я вернулась. И у меня есть шанс.

Я поднимаю лицо к небу, закрываю глаза. Запах мокрого асфальта и свободы. Горькой, одинокой, но свободы.

«Всё позади, — шепчу я себе. — Теперь только вперёд».

И делаю первый шаг. К новой жизни. В которой для призраков из прошлого не будет места.