Запах маракуйи. Ты меня не найдешь

Глава 3. Катя

Я сижу на кухне, вцепившись пальцами в чашку с чаем, который давно остыл. За окном — серое, бессолнечное первое января. Город похож на вымерший. Я пытаюсь смотреть в эту серую муть, но вижу только его. Чувствую только его прикосновения, как ожоги на коже.

Дверь щелкает, впуская поток холодного воздуха и Лизу. Она пахнет морозом, дешевым шампанским и счастьем. Расплывшаяся в улыбке, с припухшими от недосыпа, но сияющими глазами.

Лизка — свежий ветер в моей жизни. Несмотря на то, что учимся мы с ней в совершенно разных вузах — она в художке, а я на туризме, и характеры наши диаметрально противоположные, за пять лет совместного проживания в съемной квартире она стала мне как сестра.

— Кать, привет! Я умираю, дай чаю! — Она сбрасывает сапоги и плюхается на стул напротив. — Ну, ты как, как твоя вечеринка? Успела к девчонкам? Я вчера…

Она тянется через стол к своему рабочему смартфону, который так и лежит там, где я его оставила. Я замираю. Процесс загрузки, короткая вибрация. И я вижу, как её лицо меняется. Улыбка сползает, глаза округляются, брови уползают под чёлку.

— Офигеть… — выдыхает она, уставившись на экран. — Катя… Ты что ему доставила? Кофе из чистого золота?

Я ничего не отвечаю. Просто смотрю на неё. Мое молчание — громче любого крика.

Лиза медленно опускает телефон. Её взгляд ползает по моему лицу, по моей сгорбленной позе, по тёмным кругам, которые, я знаю, у меня под глазами.

— Катя, — её голос становится тише, без прежней беспечности. — Что случилось?

«Себя доставила», — слышу я свой собственный, отрешенный и чужой голос.

Два слова. Но в них — вся история. Вся ночь. Весь позор. Оно падает между нами, как камень в колодец.

Лиза замирает на секунду. Потом её лицо снова оживляется, но уже другим выражением — не шоком, а диким, неподдельным любопытством.

— Обалдеть! Ну ты даёшь! Так, в подробностях, быстро! — Она хватает со стола пачку печенья, устраивается поудобнее, глядя на меня, как на лучший в мире сериал.

Я отвожу взгляд. Рассказываю. Вкратце, отрывисто, избегая деталей. Про адрес, про дверь, про деньги на консоли, которые я так и не взяла. Про шампанское. Про то, как я сбежала на рассвете.

Лиза слушает, задумчиво жуя печенье. Когда я заканчиваю, она тяжело вздыхает.

— Боже, Кать, ну из-за чего, собственно, такой трагизм? Ты похожа на героиню Достоевского, честное слово.

— Лиза, я… я продалась, — выдавливаю я, и от этих слов в горле встаёт ком.

— Продалась? — Лиза фыркает. — Дорогая моя, ты себя в зеркало видела? Ты — красивая, молодая девушка. Он — красивый, богатый мужик. Новый год, шампанское, химия. Ты получила море удовольствия, судя по твоим намёкам, кстати! А в придачу — такие деньжищи отхватила! Это не продажа. Это, прости за цинизм, взаимовыгодный обмен на высшем уровне. Отличное новогоднее приключение! О котором будешь в семьдесят лет внукам рассказывать.

Её логика проста, как гвоздь. И от этого мне ещё хуже. Потому что в её мире всё так и есть. В её мире нет этого внутреннего стыда, этого ощущения, что ты продала саму себя.

— У меня есть совесть, — тихо говорю я.

— А совесть свою с невинностью запихни куда подальше! — отмахивается Лиза, наливая себе остывший чай. — Серьёзно, Катя. Жизнь коротка, чертовка. Наслаждайся каждым днём. И каждым красавчиком с бархатным голосом и полным кошельком. Кстати, о голосе…

Она делает театральную паузу, её глаза хитро блестят.

— Он мне звонил. С утра. Я взяла трубку, а там… ммм. Такой голос. Низкий, с хрипотцой, бархатный прямо. «Мне нужно связаться с курьером, который был у меня сегодня ночью». Я чуть не села в лужу! Сказала, что болела, телефоном пользовалась подруга. Он настоятельно попросил твой контакт. Я, конечно, отказала. Откуда же я знала, что он не по поводу жалобы? Он что-то пробормотал не очень вежливое и бросил трубку.

Новый виток паники сжимает мне горло. Он звонил. Ему не было достаточно моего унижения, ему нужно больше. Зачем? Чтобы упрекнуть? Чтобы потребовать объяснений? Чтобы… предложить новую сделку?

— Зачем? — спрашиваю я вслух, и мой голос звучит потерянно. — Зачем ночному красавцу понадобилось меня разыскивать? Чтобы сказать «спасибо»? Не верю.

— Ну, может, ты ему так понравилась, что он хочет продолжения банкета? — предполагает Лиза, подмигивая. — Я бы на его месте тоже искала. Ты же конфетка, когда не корчишь из себя мученицу. А он… — она мечтательно закатывает глаза, — он звучал как грех на палочке. Я бы точно не отказалась от второго раунда. Особенно с таким гонораром.

— Перестань, — резко обрываю я её. Меня тошнит от её меркантильного веселья. Она не понимает. Она не может понять, что для меня эти деньги — не удача, а клеймо. Что эта ночь — не приключение, а падение. Что его голос в трубке — не комплимент, а угроза.

— Ладно, ладно, не кипятись, — вздыхает Лиза, видя мою реакцию. — Делай, как знаешь. Деньги, кстати, я тебе переведу. Они твои по праву. Ты их, считай, заработала.

— Не надо, — почти кричу я. — Оставь их себе. За молчание.

Наступает неловкая пауза. Лиза смотрит на меня с внезапной, непривычной серьёзностью.

— Кать. Ты не шлюха. Ты — девушка, которая однажды вечером пошла на поводу у желания. Со взрослым, красивым мужчиной. Без обязательств. В этом нет криминала. Прекрати себя разрушать.

Я молчу. Её слова отскакивают от меня, как горох от стенки. Она встаёт, подходит, обнимает меня за плечи.

— Всё будет хорошо. Забудь. Он — забудет. Это всего лишь одна ночь. А эти деньги я потрачу на оплату нашей с тобой квартиры. Пусть будет польза.

Но когда она уходит в свою комнату, оставив меня на кухне с холодным чаем и жутким стыдом, я понимаю, что не смогу забыть. Потому что я не знаю, кого забывать. У него нет имени. Только голос и тело. И головокружительный запах, который теперь будет преследовать мои мысли. Запах непоправимой ошибки.

Я тянусь к карману джинсов, чтобы достать свой талисман — брелок-самолётик, который младший братишка вручил мне перед поступлением на «Туризм и гостиничный сервис» со словами: «Чтобы летала высоко и только туда, куда сама захочешь». Но в кармане его нет. Внутри недобро холодеет. Бегу в прихожую, обшариваю куртку. Нет! Потеряла по дороге? Нет, из плотного кармана джинсов точно не выпадет. Выпал, когда… он раздевал меня?

Господи, ну за что? Это не просто безделушка. Для меня это кусочек родного дома, семьи и надежды на лучшее будущее. Эх, Катерина! Мало было себя отдать, так еще оставила ему самое ценное, что у тебя было. Выбросит, конечно, если найдет.

Так тебе и надо! В следующий раз умнее будешь и научишься себя контролировать. Только следующего раза не будет. Уж в этом я точно уверена на все сто.

Главное — чтобы эта история навсегда осталась в том году, за порогом той двери. Чтобы принц из новогодней сказки растворился в тумане, как и положено призракам.

Но что-то внутри, какая-то зловещая интуиция, шепчет мне, что дверь захлопнулась не до конца. Что он — не призрак. И что наша ночь была не концом, а лишь первым актом чего-то, над чем я больше не властна.