Запах маракуйи. Ты меня не найдешь

Глава 25. Катя

Его слова висят в стерильном воздухе кабинета, словно ядовитый газ.

«Вы летите с нами. В Стамбул».

Сначала — полная пустота. Звук прибоя в ушах, заглушающий всё. Потом — ледяная волна, подкатывающая от самого сердца к горлу. Стамбул. Не просто город. Символ. Мечта, которую я прячу в самом дальнем уголке души, рядом с детскими фантазиями о Париже и Нью-Йорке. Византийские стены, минареты, Босфор. Всё, о чём я читаю в учебниках и смотрю в блогах путешественников. Мечта всей жизни.

И он говорит об этом так, словно назначает внеплановую уборку в номере. Холодно. Безлично. Как приказ.

Я сижу, сжимая папку так, что картон впивается в ладони. Это якорь. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы вскочить и закричать. Крик вырывался бы разный: и от восторга, и от бешенства.

Потом приходят подробности. Презентация. Перед правлением. Мои наработки. «Шанс». «Инициатива». Каждое слово отполировано до блеска, как пуля. Он стреляет точно, без промаха. В самое слабое и в самое сильное место одновременно.

Гордость — «я как профессионал» — взметается, болезненно и ярко. Правление «Demir Group»! Это уровень, до которого я в своих самых смелых планах на карьеру рассчитываю добраться лет через десять упорного труда. Не сейчас. Не вот так. Это головокружительная, пугающая высота.

И тут же, будто обухом по голове — личная обида. «Я как живой щит». Он везёт меня туда, где будет представлена его блестящая невеста. Чтобы что? Чтобы потешить своё эго? Продемонстрировать отцу, что у него есть не только покорная турчанка из Сорбонны, но и… что? Диковинка на побегушках? Русская стажёрка, чтобы подчеркнуть его собственную значимость? Чтобы я, своим присутствием, своим дешёвым платьем и акцентом, оттеняла безупречность той, Сельмы? Или, что ещё хуже, чтобы использовать меня как разменную монету в его войне с отцом?

Унижение жжёт изнутри, кислое и тошнотворное.

Дениз что-то говорит, соглашается. Её голос доносится как будто из-за толстого стекла. Его тёмные, наблюдающие глаза изучают мою реакцию, словно редкий химический опыт. Он ждёт, что я сломаюсь. Откажусь.

«Или вы считаете, что не справитесь?»

Это удар. Расчётливый, грязный и… идеальный. Он знает, что на такой вызов я не смогу не ответить. Потому что если я откажусь сейчас, под этим взглядом, то откажусь не только от поездки. Я откажусь от всего, что пытаюсь в себе построить. От своей компетентности. От своей воли. Признаю, что я — всего лишь испуганная девочка из провинции, которая не тянет на большой уровень.

Нет. Чёрт возьми, нет!

Ярость, которая только что кипела бессильным паром, вдруг фокусируется. Сжимается в алмазное остриё. Он хочет поиграть? Использовать меня? Пускай. Но он не представляет, с кем связывается.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Не отвожу. Пусть видит. Видит не страх, а вызов. Холодный, безразличный вызов, который я выковываю из своей боли и унижения.

— Я справлюсь, — говорит мой голос. Тихий, но чёткий, будто отсекая всё лишнее. — Благодарю за возможность.

В его глазах мелькает что-то — вспышка, похожая на удовлетворение, на азарт. Он получает то, что хочет. И я получаю то, что могу выторговать в этой неравной сделке: формальное право быть там на своих условиях. На условиях профессионала.

Когда мы выходим из кабинета, ноги ватные. Дениз что-то восторженно говорит о шансе доказать отцу, хватает меня за руку. Я улыбаюсь, киваю. Автоматом.

Вернувшись в свою комнату, я закрываюсь. Прислоняюсь спиной к двери и закрываю глаза. Внутри — буря. Экстаз и отчаяние кружатся в бешеном вальсе.

Стамбул. Я еду в Стамбул.

И меня туда везёт он. Как трофей. Как часть своего циничного спектакля.

Слёзы подступают к горлу, горькие и ядовитые. От обиды. От бессилия. От понимания, что даже исполнение мечты он сумел превратить в оружие против меня.

Я с силой тру ладонями лицо, стирая предательскую влагу. Нет. Не будет этого. Я не позволяю ему отравить и это.

Я подхожу к окну. За ним Анталья, тоже прекрасная, тоже турецкая, но уже знакомая, почти своя. А там, за морем, ждёт другой мир. Больший. Древний. Наполненный вызовами.

Мысль оформляется внезапно, кристально ясно.

Я соглашаюсь не для него. Я соглашаюсь вопреки ему.

Это мой шанс. Мой, чёрт побери, шанс. Не его подарок, а моя добыча. Он бросает мне вызов на своей территории? Что ж. Я принимаю его. На самой главной его территории — в логове его семьи, его власти.

«Я покажу этому султану, на что способна русская провинциалка».

Мысль звучит в голове не как высокомерная бравада, а как клятва. Холодная, спокойная клятва.

Я представляю такую презентацию, что у них глаза на лоб полезут. Я буду говорить так уверенно, так умно, что они забудут, во что я одета и откуда я приехала. Я заставлю их увидеть не стажёрку, а специалиста. Пусть это будет моей местью. Пусть это будет моим доказательством. Себе в первую очередь.

А что касается его, его невесты, всей этой жуткой семейной драмы… Я буду наблюдателем. Хладнокровным и беспристрастным. Я не буду его щитом. Я буду его… зеркалом. Зеркалом, которое отразит всю абсурдность этой ситуации, в которую он сам себя загнал.

Энтузиазм, острый и почти болезненный, начинает пробиваться сквозь пелену обиды. Страх никуда не делся — он сжался в тугой холодный комок где-то под рёбрами. Но теперь рядом с ним живёт азарт. Азарт первооткрывателя, идущего навстречу шторму.

Я подхожу к столу, к своим бумагам. Откладываю текущие расчёты для Дениз. Достаю чистый лист.

«Презентация концепции адаптации туристического продукта для русскоязычной молодёжной аудитории (на примере проекта «Demir Next»)».

Я пишу заголовок и подчёркиваю его. Дважды.

Начинается самая важная подготовка в моей жизни. К самому важному выступлению. И к самой опасной игре.

Я еду в Стамбул. Сердце империи. И пусть его султан готовится. Мышь, которую он загнал в угол, собирается дать бой. Не когтями и не зубами. Умом. И волей.

И для начала — она собирается блистать.