Запах маракуйи. Ты меня не найдешь

Глава 21. Катя

Синее платье — моя последняя линия обороны. Униформа означала бы капитуляцию, что-то яркое — попытку понравиться. А это — цвет студенческих презентаций, первого собеседования, внутреннего стержня. Оно не для него. Оно для меня. Напоминание: я здесь как профессионал. Пусть виртуальный, хрупкий, но всё же.

Дениз за мной зашла сама, легкая и сияющая, в платье цвета спелого манго.

— Не бойся, — сказала она, увидев моё лицо в зеркале. — Демир в гневе страшен, но на деле он… справедлив. И этот Максим — друг. Будет весело.

Она не знает. Не знает о новогодней ночи. Не знает о пентхаусе и поцелуе, от которого до сих пор горят губы. Она видит только «инцидент в лифте» и железную волю брата. Как же я ей завидовала в этот момент.

Терраса пентхауса в сумерках — это что-то сюрреалистичное. Золото заката, пурпур моря, идеальная сервировка. И он. Стоит спиной к этому великолепию, словно сам им владеет. Белая рубашка, тёмные брюки, расстёгнутый ворот. Неформально. Он смотрит на нас, и его взгляд быстро скользит по мне. Я перевожу взгляд на скатерть, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. От ненависти и от чего-то ещё, стыдного и живого, что шевельнулось при виде него.

Я сажусь так, чтобы между нами был стол, Дениз и весь мир. Решаю быть неприступной. Холодной. Отвечать односложно. Работать наблюдателем.

И тут появляется Максим.

Он врывается не как гость, а как стихия — в потрёпанной коже, с улыбкой во всё лицо и таким заряженным пространством вокруг себя, что воздух трещит. Он — полная противоположность Дамиру. Шумный, открытый, пахнущий свободой и дорогой. И когда он представляется, в его голосе — знакомые, родные южные нотки. Не просто земляк по стране. Он тоже из Краснодара!

Невероятное облегчение обрушивается на меня. Я не одна. Есть кто-то из моего мира, кто говорит на моём языке в прямом и переносном смысле. Я улыбаюсь ему, отвечаю на вопросы о крае, и на миг забываю о давящей тяжести взгляда напротив. Максим лёгкий, как перо. С ним просто и тепло.

Я вижу, как он смотрит на Дениз.

Это не просто взгляд. Это — мгновенное, электрическое замыкание. Всё его балагурство куда-то испаряется, остаётся только сосредоточенное, почти благоговейное внимание. А Дениз… Она расцветает под этим взглядом. Смеётся иначе, откидывает голову, и в её глазах вспыхивает тот же азарт, что и когда она говорит о своём проекте. Только теперь он направлен на живого человека. На бунтаря в коже.

Я незаметно перевожу взгляд на Дамира.

Он видит это. Видит всё. Его лицо — каменная маска, но я научилась читать микродвижения. Лёгкое подрагивание жевательной мышцы. Безупречно ровные пальцы, сжимающие ножку бокала чуть сильнее, чем нужно. В его глазах, устремлённых на сестру и Максима, — не просто раздражение. Это холодная, предупредительная ярость. Как у дракона, увидевшего, что кто-то посягает на его сокровище.

И вот тогда, в этот момент, сквозь собственный хаос чувств, до меня доходит. Ярко, чётко, как вспышка.

Дениз.

Его сестра. Его слабое место. Его ахиллесова пята.

Он может играть со мной в кошки-мышки, давить, манипулировать. Он может чувствовать ко мне это дикое, неуправляемое влечение. Но Дениз — это другое. Это кровь. Это ответственность. Это та часть его мира, которую он, судя по всему, искренне любит и защищает с первобытной силой. И вид того, что к этой части проявляет интерес вольный, неподконтрольный Максим, сводит его с ума.

План рождается мгновенно, инстинктивно, как ответный удар.

Если он давит на меня, используя мою мечту, то почему бы не оказать давление на него, используя его сестру? Не напрямую. Просто… поддержать Дениз. Укрепить её независимость. Помочь ей отстоять своё право выбирать. Максим или кто-то другой — не важно. Важен принцип. Каждый шаг Дениз к свободе — это шаг к ослаблению его тотального контроля. Это щель в его броне.

Мысли несутся вихрем, но я сижу неподвижно, отрезая идеально кусочек рыбы. Стратегическое озарение придаёт сил. Я перестаю быть просто мышью. Я вижу поле боя.

А потом происходит касание.

Сомелье наливает вино. Я тянусь за бокалом воды в тот же миг, когда Дамир поправляет салфетку. Его пальцы, длинные, тёплые, скользят по моему обнажённому запястью. Мимолётно. На долю секунды.

И этого достаточно.

Молния ударяет от точки соприкосновения прямо в низ живота. Глухо, горячо, предательски. Я дёргаю руку, как от ожога, проливаю воду. Лёгкая паника, извинения. Дениз смеётся, Максим что-то говорит. А я чувствую, как горит кожа на руке. Как будто он оставил там метку.

Я поднимаю глаза и ловлю его взгляд. Он не улыбается. Он просто смотрит. И в этом взгляде — знание. Он почувствовал мою дрожь. Он понял всё. Его глаза говорят: «Видишь? Ты не железная. И мы оба это знаем».

Я снова отворачиваюсь, к Максиму и Дениз, к их живому, увлекательному спору о современной музыке. Ищу спасения. И наблюдаю, как Дамир всё мрачнее смотрит на них. Как его вмешательство в разговор о моей работе звучит резко, почти грубо. Он защищает меня от лёгкой насмешки Максима? Нет. Он метит территорию. Напоминает всем (и мне в первую очередь), кто здесь хозяин. Это лишь усиливает мою решимость.

Ужин заканчивается. Я чувствую себя выжатой, как лимон. Каждое случайное касание, каждый его взгляд стоили мне титанических усилий. Мы прощаемся и уходим с Дениз, оставляя мужчин одних. Кажется, им есть о чем поговорить.

Идти в комнату не хочется. Мне нужно успокоиться, переварить. Я направляюсь в сторону сада. Сад ночью волшебен. И тих. Настолько тих, что я почти сразу слышу голоса, доносящиеся из-за высокой живой изгороди. Это мужские голоса. Гневные, резкие, перекрывающие шум далёкого прибоя.

— …не в твоём вкусе, Максим! — это голос Дамира, низкий, вибрирующий от бешенства.

Я замираю, прижавшись к стволу пальмы.

— Это что, предупреждение?

— Это констатация факта. Ты — проходящее увлечение. Она — моя сестра. И дочь Кая Озкана. Не делай из неё свою фанатку.

Тишина. Напряжённая, тяжелая.

— Оставь её в покое, — говорит Дамир, и в его тоне уже не ярость, а холодная опасность. — Это не просьба.

— Понял. Ценный кадр — можно. Сестра — нельзя. Чёткие правила, как я и ожидал от тебя. Не переживай, Рудин. Я просто поболтал с красивой девушкой. А насчёт твоей стажёрки… Будь осторожен. Такие, как она, не ломаются. Они… взрываются. И обжигают.

Слышатся быстрые, тяжёлые шаги. Максим проходит мимо моей пальмы, не заметив меня в тени. Его лицо, освещённое лунным светом, искажено гневом и обидой.

Я стою, не дыша, пока его шаги не затихли. Потом слышу ещё одни — медленные, тяжёлые — удаляющиеся в сторону корпусов отеля. Дамир.

Я выдыхаю. Колени слегка подрагивают.

Теперь я не просто знаю. Я слышала. Видела монстра настороже, готового растерзать любого ради защиты того, что считает своим. И это «своё» включает в себя и Дениз, и её будущее, и… меня.

План кристаллизуется в сознании, холодный и ясный. Да, он давил на меня моей мечтой. Но я нашла, где его давление можно ослабить. Я буду лучшей подругой, советчицей и единомышленницей Дениз. Буду поддерживать каждое её самостоятельное решение. Не подстрекая против брата, а просто укрепляя в ней уверенность, что она имеет право выбирать. Её независимость — щель в его всеобъемлющем контроле.

Разум горит холодным расчётом. А тело… тело всё ещё помнит жар его пальцев на моей коже. Это моя слабость, которую он эксплуатирует. Но теперь у меня есть его слабость.

Игра усложнилась. Но я перестала быть просто мышью, которую ловят. Я стала игроком, который изучает правила и ищет слабые места в стратегии противника.

Пусть игра продолжается.