Запах маракуйи. Ты меня не найдешь

Глава 47. Дамир

Морозный февральский полдень. Машина Альберта — теперь не бронированный представительский лимузин, а чёрный, строгий внедорожник — ползёт по забитому центру. Мы едем на смотр. Старое здание фабрики-кухни 30-х годов, заброшенное лет двадцать. Моя идея — не строить стекляшку, а вдохнуть новую жизнь в исторические стены. Создать не отель, а «убежище с характером». Альберт ворчит, что проще и дешевле построить с нуля. Но я упрям. Мне нужно не просто здание. Мне нужно место с прошлым. Чтобы моё новое начало имело хоть какую-то почву, кроме моей собственной воли.

Я смотрю в окно, не видя ни прохожих, ни проезжающих машин. Внутри — привычный холод. Работа не греет. Она лишь заполняет время, как песок засыпает яму. Иногда кажется, что я и сам превращаюсь в такое вот заброшенное здание: крепкий каркас, но пустота внутри, сквозняки в разбитых окнах воспоминаний.

И вдруг — щёлк.

Мозг, отточенный на поиске одной-единственной цели, срабатывает раньше сознания. Прямо перед нами, у подъезда типовой городской поликлиники из жёлтого кирпича, стоит женщина. Она ловит такси. Спиной к нам стоит стройная, худая фигура в длинном тёмно-синем пальто. На голове — палантин, тёмный, но из-под него выбиваются, поблёскивая на тусклом зимнем солнце, непослушные светлые кудри. Точь-в-точь её кудри, когда они не убраны в строгий пучок, а живут своей собственной, дикой жизнью.

Сердце не просто забилось. Оно рухнуло с двадцатого этажа где-то в районе диафрагмы и теперь бешено, болезненно колотится в самой глубине, вышибая воздух из лёгких. В глазах потемнело. Вся кровь отхлынула от лица, чтобы яростно прилить к этому внезапно ожившему, сведённому судорогой мускулу в груди.

Это она.

Это — Катя.

Абсолютная, непоколебимая уверенность накрывает с головой, сметая все сомнения. Инстинкт кричит громче любого довода. Это её посадка головы, этот угол плеча, этот едва уловимый жест, когда она машет рукой подъехавшему таксисту.

— Останови! — хрипло бросаю я Альберту. Голос не слушается.

Машина уже почти поравнялась с ней. Я впиваюсь пальцами в подлокотник, готовясь открыть дверь ещё до полной остановки. Сейчас. Сейчас она обернётся. Или я выскочу, схвачу её за руку… И что? Что я скажу? Неважно. Нужно просто… просто…

Тут она делает шаг к открытой двери, поворачиваясь к нам боком.

И я вижу профиль.

Голова наклонена, лицо закрыто спадающим палантином. И… живот.

Явный, чёткий, обтянутый пальто живот. Женщина беременна. Она ловко, несмотря на тяжесть, забирается на заднее сиденье такси.

Мы объезжаем припаркованную машину, я слышу щелчок закрываемой двери и в последней надежде бросаю взгляд в окно такси. Женщина копошится в сумке. Еще одна блондинка, еще один призрак. Наш внедорожник плавно движется дальше. Альберт даже не успел среагировать на мою команду. Или сделал вид, что не расслышал.

Я откидываюсь на сиденье. Мир вокруг возвращается в фокус. Витрины. Светофоры. Люди. Звук возвращается монотонным гулом. А внутри — холодная тишина. Сердце, только что бешено колотившееся, замерло, словно оборвалось.

Не она. Конечно, не она. Просто светлые волосы. Просто силуэт. Случайность. Город полон случайностей.

Но почему тогда в горле стоит ком, а руки дрожат? От дикой, унизительной ярости на самого себя.

Мой разум, мой проклятый, одержимый разум, теперь не просто ищет её в толпе. Он начал достраивать реальность. Видеть то, чего нет. Подсовывать мне призраков. И этот последний призрак был особенно изощрённым. Беременная женщина. Будто моё подсознание, исчерпав обычные образы, решило ударить в самое больное, в самое невозможное.

— Всё в порядке, босс? — тихо спрашивает Альберт, не сводя глаз с дороги.

— Да, — выдавливаю я. — Показалось. Просто показалось.

Он кивает, не комментируя. Он видел. Видел, как я вжался в сиденье, как побледнел. Он всё понимает. И его молчаливое понимание — ещё одно унижение.

Мы подъезжаем к зданию. Суровая, авангардная постройка из кирпича и бетона. Меня должны встречать архитектор и инвестор. Нужно выходить. Улыбаться. Вести переговоры. Демонстрировать уверенность, видение, силу.

Я смотрю на фасад. Он мрачен, заброшен, в разбитых окнах отражается хмурое небо. Идеальное зеркало для моего состояния. В нём есть потенциал. Но чтобы его раскрыть, нужны титанические усилия, тонны денег и безумная вера в то, что это кому-то нужно.

Я открываю дверь. Морозный воздух бьёт в лицо, смывая на миг липкий пот с висков. Я делаю шаг на заснеженный тротуар, поправляю воротник пальто.

Призрак рассеялся. Но ощущение осталось. Ощущение, что мир не просто равнодушен. Он — издевается. Подсовывает обманки. Играет со мной в какую-то извращённую игру, правила которой я не знаю, а цель — свести меня с ума. И самый страшный ход в этой игре — не то, что я не могу её найти. А то, что я начинаю видеть её там, где её нет. И в самых невозможных обличьях.

Я отряхиваю невидимую пыль с рукава и иду навстречу архитектору, который машет мне рукой. Моё лицо — идеальная маска собранности. Мои слова — точны и убедительны.

Но внутри, в пустоте теперь живёт новый, чудовищный призрак. И этот призрак страшнее всех остальных. Потому что он — из области самого запретного, самого невозможного кошмара.