Запах маракуйи. Ты меня не найдешь

Глава 59. Катя

Дорога от Адлера занимает меньше часа, но кажется, что мы пересекли несколько климатических зон. Из влажной, субтропической духоты Сочи выезжаем в более прохладный, почти горный воздух. Сосны становятся выше, небо — яснее, а в открытые окна такси уже врывается не запах шашлыка, а чистый, солёный бриз с примесью хвои.

«Волна» появляется за поворотом. Непритязательное трёхэтажное здание белого цвета, похожее на огромный куб сахара, поставленный среди зелени. Никаких стеклянных фасадов, фонтанов или швейцаров. Только вывеска с потрескавшейся голубой волной и звонок у деревянной двери. Идеально.

Администратор — женщина лет пятидесяти в вязаной кофте — встречает нас без лишней суеты. Проверяет бронь, кивает.

— У вас номер на первом этаже с видом на море. Из коридора есть выход в сад. Как раз для мамочки с малышом, — говорит она, выдавая ключи на брелоке в виде якоря. Никаких электронных карт. Простой ключ. Моё сердце, сжатое в комок за всю дорогу, делает первый, неуверенный вздох облегчения.

Номер небольшой, скромный. Две односпальные кровати, шкаф, столик, телевизор с толстым экраном. Но всё безукоризненно чисто. На столе — букетик полевых цветов в простой стеклянной банке. И главное — широкое окно, а за ним… за ним оно.

Море.

Не ярко-голубое, как на открытках. Сегодня оно цвета стали, с серебристыми бликами под еще низким июньским солнцем. Широкое, мощное, бесконечное. Оно не бурлит, а тяжело, размеренно дышит, накатывая на гальку низким, бархатным гулом. Этот звук мгновенно наполняет комнату, вытесняя из неё остатки дорожного напряжения.

Денис, которого я выпускаю из переноски, замирает на полу, уцепившись за мою ногу. Он смотрит в окно, его глаза становятся огромными. Он тянет ручку.

— Мо… — пытается он сказать. Потом просто тычет пальцем и издаёт восторженный, немой звук: «А-а-а!»

— Да, сынок, море, — говорю я, поднимаю его на руки и подношу к окну. — Видишь? Это оно.

Мы стоим так, может, десять минут, просто смотрим. Он показывает на пролетающую чайку, на мачту рыбацкой лодки вдали. В его теле нет ни капли страха, только жадное, всепоглощающее любопытство. И глядя на него, я чувствую, как и во мне что-то оттаивает. Каменная скорлупа трескается.

Распаковываюсь быстро. Вешаю наши вещи в шкаф, расставляю детские принадлежности на тумбочке. Это уже ритуал, знакомый и успокаивающий. Здесь, в этой простоте, он ощущается не как часть осады, а как часть жизни. Нормальной жизни.

Потом мы идём гулять. Не на пляж сразу — я берегу его от прохладного ветра. Мы идём по территории пансионата. Она утопает в старом, запущенном саду: разросшиеся олеандры, кривые сосны, заросли дикого винограда. Дорожки посыпаны мелкой галькой. Денис топает по ним, то и дело приседая, чтобы поднять какую-нибудь необычную шишку или камешек.

Мы почти одни. Встречаем пару пенсионеров, мирно читающих на лавочке, и женщину с девочкой лет пяти, которая кормит хлебом наглых воробьёв. Никто не смотрит на нас с излишним интересом. Мы — просто мама с ребёнком. Одна из многих. Это ощущение — быть невидимой, обычной — настолько непривычно и сладко, что у меня к горлу подкатывает комок. Я дышу полной грудью, и воздух пахнет свободой.

Возвращаемся в номер. Денис, нагулявшись, засыпает почти мгновенно, убаюканный мерным шумом прибоя. Я накрываю его лёгким одеялом, сажусь на свою кровать и набираю Лизу.

Она поднимает трубку после первого гудка.

— Кать? Ты на месте? Всё хорошо?

— Всё прекрасно, Лиз. Мы тут.

— Какое оно? Море? — в её голосе слышится такая тоска и такое участие, что мне хочется её обнять.

— Серое, большое, шумное. И… спокойное. Очень спокойное.

— А Денис?

— В восторге. Спит сейчас, приложив ухо к шуму, наверное. — Я рассказываю ей про номер, про сад, про пенсионеров. Говорю тихо, чтобы не разбудить сына, и каждое слово, произнесённое вслух, делает это место ещё более реальным, ещё более нашим.

— Слушай, а там… спокойно? — она понижает голос, и я знаю, о чём она.

— Пусто, — отвечаю я честно. — И тихо. Такая тишина, будто весь остальной мир остался за поворотом горы. Мы в безопасности, Лиза. Я чувствую.

Мы болтаем ещё минут десять. Она рассказывает про работу, про соседку, которая снова заливала её сверху, про свои планы на выходные. Обычный, бытовой, милый трёп. Связь с домом. С той жизнью, которая ждёт нас обратно и которая теперь кажется не крепостью, а просто… домом.

Отключаю телефон. Лежу на кровати, слушаю дыхание сына и непрерывный, древний рокот волн. Мысль, которая приходит в голову, настолько проста и ясна, что в неё даже не нужно верить — это факт: «Мы в безопасности».

Здесь. Сейчас. На краю этой бескрайней, равнодушной и прекрасной воды. Никто нас не ищет. Никто не знает, где мы. Мы можем просто быть. Я могу просто быть мамой, которая показывает сыну море. Без оглядки. Без страха.

Я закрываю глаза. За два года я впервые позволяю мышцам спины полностью расслабиться, плечам — опуститься, дыханию — стать глубоким и ровным. Шум моря обволакивает, как тёплое одеяло. Он не заглушает страхи — он просто делает их маленькими и неважными перед лицом этой вечности.

Денис во сне что-то бормочет и переворачивается на другой бок. Я улыбаюсь, не открывая глаз.

Всё хорошо. Мы приехали. Мы дома. Хотя бы на эту неделю.