Формула влечения

Глава 12

Семья — это мой оплот, главная защита и опора в жизни, а дом — самое уютное место на планете.

Что бы со мной ни происходило, какой бы тяжести камень не лежал на душе, все, что мне всегда было нужно — это вернуться домой. Я люблю своих родителей и братьев больше всего на свете, даже в минуты ссор, когда внутри протест и хочется ломать стены вокруг, это сильнейшее чувство нежности и теплоты бьет ключом (пусть иногда и довольно робким).

Сейчас... меня едва ли не физически ломает из-за ощущения потери. Неистово ругаю себя — все живы и здоровы, перестань это чувствовать!

Мы всегда украшали дом десятого декабря, и с этой даты начинали происходить настоящие чудеса. Например, каждый день под елочкой обнаруживался какой-то подарочек или презент. Даже когда мне исполнилось двадцать, а потом и двадцать пять лет. Я приезжала в гости, делала вид, что взрослая, а сама косилась под тяжелые колючие пластиковые ветви. И знаете, находила — то набор резинок для волос, то шоколадку или чупа-чупс. Что-то всегда находила.

Что ж. Мне двадцать шесть, и я вполне могу воссоздать сказочную атмосферу сама, поэтому покупаю в магазине конфеты, торт, пару пицц для парней и еловые ветки.

Сегодня непростой день. Мне придется рассказать о грядущем замужестве.

Но как же не хватает Сони! Мы дружим со школы, и так вышло, что знаем друг о дружке все на свете. Соня на полном серьезе собиралась отменить свой отпуск, чтобы не оставлять меня после разрыва с Максом. Сумасшедшая, не так ли? Конечно, ничего подобного я не могла допустить.

Она все еще в отпуске, мы как обычно много переписываемся. Обсуждаем погоду во Вьетнаме, цены на фрукты (сказочные). Я сетую на гнетущую черную зависть к ее насыщенному витаминами рациону и уклончиво намекаю, что есть новости. И что она будет в шоке, когда я все расскажу.

Но не по телефону.

Разве такие вещи рассказывают голосовыми сообщениями?

Безостановочно кручу кольцо на пальце. Когда Соня вернется и я сообщу ей о браке с Аминовым, станет легче. Наверное. Надеюсь. Я смогу делиться сомнениями, не упоминая фиктивность. Многие страхи были бы адекватны и в нормальных отношениях.

Одно я знаю точно — ни я, ни Дан не скажем друзьям правду, потому что втягивать близких в противозаконные аферы — бесчестно и несправедливо. Я это делаю ради денег, и мне нести ответственность — целиком и полностью. За каждое слово, серую мораль и гибкую совесть.

Я пишу маме, что хочу поговорить, когда сажусь в автобус. Дан еще вчера, пока вез домой, предложил составить компанию, что выглядело с его стороны мужественно и даже смело, но я посчитала, что будет лучше сначала подготовить почву.

— Пицца еще горячая!.. — восклицаю, едва зайдя в квартиру.

Лицевые мышцы онемели с мороза, я плохо чувствую нос и пальцы на ногах, но и сердце практически не болит. Так, слегка поднывает. Входная дверь не украшена, елка не наряжена. Еще пока шла к подъезду, отметила, что на шторах не развешаны гирлянды. Я знала, что не развешаны, мама месяц назад поставила перед фактом, что в этот раз обойдемся без украшений. Но почему-то как будто... ждала?

Хочу добавить еще что-нибудь, но обрываю саму себя, потому что в квартире... эм папа?

Впиваюсь взглядом в его ботинки, еще не верю до конца, но уже слышу родной хрипловатый голос.

То, что двадцать пять лет подряд казалось нормой, мгновенно выбивает из колеи. Он выходит из родительской спальни в куртке, видимо показывая, что ненадолго приехал. В руках держит пакет с чем-то тяжелым.

— Забирай все! — кричит мама. — Все свои бестолковые книжонки! Иначе я сегодня же повыкидываю их из своего дома!

— А вот и зря! — оборачивает он резко. Жесты нервные, лицо раскраснелось. — Почитала бы, может, какие-то очевидные грамотным людям вещи стали бы понятнее! — Тут он замечает меня и улыбается: — О, Кариш, привет конфетка. Я привез тебе Куна.

— Куна? Этот Кун заплатит нам за свет, воду? — накидывает мама. — Оплатит детям репетиторов?

— Нет, не оплатит! — рявкает отец. Кажется, у него вот-вот начнется истерика. — Но даст намного больше! Жаль, что для тебя эта часть мира так и осталась непостижимой!

— Больше? Кредит за машину погасит, что ли? — Мама появляется в дверях и упирает руки в бока.

Я как дура стою с этой пиццей. С тортом и душистыми ветками. Словно с насмешкой.

— Мама, ты перегибаешь, — Марат высовывается из своей комнаты то ли на крики, то ли на запах пиццы. — И ты не права. — И приветственно, хоть и довольно сухо, кивает в мою сторону: — Карри. И пицца.

Дверь Марка тут же открывается.

— Я не права?! — взрывается мама. — Это я-то не права? В свою комнату! Немедленно!

— Да с удовольствием! — закатывает глаза брат и захлопывает дверь.

Отец протягивает мне томик Куна, мама сверлит глазами.

— У меня руки заняты. Марк... ну кто-нибудь, помогите!

Мелкий, хромая, подходит, выхватывает у меня коробки и неспешно тащит в кухню.

— М-м-м, систер, ты притащила пеперони. Остренького нам как раз и не хватало.

Его тон царапает. Он бодрится, конечно, но тоже ранен. Мой маленький Марк.

— Карина больше не интересуется этой заумной философской ерундой, — фыркает мама. — У нее новая работа, новая жизнь, подальше от вашей полоумной братии.

— Карина талантлива, а ты заставила ее закопать свое призвание! То, чего у тебя никогда не было.

— Папа, пожалуйста! — молю я.

— Я не прав?

— Еще как не прав! — кричит мама. — Только ты этого никогда не поймешь. Потому что ты даже не знаешь, что твоя дочь рассталась с парнем. И по какой причине. Ты понятия не имеешь, каково ей пришлось эти недели! Сидишь в своем собственном мирке высоких материй. Тебе нет дела ни до кого, кроме себя любимого.

— А тебе, что ли, есть? — кричит из комнаты Марат, и мама ударяет рукой по двери.

— Какой дурдом! Я покидаю это место немедленно! — восклицает отец.

— Конечно, какие могли быть сомнения!

Папа вручает мне книгу и поспешно выходит на лестничную площадку. Не успевает еще захлопнуть дверь, как мама вырывает у меня бедного «Куна», несется в кухню. Крышка мусорного ведра с глухим стуком захлопывается — я знаю этот звук, и сомнений о судьбе папиной книги не испытываю.

— Карина, не вздумай становиться таким же безумным, парящим в облаках, никчемным человеком, как твой отец! — выпаливает мама.

Мы с Марком переглядываемся. Он уже достал кусок пиццы и мрачно жует. Я сжимаю ладонь в кармане, металл кольца нагрелся, стал будто частью тела.

— Это не талант! Это беда!

Марк громко хмыкает, берет коробку и хромает в свою комнату. Мама провожает его растерянным взглядом, плюхается за стол и начинает плакать, а я... чувствую такую боль, будто половину моих внутренностей взбили блендером.

— Они меня ненавидят, — шепчет она сдавленно. — Я посвятила им жизнь. Молодость. Свое тело. Они все трое меня ненавидят. Денег нужно все больше, и я не знаю, где их брать, я так стараюсь, но ничего не получается! Не повторяй моих ошибок, детка. Умоляю, найди себе земного мужчину. Я так несчастна. Жить не хочется.

— Мамочка...

Я снимаю кольцо и только после этого тянусь с объятиями и утешениями. Как горько. Что же так горько.

Когда мама идет умыться, я быстро достаю телефон и пишу:

«Не сегодня»

Дан: «Уверена? Мы расписываемся завтра, я уже купил цветы».

Честно пытаюсь представить Дана в этой квартире. Стараюсь вообразить, как рассказываю об охватившей меня безудержной страсти своему рассыпающемуся на глазах оплоту.

Что бы мы ни сказали сейчас, это не принесет радости. А еще я не хочу, чтобы Данияр становился частью этой сцены.

Будь у меня выбор, я бы пожелала, чтобы мне снова было десять, и чтобы счастливый папа вручил мне сверток, в который был бы закутан крошечный мальчик с покрытыми темным пушком щеками. «Еще один брат?» — завопила бы я, и все бы засмеялись.

Я пишу: «100 %».

Дан: «Завтра все в силе?»

Завтра регистрация.

Каждый раз, когда мне кажется, что все получиться — что-то происходит. Но мне нужны эти деньги. Моей маме они нужны. Братьям, отцу. Они смогут принести долгожданный мир в наш дом, мама вновь захочет нарядить елочку, братья выйдут из своих комнат, а отец... Может, если всем станет легче, отец тоже вернется? И тогда я... наконец, перестану испытывать эту перманентную боль. Даже если они все меня возненавидят за этот брак.

Для этого мне придется научиться испытать к Данияру влечение. И пробудить влечение в нем. Ненадолго. Но чтобы все вокруг поверили.

Я пишу: «Разумеется. Жду не дождусь».

Дан: «Сам подгоняю время».

Прижимаю ладонь ко рту. Если убрать контекст, выходит, что самые приятные слова в этом месяце мне говорит препод вирусологии.

Что в своей жизни я сделала не так? Как такое вообще произошло? Я ведь даже... никогда не любила его предметы.