Формула влечения

Глава 43

Мы с Анитой взяли по чашке кофе в соседней кофейне и заняли столик у окна.

Хихикаем, переглядываемся. Сбежали на полчаса с конференции — что вы знаете об отвязном бунтарстве?

А потом повисает пауза.

Обычно я легко схожусь с людьми за непринужденной беседой. Или не схожусь, как было в «КвантКабеле». В любом случае вскоре после знакомства становится понятно, симпатизируют мне или не очень. С Анитой сложнее. Она, как и Данияр, запечатанная в пленку книга с кучей дисклеймеров на обложке. Стоит ли спрашивать ее о науке, ведь та украла у нее здоровье? Интересно ли ей будет послушать обо мне? Стоит ли упоминать Данияра?

Поначалу казалось, что никому из друзей Дана я не пришлась по вкусу, и причины тому могли быть самые разные. Вот только мне, честно говоря, от этого было ни холодно ни жарко. Плевать: сделка есть сделка, он сам-то вызывал во мне далеко не самые приятные чувства.

В груди, у самого сердечка есть особое место, о котором никто не знает. Именно там я берегу своих самых близких людей — родителей, братишек и Соню. Не знаю, был ли там Максим когда-то, я потерялась в наших отношениях и не могу понять, в какой момент все стало плохо. То, что он творит сейчас, не вписывается ни в какие ворота, даже в самые широкие, футбольные.

Но одно я знаю наверняка — теперь там обосновался Данияр. Уж не знаю, как он поместился в моей грудной клетке со своим здоровенным ростом и раздутым эго, но это случилось. И изменило все.

И теперь ко всему прочему меня беспокоит отношение его друзей. Чувствую их общий дискомфорт из-за моего присутствия.

— Как ты справляешься? — нарушает молчание Анита.

— С чем именно?

— Да уж, вопрос получился максимально абстрактным, — неловко прыскает она. — Я надеялась, ты ответишь что-нибудь, и я сориентируюсь. С нагрузкой, наверное. Они ведь все будто с ума посходили, к каждому твоему слову цепляются. Твой бывший активизировался. Да и Лапин сам на себя не похож.

— Да, будучи преподавателем, он казался образованным и справедливым человеком, непривычно видеть в его глазах ни на чем не основанное презрение.

— Деньги.

— Чертовы деньги. Ну их.

Мы чокаемся чашками с капучино и делаем по глотку. Анита улыбается широко и искренне, и я чувствую к ней симпатию. А еще мне ее жаль, как бывает жаль любого человека с проблемами со здоровьем. Тянусь ближе и обещаю:

— Не переживай, я в порядке. Не брошу проект.

Она вдруг сильно смущается, отводит глаза. Бледные щеки окрашивает алый румянец, и я в очередной раз поражаюсь, какая же она светлая и тонкая. Почти прозрачная.

— Извини, — скомкано бормочет. — Поначалу я не относилась к тебе так, как ты того заслуживаешь. Ты очень хорошая.

— Чуть больше, чем светящаяся подопытная мышка? — улыбаюсь без тени злости.

Мышка, за которой они с Ваней скептически наблюдали — вытянет ли роль жены? Интересно, после каждой встречи они потом созванивались, обсуждали мое поведение? Может быть у них есть свой чат? Или даже на четверых?..

— Ты далеко не мышка.

— Мышата настоящие герои, все окей. Они тянут на себе мировую науку.

— А, ты с этой точки зрения. В любом случае, ты намного больше, — ободряюще произносит она.

Ситуация становится слишком душещипательной, и я перевожу тему на что-то безопасное:

— Почему Анита? Я про имя. Звучит красиво, правда, но довольно непривычно. Знаю, по паспорту ты Анна. Мне просто интересно.

— А, это Ева придумала сто лет назад. Ева, это... — она замолкает, подбирая слова.

— Бывшая Данияра? Все нормально, я знаю.

Все знают.

— Да... — она медлит, потом поднимает глаза, и я ободряюще киваю. Хотя у самой дергается нога под столом. — Ева — само воплощение творчества. Ты же видела с ней новый сериал «Любовь навсегда»? Нет? А хоть что-то смотрела?

— Не доводилось.

— Ну и ладно. Когда-то давно мы ходили в одну театральную школу, даже играли в месте в спектакле, и она придумала нам псевдонимы. Как видишь, прицепилось.

— Ты познакомила ее с Даном?

— Да. Надеюсь, без обид? Это было давно.

Смеюсь громко!

— Брось! Меня больше смущает, почему все замолкают, когда я что-то о ней спрашиваю. Словно есть какие-то секреты.

— Ну... — тянет неуверенно, — это же Дан. Он помешан на работе и своих фагах. А знаешь почему? Нет? Когда он был ребенком, мать брала его с собой в экспедиции по всей планете, и он подхватывал вирус за вирусом. Она классная и много делает для планеты, но это было, на мой взгляд, жестоко. Сама работала, а он лежал в больницах в самых разных странах, в том числе беднейших. Насмотрелся, как мрут люди в Индии и Африке. Потом писал диссер вместе с европейскими учеными, они-то его и заразили... хм, лучше будет сказать вдохновили идеей. Когда мы познакомились, Дан был уже фанатиком.

— А как вы познакомились?

— Об этом он тоже не рассказывал? Странно... Хотя, лгу: логично. Это же личное. Я лежала в больнице, когда заболела той бактерией из-за ошибки в системе безопасности, а он работал в лаборатории при инфекционке. Мы сошлись, потому что оба из науки. Хотя для меня это в прошлом.

— Он тебя исследовал?

— Можно сказать и так. Потом, кстати, взял на работу. В бухгалтерию, конечно, больше никаких лабораторий!! Я понимаю, что из жалости, но я старалась и постепенно втянулась в новую область. А еще познакомил с моим Ванечкой. А я его, чуть позже, — с Евой, она в то время еще не была так известна. Ева влюбилась в него с первого вечера, конечно. Он тогда только открыл завод, и она активно рекламировала его витамины. Дан был тем еще чудиком, она очень злилась...

— Сложно представить пару из ученого и актрисы.

— Ты про нее ничего такого не думай, он был у нее первым.

Выбрала я безопасную тему на свою голову.

— А она у него нет? — усмехаюсь. — Он защитился в восемнадцать, зная это, можно предположить и такое... — несу какую-то чушь, не понимая, как мы докатились до темы такой.

Анита, кажется, думает о том же:

— Слушай, давай забудем то, что я сказала? Ха, я редко общаюсь с людьми, Ваня бдит, чтобы никаких грипозных в окружении не было. Одичала и не слежу за языком. Это все не имеет значения, потому что они расстались.

— Почему? Если не секрет.

Она пожимает плечами и произносит:

— Кто знает?

Уж не из-за «Биомед-2030» ли?

Две крепкие пары дружили годами. Бедная Анита вовсю мечется между симпатией ко мне и близкой подружкой.

Хм, три биолога и одна актриса. Как это вообще было? И что стало причиной конца.

Неуверенность сковывает подбородок, и главный вопрос так и остаются неозвученными. Не нужны мне ответы. Не сегодня.

Вечером мы с Данияром готовим ужин вместе. На столе два начатых бокала с красным вином, под столом — притаившаяся Флеми с куском говядины, который я тайно ей подкинула.

Данияр занимается стейком, а я в смешном переднике кромсаю овощи на салат.

Играет музыка, я пританцовываю и немного пою. Он часто на меня поглядывает, посмеивается. Мне нравится, когда он такой — чуть расслабленный, как будто ленивый. Я знаю точно: если бы меня здесь не было, он бы работал, и ощущаю свою значимость.

Мобильник вибрирует, Дан смотрит на экран и сбрасывает.

— Опять пиарщики? — догадываюсь.

— Ага.

— Черт.

— Забей.

Информация о том, что БАДы вообще не обязаны проходить клинические испытания, никого не интересует. Не сложно догадаться, что вырезали из контекста и распространили по соцсетям. Люди записывают свои ролики о том, как демонстративно выкидывают их в мусорку.

— Что теперь будет?

— Наверное, проверки. Пусть приходят, тестируют, анализируют. Производство налажено нормально. Мы ничего не скрываем.

— В каждом производстве можно найти ошибку.

— Уже ничего не поделаешь.

— Я могла бы покопаться, может, подстрахую.

— Ты должна заниматься Программой, — отрезает.

— Извини. Но происходящее тебя будто бы совсем не парит.

— Меня парит то, что ты расстроилась.

Вскидываю глаза и с полминуты наблюдаю за тем, как он ищет в холодильнике розмарин. Слепой котенок, не иначе! Не выдерживаю, подхожу и сама достаю из двери пакет с зеленью... Оказывается, это был обманный маневр! Данияр вдруг обнимает, его руки сжимаются на моей талии, я же автоматически льну к нему и закрываю глаза, наслаждаясь неожиданно сильным жаром тела.

Целую через футболку в грудь, приподнимаюсь на цыпочки и воровато прижимаюсь губами к коже. Ну и кто теперь котенок? Довольно кстати жалкий.

Блин.

Ощупываю его лопатки. Вдыхаю шумно воздух.

Он касается моего подбородка пальцем и тем самым просит поднять голову. Взгляд одновременно обжигает желанием и греет беспокойством.

Когда его большой и указательный пальцы сжимают мое запястье, а другая ладонь обхватывает талию, внутри меня распускаются цветы. Данияр начинает двигаться под музыку. Смеюсь! Потому что так и держу в руках розмарин, да и передник с апельсинами слабо подходит для бала. И все же мы вальсируем, хоть и не в такт старой песни группы «Гориллаз».

— Что бы ты делал без такой помощницы на кухне, — улыбаюсь.

— Понятия не имею, — отвечает он, вновь минуя заждавшуюся плиту.

— Давай продолжать готовить.

— Ну нет.

Мы танцуем целую песню. А потом еще одну, теперь это «Оффспринг», пока я не начинаю улыбаться как полоумная! Потому что готовить с ним вдруг оказывается весело и уютно. Волнение не то, чтобы отступает — скорее, окрашивается яркими красками.

Лишь почувствовав, что я приободрилась, Данияр останавливается. Обхватывает мой подбородок и склоняется к губам. Касание, еще одно, потом мягче и сильнее. Поцелуи сначала растерянные, но с каждым вдохом в них все больше нежности и потребности в обладании.

Целуемся на кухне. Обнимаем друг друга, аппетит при этом куда-то испаряется, пакет с розмарином падает на пол. Флеми тут же берет его в плен и недовольно мяукает. Данияр подхватывает меня на руки и несет на второй этаж.

Матрас упругий, и я чувствую вес его тела.

— Сейчас-то скажешь, что беспокоит? — болтает он.

— Все одновременно.

— Не люблю за это информатиков. С ними говоришь на конкретную тему, а они в облаках летают.

— Боюсь подвести тебя. Так пойдет?

— Это неважно. Уже неважно.

— Потому что я твоя территория?

Очень серьезно кивает, и мне ничего не остается, кроме как глупо улыбнуться в ответ.

Дальше я тону в бесконечных поцелуях и касаниях, в движениях его тела, сначала медленных, а потом жестких и быстрых, таких, что душа от тела отрывается, а внизу живота жжется. Пылает. Сначала ноет потребностью в нем, а потом стреляет током удовольствия. Снова и снова, разряды простреливают к каждой клеточке, даря освобождение и одновременно напитывая энергией. И сама я словно отрываюсь от земли. Парю вместе с ним. Жар растекается по телу, подчиняет мысли. Мы занимаемся любовью в разных позах, и я схожу с ума от того, как он это делает в каждой.

По-особенному.

А потом, когда уже ем самый вкусный в своей жизни стейк со средним салатом и чувствую, как приятно тянет между бедер, я размышляя о том, как Дан это делает? И речь сейчас не о мясе.

Напрашивается дурацкое слово «по-настоящему». Можно подумать, что кто-то занимается любовью понарошку. Но почему-то с Данияром все иначе, нежели было до него. И не скажешь о слиянии душ или прочем вздоре, мы оба ученые, и должны вести себя прагматично. Но как бы я ни пыталась относиться к близости легкомысленно, рядом с ним это не получается.