Формула влечения

Глава 20

Купальник, судя по всему, остался в Сониной квартире.

Но в сауну хочется.

Я натягиваю топ и плавки от простого черного комплекта, накидываю халатик и иду по пятам за молчаливым и почему-то приунывшим Данияром. В подвал.

— Парилка за той дверью, — поясняет он, проходя первым в просторное помещение.

Ох. Вау.

Мягкие кресла-лежаки, уютная подсветка, изумрудная вода в бассейне. И такая плитка красивая... хоть сейчас фотографируй и в «Пинтерест» выкладывай.

— Чего у тебя не отнять, так это природной скромности, — окидываю жадным взглядом бассейн. — Небольшая, значит, сауна.

Он вообще в курсе, насколько офигевший?

— Бывают и побольше, — сухо парирует.

— Не видела сауны лучше.

— Часто бываешь? — небрежно.

Холодею. До самых косточек.

— Что ты сейчас сказал?

Маятник качнулся не в ту сторону, внутри все словно окаменело. В одно мгновение выстроенный с таким трудом график влечения рухнул, функция устремилась к нулю.

Данияр хмурится, а потом... до него тоже доходит. Я пытаюсь сделать вдох, вот только не получается. Ясно, за кого он меня держал с самого начала. Отсюда и предложение. И я... такая дура в дешевых тряпках. Слезы жгут глаза, нос щиплет.

Он выдает не читаемое по губам беззвучное ругательство, проводит ладонью по лицу.

— Слушай, Карина, девочка, извини меня. Это было совершенно неуместно, — выглядит искренне расстроенным, вот только уже поздно.

— Я хочу домой к маме. Можно? — впиваюсь глазами в пол. Что же так холодно весь день.

Какой плохой день.

— Я хотел дать ответку про массажисток, но вышло отвратительно, — он не оправдывается, а поясняет.

Но мне так гадко.

— Пожалуйста, домой. Сейчас.

Устало трет лицо. Я делаю движение к выходу, но Дан встает преградой на пути и ловит мой взгляд. А поймав, не отпускает:

— Карина, я так не думаю. Даю слово, что так не думаю, и никогда не думал, тем более о тебе. Это накопленная усталость выливается в агрессию. — Он говорит, а у меня кожа покрывается гусиными пупырышками. — Раздражение, которое никак к тебе не относится. Мне жаль, что я так сказал.

— Ты просто мудак.

— Наверное, да, но не сегодня. Я планировал лишь прогреть тебя в бане и накормить. И твой халат не так плох.

— Уверен? — поджимаю губы.

— Располагайся и не спеши, я буду у себя. С меня ужин. На котором я обещаю заткнуться.

Я улыбаюсь примирительно:

— Хорошо.

Данияр кивает и направляется к лестнице. Я же начинаю стягивать халат. Прокручиваю в мыслях его извинения. Кажется, передо мной никто так искренне не извинялся. Влечению это не способствует, но график хотя бы перестал падать и пошел параллельно.

Мне понравилось, как он отреагировал. Мне хочется больше его искренности. Окликаю:

— Дан?

Он оглядывается, но, увидев меня в белье, мгновенно отворачивается. Губы расплываются в улыбке, и настроение поднимается. Он все же бывает забавным.

И я его прощаю.

Так и стоит, отвернувшись. Словно ни разу в жизни не видел женщину в белье. Я... даже окидываю себя взглядом, дабы убедиться, что не голая.

— Что?

Улыбаюсь шире.

— Послезавтра прилетает моя самая лучшая подруга. Ты не против, если я ее сюда приглашу?

— Откуда прилетает?

Так и стоит ко мне спиной. Не может на меня смотреть потому что я либо ужасна, либо...

— Я прикрылась, можешь смотреть.

Он поворачивается и тут же, будто обжегшись о красоту девичью, отводит глаза. Хохочу! Разумеется, я не прикрылась.

— Очень смешно, Карина, — тянет звуки, но грубить больше не пытается.

— Ты что, себе не доверяешь? — выкрикиваю.

— Зато ты прекрасно доверяешь мне. — Что-то есть в его интонациях такого, что заставляет меня на секундочку смутиться.

И все же.

— Ну да, — на цыпочках подхожу и мурлыкаю: — Я ведь знаю, что прибить меня будет максимально невыгодно твоим волшебным фагам.

Кладу ладони на его спину, и тут же жалею — она слишком твердая, мужественная. Внутри что-то сжимается.

Но поздно.

— Они не волшебные, а работающие, — его голос звучит как-то слишком низко, натянуто или же дело в акустике. — Так откуда она прилетает?

Мышцы под моими руками напрягаются, я смотрю, на его шею, на три крошечные родинки, и мне хочется очертить треугольник пальцами. Проверить, насколько они плоские. Он чуть поворачивает голову, и я замираю. Затаиваю дыхание. Вот-вот обернется. Вот-вот.

— Из Вьетнама.

— Пригласи ее, конечно. Только пусть пройдет две недели карантина.

— Что? Ты же не серьезно? — отшатываюсь.

— Это логично и этически правильно — не подвергать друзей риску привезённых инфекций.

— Эм. В следующий раз, пожалуй, просто промолчу про Вьетнам. — И отправляюсь в парилку.

— Просто напоминаю, что этические нормы завелись не от сырости.

О боже.

Лежу на горячей полке, смотрю перед собой и размышляю.

Интересно, почему он не захотел смотреть на меня?

Почему так сильно напрягся, когда я коснулась? Словно для него это было испытанием.

Нервно кусаю губу.

Понимаю, почему ему приходится быть джентльменом, но при этом не могу не наслаждаться столь бережным и осторожным отношением. Любой другой бы приперся, сел рядом. Пялился бы. И меня бы это раздражало.

Данияр ушел, а мне как будто хочется, чтобы вернулся.

После горячей сауны медленно захожу в прохладный бассейн. Хорошо! Гребу, размышляя, как давно Дан расстался со своей девушкой. Расстался ли или они взяли паузу, длиною в год? Смогла бы я отпустить любимого в брак, пусть и фиктивный, ради дела его жизни? Как надо любить человека, чтобы пойти на такое?

С другой стороны, вряд ли он рассказал бы ей правду. Опасно. Женщины ревнивы ничуть не меньше мужчин, в порыве могут наделать глупостей. Дан не рискнет проектом даже ради любимой.

Какой же он страшный человек. Мы, ученые, те еще сволочи с гиперфокусом на идее и полным отсутствием совести.

Внимание привлекает шорох в углу.

— Флеминг, ты решила составить мне компанию? — окликаю я, продолжая плавать.

Шорох повторяется. Что-то падает. Я качаю головой, наворачивая круги. А когда уже собираюсь пойти погреться, раздается шипение.

Флеминг прыгает в кресло, выгибает спину и угрожающе орет. Действительно орет, я такого в жизни не слышала от кошек. Становится не по себе, но ровно до того момента, пока я не поднимаюсь по ступенькам и не вижу причину ее паники.

Прямо напротив стоит лисица. Настоящая, рыжая — с черными лапами и острыми клыками в оскале. Душа ухает в пятки! Лисица прижимает голову к полу и наступает на Флеми.

— Дан! — робко зову я.

Лисица переводит взгляд на меня, в нем прямая угроза.

Флеми орет, собираясь не то напасть, не то броситься наутек. Очевидно, это не ручная лисица, если такие вообще существуют. Паника все еще сжимает горло, грудную клетку, но у меня все же получается закричать:

— Дан! Да-ан!

Лисица делает рывок и нападает на Флеми. Цепляясь за перила, я выбегаю из бассейна и кидаюсь к лестнице! Кричу, что есть духу:

— Дан!!

Спустя пятнадцать минут меня все еще колотит. Мы жестко поругались с Данияром, он настаивал на том, чтобы я осталась дома, а не помогла ему везти Флеми в ветеринарку.

Отказывался слушать, что я не успела намочить волосы, пока плавала, и не простужусь, перебегая в теплой куртке из дома к машине. Но после сегодняшней ссоры все же не рискнул перегибать.

И сейчас бесится.

Бедная, бедная Флеми.

Я держу закутанную в полотенце крошку. Крови немного — только лапка поцарапана, но Флеми крупно дрожит, и мое сердце сжимается от жалости.

Данияр ведет машину молча. Он без колебаний бросился спасать, прихватив с собой швабру. Я слышала удары, и чуть позже поняла, что он огрел не лисицу, а какую-то мебель. Цель была — напугать, отогнать. Через секунду Дан взбежал по лестнице, сжимая черное тельце в ткани. Запер дверь в подвал.

Еще раз подчеркну: Лисица все еще заперта там, внизу, а может, и не одна. Конечно, я не осталась в доме со стаей диких голодных животных! Может злиться сколько угодно!

Данияр бросает телефон на полочку.

— Охрана поселка не отвечает. Кошка дышит?

— Дышит, конечно, — прижимаю к груди несчастное создание. Слезы жгут глаза. — А ты говорил, что Флеми главная угроза в поселке. Наговаривал!

— Лисы обычно не забираются в дом. Их популяция, видимо, слишком расплодилась. С этим нужно что-то делать, иначе они сожрут всех кроликов в округе.

— И кошечек, — поглаживаю бедняжку.

— И кошечек, — машинально повторяет. Он тоже волнуется, я чувствую. Хоть и старается казаться рациональным. — Ты точно не ранена? Укусов нет? Царапин? Даже мельчайших?

— Уверена.

— На сколько процентов?

— Дан, если бы меня укусила лиса, я бы это не пропустила! — рявкаю.

— Лисы и правда редко забираются в дома, у этой может быть бешенство.

— Флеми привита?

— Разумеется.

До ближайшей круглосуточной ветеринарки ехать час, и все это время я изнываю от тревоги. К счастью, осмотр сонного ветврача показывает, что жизни нашего черного монстра ничего не угрожает. Ей обрабатывают одну небольшую рану на лапке, ставят пару уколов. Делают ревакцинацию и назначают домашний карантин с наблюдением. После чего мы возвращаемся в машину.

— Охрана прибудет только утром, — сообщает Данияр, закончив говорить по телефону. — Отловят лисицу.

— Такое уже случалось? Только честно.

— Первый раз. Не понимаю, как она пробралась через забор, а потом в подвал. Нужно будет тщательно проверить пол, вентиляционные ходы, кладовки. Уже поздно, завтра позвоню хозяину дома.

— Ты снимаешь этот дом? Не знала.

— В этих местах, к сожалению, ничего не продается. Тебе лучше?

— Да, но еще немного трясет. А куда мы едем?

— Домой.

— Как домой?!

— Полночь скоро, куда ты прикажешь ехать? Да и Флемингу нужно поесть и отдохнуть.

— Может быть ты забыл, но в доме, вероятно, нас поджидает стая бешеных зверей.

— Вряд ли стая. Да и лисы обычно не нападают на людей.

— Они также обычно не забираются в чужие подвалы.

— Я надежно запер дверь, ей не выбраться.

— Вдруг лаз находится на первом этаже?

— Тогда бы лиса терлась в кухне, а не лезла к воде.

— А если...

— Я проверю дом, не волнуйся. И камеры.

Данияр действительно тщательно проверяет дом, пока я обшариваю кухонные шкафы, в поисках вина.

Когда он спускается со второго этажа, я уже допиваю второй бокал.

— У меня пусто.

— А я... эм, нашла успокоительное. Ничего?

Округляю глаза в ожидании реакции.