Формула влечения

Глава 23

Служба отлова диких животных приезжает рано.

Когда я слышу скрип ворот, еще совсем темно. Голоса, доносящиеся с первого этажа, — мужские, незнакомые, но затем я улавливаю интонации Дана и снова проваливаюсь в забытье.

А когда просыпаюсь окончательно, время близится к десяти.

Редкое зимнее солнце рисует на стене яркие полосы. Подкрадываюсь к окну — чужих машин нет, значит, и лисы тоже нет. Вчерашний вечер кажется игрой больного воображения.

После душа долго укладываю волосы. Локоны ни в какую не хотят лежать, как надо. Зачем я вообще уделяю им столько внимания? Любая прическа расплющится шапкой. Глупости.

Нервничаю. И решаюсь написать Соне:

«Привет, загорелым людям! Во сколько ты прилетаешь? Рейс, время. Хочу встретить, обнять и попытаться первой впитать в себя излишки витамина D».

Соня: «Чартер с загорелыми людьми прилетает в одиннадцать. Сережка посадит меня на самолет, и все, до новых встреч. Буду рада тебя увидеть, но боюсь, витамины не передаются через прикосновения».

Соня: «Кстати, жду не дождусь твои новости».

Я фотографирую вид из окна и отправляю ей.

Соня: «Та-ак».

Я пишу: «У меня кое-кто появился», стираю. Муж, ага, завелся от холода и бедности. Снова пишу «Я, кажется, влюбилась!» Смотрю на фразу, та кажется странной и совсем мне не свойственной. Соня решит, что мой телефон похитили и, чего доброго, напишет заявление в полицию.

«Все же тебе не стоило меня оставлять надолго)».

Соня: «И ты..?»

Я: «Выскочила замуж».

Мир разламывается на части, едва я нажимаю кнопку отправить. Я так и застываю посреди ванной с телефоном в руке, впиваюсь глазами в экран.

Вкус его поцелуев всплывает в памяти так явственно, словно с тех пор я не почистила зубы трижды. Никак не могу избавиться от мысли, что язык Аминов был у меня во рту. И что мне это понравилось.

Вчера мы также обсуждали его мастурбацию.

Какой стыд.

Почему с ним вообще было забавно обсуждать его мастурбацию? Просто, ну, с какой стати?

Соня: «Ха-ха-ха, умру от смеха! До завтра, Карри, мне пора бежать на последнюю экскурсию!»

Пишу Соне, что крепко ее обнимаю, целую и очень люблю (надеюсь это сообщение попадется ей на глаза, когда она решит меня убить за спонтанный брак), после чего бросаю взгляд в зеркало и решаю, что принцессе пора спуститься.

Мы с Даном вчера долго... репетировали. Пока моя печень не разобралась с австралийским вином его матери, и разум окончательно не прояснился. Да, мне хотелось приключений. И да, я их себе устроила. Может, это откат после болезненного разрыва. Может, я просто нуждаюсь в сексе больше, чем думала.

Может... не важно.

Главное — ничего страшного не произошло. Все взрослые люди со своими потребностями.

Я даже весело улыбаюсь, сбегая вниз под гул не то дрели, не то мощного пылесоса, а потом вижу его.

Данияр стоит спиной и взбивает что-то в блендере. Рядом расставлены баночки из линейки его витаминов и пробиотиков. Он сосредоточен и, как обычно, внимателен.

А еще на нем лишь свободные штаны, кое-как держащиеся на бедрах.

Волосы влажные. Тело налитое, как бывает после долгой изнурительной тренировки, и я почти уверена, что где-то тут спрятан спортзал и личный тренер.

Его спина смотрится отлично. И плечи тоже. Не перекаченные банки, которые вызывают лишь смех своей неестественностью. Он кажется здоровым и сильным. Более сексуальным, чем стоило бы.

Внезапно становится тихо, Данияр переливает коктейль в стакан и оборачивается.

И тут мое сердечко отчего-то так сильно сжимается, что я едва могу сохранить легкую улыбку. Миллионы иголочек врезаются в кожу. Черт, он слишком сексуален для этой авантюры.

Для того, чтобы не представлять себя в этом доме, рядом с ним, по-настоящему.

Взгляд Данияра прямой и не замутненный страстями. Ему явно нет никакого дела до моей фигуры и почти идеальных кудряшек, а вежливая улыбка мгновенно создает дистанцию. Я бросаю громко:

— Опять ты шумишь!

— Доброе утро. — Вынимает наушники из ушей. — Выспалась, наконец?

Привычное снисхождение к мирским потребностям живых людей также остужает пыл.

И я беру себя в руки. Не подхожу к нему, не обнимаю за шею, не улыбаюсь так, словно вчерашние поцелуи перевернули мой мир. Он тоже не подходит, и я произношу нейтрально-безразлично:

— Вчера был сложный день. Но кстати, я не слышала твой будильник.

— Я просыпаюсь без будильника.

Ну, разумеется.

Закатываю глаза, но все же успеваю бросить пару тайных взглядов на его живот, пока Дан натягивает футболку. Он и правда после душа, на плечах и спине остались капли воды.

— Тогда что тебя будит утром? Умная мысль? Что, серьезно?.. И никогда не опаздываешь?

Он пьет свой напиток. А закончив, произносит:

— По новостям. Лису отловили, забрали. Подвал и забор мы тщательно проверили и нашли лаз в виде заброшенной трубы вентиляции, ставшей не нужной после перепланировки. Видимо, Флеминг вытащила тряпки и все остальное, чем его когда-то наспех заткнули. Мне жаль, что ты испугалась, но зато я теперь понимаю, почему в подвале холодно. Винил дрянную отопительную систему. Лиса выследила Флеминга и пришла на тепло. Думаю, так и было.

— Ясно.

Он ставит передо мной стакан с теплой водой и банку пробиотиков. Я пробегаю глазами состав, верчу ее в руках.

— Это обязательно?

— Нет, если не хочешь быть здоровой.

— Ты правда сам принимаешь свои витамины?

— Да. — И, помедлив, добавляет: — Я многое испытываю на себе. Я считаю, это нормально.

— Наверное, но необязательно. Мы живем не в девятнадцатом веке.

— Хм. Какие-то вещи не изменились. Будешь завтракать?

— А ты?

— Конечно.

— Тогда и я буду.

— Вчера я задолжал тебе ужин. Представляю, как ты была голодна.

— Это точно.

— Кстати, насчет вчерашнего, — произносит он и подходит ближе. Беспокойство в настороженных глазах красочно показывает то, что через мгновение будет озвучено.

Ему жаль. Этому красивому успешному мужчине действительно жаль, что приходится делить со мной дом, жизнь и кровать.

И это ожидаемо. Вчера он хотел меня от этого избавить. Но почему-то мне упорно казалось, что я его чувствую.

Теперь моя очередь облегчить происходящее:

— Это все австралийское вино, мы были пьяны.

Становится совершенно тихо.

— Да, — соглашается он после короткой паузы. — Оно крепленое, и ты была в стрессе. И голодна.

Настолько все кажется неуместным. Сам воздух ощущается тяжелым, шершавым газом, который царапает легкие.

Картинки в голове перемешиваются. Я думаю о нем, как о преподавателе, которого вчера пыталась так глупо и неудачно соблазнить.

— Мы. Уверена, ты переволновался из-за кошки.

Флеминг развалилась на полу у камина.

— Вряд ли, — скептически прищуривается. А потом спрашивает напрямую: — Я тебя обидел?

Присаживается напротив и смотрит в глаза. Мое сердце пропускает удар за ударом.

Я, черт возьми, понятия не имею, как управляться с такими джентльменами.

Дан продолжает аккуратно, словно точный хирург:

— Нам надо об этом поговорить, перед тем, как мы поедем на мероприятие.

— Ты... придаешь слишком большое значение паре поцелуев, — парирую я, чтобы скорее это закончить. Накручиваю локон на палец.

Мой взгляд скользит по линии его шеи, подбородка. Картинки ночных приключений всплывают в памяти.

Дан слегка опускает веки и явно подбирает слова. Что, в общем-то, ожидаемо: мы не близкие люди. Мы тщательно думаем, прежде чем открыть рот в присутствии друг друга.

Потому что госпрограмма в этот раз позиционируется как помощь молодым семьям ученых. Мы крепко связаны в треугольнике: он-наука-я.

— Карина, этот проект — моя жизнь, — произносит он. — Нам обоим стоит быть серьезнее.

Хочет убедиться, что все в порядке. Что гений-ученый не лишится желанных денег из-за реплик про мошонку и сладких поцелуев с диковатой аспиранткой. Я отвожу глаза и произношу:

— Серьезно, давай не драматизировать? Хотя бы ради того, чтобы уделать Лапина. Для меня это нормально. Окей?

Он продолжает сверлить на мне дыру, ждет, что посмотрю ему в глаза. Но я не могу этого сделать. Сначала мне нужно почистить зубы хотя бы еще десять раз.

— Я видимо еще не отошла от разрыва с бывшим.

— Ты его любишь?

— Я тебе обещаю, что не подведу.

Пару ударов сердца снова тихо.

— Твоего слова мне достаточно.

Он поднимается и идет к плите, а я еще раз жадно рассматриваю его фигуру.

Одно я знаю наверняка — вчера ему не снесло от меня крышу. И не снесет впредь.

Он... — вздыхаю — бедняга. Представляю, как издергался, ожидая моего пробуждения. Понравься он мне чуть меньше, я бы с радостью его разыграла.

— Во сколько мероприятие, Дан?

— Через час выходим.