Формула влечения

Глава 16

Я смотрю в белый потолок, на котором играют жуткие тени ветвей деревьев (по крайней мере я надеюсь, что это тени деревьев, а не лесные монстры) и обещаю себе в следующий раз не забыть задернуть шторы.

Здесь, за городом, тусклый свет уличных фонарей кажется почти мифическим, благо разум вовремя напоминает, что это те же самые фотоны, как и в любой лампе. Успокойся, Карина. Мы не в склепе, он не маньяк.

И все же меня беспокоит, что мои родители и друзья даже не догадываются, где я.

Безумие.

Я сошла с ума, спятила, и самое страшное — вновь вляпалась в науку! Причем теперь все еще хуже, потому что мой муж — один из самых неприятных рецензентов планеты. Вот за что ему дадут Нобелевку! Меня вновь окутывает смятение.

Самые жуткие варианты развития событий закручивают в вихрь паники: она холодит поджилки, заставляет все тело напрячься, заболеть...

Откуда-то с улицы доносится лязг металла, и я прихожу в себя. На цыпочках подбегаю к окну, прячусь за портьеру и осторожно выглядываю.

Машина Данияра выезжает из-под навеса на улицу.

Поехал, любовь моя, подавать заявку. Темень такая. Не смог и восьми дождаться.

Автоматические ворота все с тем же неприятным скрипом закрываются, я осознаю, что в доме одна, и вдруг чувствую почти детскую радость! Я практически никогда не была одна. Для столь пьянящей роскоши моя семья слишком большая. Чуть позже, когда я выросла, стала так много работать, что возвращалась домой позже парня.

Выходит, моя самостоятельная жизнь — это часть отпуска Сони да и эти пять минут.

Спальня, которую выделил мне, простите, но так и есть, — муж, просторна. Вчера было столько впечатлений, что я физически не успела ее как следует изучить. Нейтральные бежевые цвета с акцентом на темно-синюю мягкую мебель и шторы, небольшая гардеробная и личный санузел. Это лучше, чем то, что я снимаю вместе с Соней. И на мгновение меня тревожит мысль, что Данияр не получит программу, и нам больше не понадобится притворяться.

Все же я не такая, как отец. Дан прав — корыстна моя душенька.

Приняв душ и переодевшись в домашний костюм цвета сливочного масла, я обхожу второй этаж. Кабинет Данияра, его спальня... Кругом порядок и чистота.

На первом этаже ледяным равнодушием встречает Флеминг. Кошка, словно черная клякса, развалилась на светлом диване и демонстративно не смотрит в мою сторону.

А на столе ждет записка:

«Доброе утро, Карри!

Уехал по делам, буду вечером. Уже скучаю».

Так и представляю угрюмое выражение лица, с которым Дан строчил в семь утра нежности.

Качаю головой, рисую сердечко и, с помощью привезенного с собой магнитика, с надписью «Сочи — навсегда!» прилепляю записку на холодильник.

Надеюсь, он приедет очень поздно вечером. Буквально ближе к ночи.

Позавтракав, делаю себе огромную чашку какао, достаю ноутбук, восстанавливаю из корзины папку со своей несчастной диссертацией и собираюсь как следует поработать.

А в два часа дня к Данияру приезжают гости. И все мои планы... рушатся.

Во-первых, он мог бы предупредить!

Во-вторых, ответить на сообщение и звонок!

Мечусь от окна к окну, домофон продолжает пиликать. Снова и снова.

В какой-то момент осеняет догадка: возможно, это курьер. Я вытягиваю из окна шею, стараюсь разглядеть, как следует. Стоящий у машины, мужчина в темно-коричневой дубленке приветливо машет. Издалека видно плохо, но лицо как будто знакомое, и я нажимаю пару кнопок на домофоне. Все, как показывал муж.

Калитка отворяется. Накинув куртку и теплые кроссовки, выбегаю на крыльцо.

Навстречу уже спешат двое мужчин и женщина. На мгновение я жалею, что вообще подошла к домофону.

И тут узнаю одного из них: Никита Лапин, доцент, кандидат наук. Он вел у нашей группы лекции в магистратуре. На них хоть и не бронировали места заранее, но приходили исправно.

Высокий, статный мужчина лет тридцати пяти. Он так быстро говорит, что его лекции нередко превращались в мучения, но при этом на экзаменах над нами, бедными, Никита Андреевич никогда специально не издевался. Кажется, они с Данияром приятели. Может, он живет поблизости и часто заезжает на чай?

— Здравствуйте! — восклицаю я. А потом обращаюсь к Лапину: — Вы меня, наверное, не помните.

— Как же я могу вас не помнить, Карина Мусина! — улыбается он. — Моя любимая студентка, — и тянется обниматься. — Или уже не Мусина?..

Ох. Пора включаться в игру.

От его дубленки веет холодом, и я стараюсь отстраниться как можно скорее.

— Да, я взяла фамилию мужа. Теперь Карина Аминова. Если вы к Дану, то его нет. — Холод забирается под тонкие штаны и мне хочется скорее вернуться в дом.

Все трое переглядываются.

— Данияр женился. С ума сойти.

— Так это правда?

— Как вы это сделали? — пораженно шепчет женщина.

Я пожимаю плечами по возможности невинно, дескать, как иначе, я ведь такая милашка.

Глаза Лапина сужаются и он внимательно вглядывается в мое лицо. Он далеко не глуп, убедить его будет непросто, но я все-таки женщина, и я попытаюсь.

— На самом деле он очень классный, — расплываюсь в улыбке.

— Вы не против, если мы его подождем? Обещаю не забирать много времени у вашего медового месяца.

Секунду колеблюсь, но уступаю: Лапин из университета, они с Даном давние приятели. Будет странно, если прогоню.

— Разумеется. Только никак не могу до него дозвониться, чтобы сообщить о вашем визите.

— Второй день после свадьбы, а он уже работает?

— Ну вы же знаете Дана, его увлечение наукой как раз то, что меня больше всего в нем восхищало... поначалу. И продолжает восхищать теперь, когда я знаю его лучше. Хотя и ужасно скучаю по нему.

Ну и чушь. Ладно.

С Лапиным мы часто пересекались на семинарах, обсуждали какие-то темы, и я чувствую себя чуть спокойнее, чем рядом с вечно недовольным Ваней и слишком милой Анитой.

Но как же страшно проколоться.

Открываю дверь пошире и Флеминг пулей вылетает на улицу.

Сердце ухает в пятки!

— Извините! Я сейчас! — немедленно устремляюсь за кошкой, прямо по снегу, который нещадно забивается в кроссы. Гости-то шли по очищенной дорожке, а мне приходится бежать напролом.

Флеминг включает навыки разведчика, она как будто вообще не проваливается в сугробы. Потратив не меньше десяти минут на поиски этого монстра, продрогшая до костей и злая, как волчица, я возвращаюсь в дом.

Гости бродят по нему, словно хозяева. Причем женщина идет со стороны лестницы, что невольно настораживает — она ведь не поднималась на второй этаж? Не видела, что мы с Даном устроились в разных комнатах? Хотя, ученые странные, можно сослаться на его фишку.

Впрочем, наверное, мне показалось.

Лапин сидит за барной стойкой, рядом с ним недопитая кружка с какао и открытый ноутбук. Отсюда я не не могу видеть экран, и надеюсь, что он по-прежнему черный.

— Извините, Флемингу нельзя гулять, я не могла его там оставить. По крайней мере, хотя бы попыталась исправить ситуацию.

— Не поймали?

— Увы. Честно говоря, понятия не имею, что теперь делать.

Дан меня убьет.

— Он обязательно вернется сам, как проголодается, — успокаивает женщина. Ей на вид примерно за пятьдесят, пышная и энергичная, очень похожа на мою тетю, поэтому моментально вызывает расположение. — Меня, кстати, зовут Надежда.

— Как, вы разве не знакомы? — спохватывается Лапин. — Надежда и Виктор, мои дорогие коллеги. — Он также называет фамилии и перечисляет регалии. — Карина, теперь уже Аминова. Дан про нас разве не рассказывал?

Клянусь, однажды я натравлю на него всех своих друзей и близких разом и буду наблюдать, как выкручивается.

— Может и рассказывал, я могла забыть. Очень приятно познакомиться. Чай, кофе?

Пока я стараюсь делать вид, что прекрасно ориентируюсь в чужой кухне, гости продолжают изучать дом, и меня не оставляет зудящее, фоновое чувство, что они здесь впервые. Что было бы странно, ведь воспитанные люди заваливаются без приглашения только к самым близким, и я отмахиваюсь от беспокойства.

— Вы теперь с Даном работаете?

— Планируем начать. Мы живем здесь, и мне будет удобно добираться до завода. Прямо скажем, не терпится.

Я разливаю свежий чай по лаконичным белым чашечкам, и все собираются за столом. В буфете обнаруживаются пастила и печенье.

— Так не терпится, что вы даже восстановились в аспирантуре? — уточняет Никита Андреевич мягко.

Моргаю.

— Я и не бросала ее.

— Разве? — Лапин продолжает за мной наблюдать. — Кольцов лично рассказывал мне, что тебя... ничего же, что на ты? Что тебя чуть ли не вся кафедра уговаривала одуматься.

— Кафедра уговаривала, но ничего дельного не предлагала, — отсекаю я. На этих словах Надежда как будто фыркает, и я перевожу на нее глаза: — А Данияр предложил.

— Ну а что, — улыбается она. — Почему бы и нет? В науке иначе сложно добиться успеха. Нет ничего стыдного в том, чтобы стать протеже успешного мужчины.

Конечно, есть! Мы обе это понимаем, я немедленно ощущаю неприятную горечь на языке.

Что это? Вкус преданной мечты? Я тут же думаю о деньгах.

— Складывается по-разному, — отвечаю уклончиво, вежливо, как и положено хозяйке. — Вы ведь тоже женщина в науке, вам ли не знать.

— О, я прекрасно знаю. И мне стоило быть посговорчивее в годы Карины, — это она сообщает уже Лапину, и тот улыбается. — Глядишь, и кафедра бы нашла, что предложить.

— Данияр ценит мои успехи.

— Разумеется, — кивает Никита Андреевич. — Могу себе представить, как сильно.

— Что вы имеете в виду?

Они переглядываются.

Я сделала что-то не так? Все испортила? Но в каком моменте? В какой фразе?

— Карина, можно на ты, мы же договорились.

— В моей жизни было столько учебы и работы, что в мне вдруг захотелось просто стать его женой, — произношу мягко. — Но оказывается, я слишком сильно люблю свое дело. Вы ведь знаете моего папу, Игоря Мусина? Мы с детства читали вместе книги, обсуждали различные гипотезы. Я с трех лет ездила с ними в университет, слушала лекции.

До рождения Марата, когда стала нужнее дома. Лапин быстро кивает:

— Могу себе только представить. Значит, вы не следите за новостями и не знаете, каким проектом мы занимаемся сейчас?

Понятия не имею.

— Я была занята подготовкой к свадьбе, извините.

— Речь идёт об исследованиях в области онкологии, — говорит он спокойно. — О проектах, которые действительно имеют значение.

Смотрит на меня внимательно.

— У твоего мужа, при всём уважении, прекрасный бизнес. Даже моя мать не начинает утро без витамина D от «Аминов Биотек», — он явно шутит, но не улыбается.

Короткая пауза.

— Поэтому я был искренне удивлён, увидев заявку Данияра. Зачем забирать деньги у исследований, где на кону куда больше, чем коммерческий успех?

Он тоже претендует на программу. Вот оно что. Картинка мгновенно складывается.

— Насколько я понимаю, решение принимает комиссия. И критерии там одинаковы для всех заявок.

— Да, разумеется.

Он снова делает паузу. Подбирает слова? Я использую это время, чтобы сделать глоток и морально подготовиться к продолжению.

— Но если вдруг ты захочешь поделиться какой-то информацией… или помочь нам лучше понять сам процесс, то самое время это сделать.

Смотрит внимательно, без нажима, но неприятно. Я представляю, будто Марк рассказывает о своей новой игре и стараюсь придать лицу выражение: ничего в этом не смыслю.

— Вы о чем?

— Мы в курсе, как это выматывает: дедлайны, статьи. — Он помешивает чай. — В какой-то момент хочется не только признания, но и человеческого успеха. Хм. Ты ведь дочь Игоря Мусина. Насколько я знаю, человека с безупречной репутацией. И ты на него похожа.

— Спасибо.

— Я тебе расскажу, как это бывает. Однажды попав под чужую тень, выйти на свет может оказаться невозможным.

Не нужно рассказывать, я понимаю, о чем он. Как бы я теперь ни старалась, сколько бы усилий не приложила, войду в историю лишь как бывшая жена Аминова. Пара лишних дат в Википедии на его странице. Можно было вообще не учиться. Сердце колотится в горле.

— Вам пора, — поднимаюсь из-за стола, они все трое сидят неподвижно. — Наш разговор ушел не в то русло и мне не по себе.

Не двигаются. Лапин лишь чуть наклоняет голову, как на экзамене:

— Мы дождемся Данияра. Нам нужно поговорить лично.

Я медленно подхожу к мобильнику, который оставила на кухонном гарнитуре, а там три пропущенных и сообщения:

Дан: «Какие еще друзья? Мои друзья не приходят без приглашения».

Дан: «Я сейчас приеду».

— А вот и муж звонит, — произносит Лапин, вглядываясь в экран своего телефона. Следующую фразу он бубнит под нос: — Разблокировал меня, надо же.

— Вам придется покинуть дом или я вызову полицию, — мои слова звучат абсурдно резко. И загулявшая кошка уже не кажется столь сильной проблемой.

Данияр его блокировал, а я пустила в дом!

— Карина, я вас напугал? — хлопает ресницами Лапин. — Извините, не было в планах. Вы меня не так поняли. Мы просто подождем вашего дорого мужа.

— Извините, я сейчас.

Выхожу в коридор и перезваниваю Дану, он берет трубку сразу же, и я выпаливаю:

— Привет. Слушай. Тут Лапин. Надежда и Виктор, чьи фамилии я... забыла. Ждут тебя.

— Они в бешенстве?

Хмыкаю. Его голос не звучит резко, и я немного выдыхаю. Выглядываю из-за угла:

Такие спокойные. Сидят, пьют чай, Лапин тянется за очередным куском пастилы.

— Вероятно, да.

— Я сейчас приеду, минут десять.

— Ладно.

— Потерпи, хорошо?

— Да. Конечно.

— Свари им мой лучший эфиопский кофе. В верхнем ящике слева.

Пара секунд тишины.

— Умеешь?

— Соображу.

— Хорошо. Я еду.

— Не гони сильно, любовь моя, — произношу погромче.

И возвращаюсь к гостям.