Формула влечения

Глава 34

Я морожу Данияра целую неделю и планирую продолжать это делать весь следующий год.

На полном серьезе.

Стыдно признаться, но этот скучнейший зануда начал мне сниться, и я понятия не имею, как смотреть ему в глаза после того, что делала ночью.

Какой низкий прием! Удар буквально ниже пояса!

Кстати, про область ниже пояса — в каждом сне мы не задачки решаем, как можно догадаться, а занимаемся сексом. И если обычно я не запоминаю сновидения, они стираются из памяти буквально через секунду после пробуждения и не вызывают вопросов — мозг как сумел, так и обработал полученную за день информацию, не нам его судить. Но почему-то все, что связано с мужем — остается со мной на день, изрядно смущая.

Наваждение.

Он вообще мне никогда не нравился! Что бы там Максим ни навыдумывал, я не вздыхала по преподу, не мечтала о нем и уж точно не фантазировала о его аппарате в штанах.

Каждый сон начинается с того, что Дан стягивает майку, демонстрируя свои кубики и грудные мышцы, покрытые густыми темными волосками. Я прижимаюсь ладонью к его горячему животу с таким восторгом, словно только этого мне и нужно.

Пытаюсь сопротивляться Формуле.

Но шансы уцелеть тают с каждым днем, потому что Аминов то цветы пришлет, то сообщение напишет. Слишком много положительных коэффициентов. Как отвратительно иметь математический склад ума.

Я просто в отчаянии!

Он пишет мне: «Пришли результаты: лиса была здорова, можешь возвращаться».

Флеминг, следовательно, не больна, и у меня не остается ни одной причины избегать дома в лесу.

Пишу ему: «Бедная лисичка».

Дан: «Это был самец, земля ему пухом. За тобой заехать или сама доберешься?»

Дай мне время перестать тебя хотеть, глупенький.

Я: «У меня есть дела здесь, позже напишу».

Дан: «Какие еще дела?»

Давай переждем мою овуляцию по отдельности, е-мае!

Я: «Ты на меня давишь!!!»

В общем, целую неделю я кормлю его завтраками. Также за это время я успела переработать код одной из программ «Биотека», урезав его в два раза, тем самым значительно уменьшив время обработки информации. Учитывая количество данных, это должно значительно помочь Дану и его фагам.

Мне даже самой нравится, как получилось. Программа была написана кривенько-косенько: местами безупречно, местами с кучей костылей, но как же ровненько она выглядит сейчас!

Неделя, в общем, пролетела на одном дыхании.

Если не считать постоянного вожделения, которое то и дело возвращало мыслями к мужу. И когда он начал у меня ассоциироваться с близостью, а не деньгами? В какую секунду это происходит?

Прикрепляю плакат на стену и расписываю нашу с ним Формулу в подробностях.

Ну почему он?!

Почему-у-у этот серьезный татарин в моих мыслях теперь круглосуточно?

Ужасно страдаю в субботу вечером одна. Думаю о нем, думаю.

Ревную зачем-то.

Нелогично. Ну какая же я страдалица, все не слава богу.

Кстати, его презервативы лежат в той же тумбочке, в том же количестве.

И... просто ради эксперимента я притаскиваю их на кухню. Обшариваю кладовку в поисках рулетки. Достаю из холодильника мандарины, которыми питаюсь в последние дни, зачем-то прихватываю огурец... Нахожу значение по таблице и, отдавая дань банальному любопытству, принимаюсь за измерения. Ого.

Уф.

Солидно, Данияр Рамильевич, коли не врешь. Будем, как говориться, знать на будущее.

И еще сильнее ревновать тебя к твоей актрисе, с которой выходит новый сериал, отчего ее лицо ну просто везде теперь и всюду! Простите пренебрежительный тон, но отчего-то я буквально умираю от ревности в последнее время.

Именно в тот момент, когда я страдаю и сверяюсь с огурцом (исключительно в научных целях, для, так сказать, большей наглядности) в дверь звонят.

Если это опять подарки от мужа, я расплачусь. Дан не совершает ошибок, не бесит и даже пахнет славно. Поправляю свежие цветы в вазе и иду открывать.

Заглядываю в глазок. Замираю и отхожу.

О нет.

Волнение усиливается многократно. Я немного теряюсь, как бывает, когда о чем-то много думаешь, а потом получаешь в руки.

Данияр вновь стучится, и мне не остается ничего другого, кроме как открыть дверь.

Приехал. Холодный с мороза. Как всегда собранный и внимательный. Одет просто, но стильно — темно-коричневый бомбер, белая футболка и широкие брюки — сидит это все на нем замечательно.

— Привет. Что-то случилось? — поправляю свою красную пижамку.

Он оглядывает меня с головы до ног, задерживаясь на коротких шортах.

— Привет. Что у тебя случилось? Ты почему домой не приезжаешь? — Он вновь начинает с претензии, что всегда в нем отталкивало, пока я не узнала, сколько в нем живет терпения.

Как будто не без труда поднимает глаза выше. Собственно туда, где мои, добавляет:

— И почему так долго открываешь?

— Ты чего это хрипишь? Заболел?

— Нет. С улицы, — прокашливается.

Закрывает за собой дверь. И теперь нам ничего не мешает пялиться друг на друга.

— Я... подумала, ты откроешь своим ключом. Кто-то неизвестный приперся на ночь глядя, а я никого не ждала. Поэтому вообще не собиралась открывать.

— Ясно. Так почему домой не едешь?

Ну вот. Он снова использует это слово, и мое сердечко разбивается.

Фиктивные отношения с ним дают мне все, о чем я только могла мечтать.

Ну, или почти все.

— Потому что... — эм, что бы сказать? — Ты что, специально приехал, чтобы спросить?

— Я подстригался тут недалеко, и заскочил.

Волосы и правда выглядят короче, чем неделю назад.

— Ясно. Ты же меня не контролируешь? — прищуриваюсь обличительно.

— Ты мне шлешь отписки. Я же вижу. Значит, надо лично увидеться.

Разувается и снимает куртку. Я же приподнимаюсь на пальцы и нервно покачиваюсь.

— Ты что, собрался здесь ночевать?

— У тебя были какие-то планы, в которые я не вписываюсь? — очевидно сердится.

— Да нет, просто...

— Что ты замышляешь за моей спиной, Карина? — говорит прямо и смотрит в упор. — Ты общалась с Лапиным? — Дальше он перечисляет еще несколько фамилий, которые кажутся знакомыми, но ничего мне не говорят. — Или виделась со Скворцовым? Какая-то проблема возникла? — скрещивает руки на груди. — Мне важно понимать, что происходит. Поэтому выкладывай цель этих шпионских игр.

Мои глаза округляются так, что аж больно.

— Ни с кем. Я дома сидела. С мамой пару раз встречалась, но там ничего такого. Я твою программу переписала! Ты вообще понимаешь, сколько на это ушло времени?

— Так какого дьявола мы в разлуке? — на его губах возникает саркастическая улыбка.

— Я тебя не предавала, если ты об этом.

— Зачем прячешься?

— Ты сейчас слишком жесткий, чтобы продолжать разговаривать.

Он опускает руки и слегка сбавляет тон:

— Причину назови, я все равно же узнаю. Скажи честно, и мы разберемся.

— Да пошел ты!

— Ты серьезно меня посылаешь? — взрывается. — За что?

— Просто прекрати строить из себя ревнивого мужа!

— Я переживаю, что ты отдаляешься.

— Да господи!

Я от тебя уже без ума и это усиливается с каждым твоим словом!

— Карина, что происходит?

Пауза.

— Я о тебе думаю! — выпаливаю в лицо. Ну что теперь сделаешь? — Слишком много думаю! И нам надо срочно снизить количество встреч!

Он захлопывает рот. Кстати, довольно забавно, вот только смеяться не хочется. Потому что его взгляд при этом становится острее. Данияр впивается им в меня, он как будто хочет проникнуть в мою голову, прочитать там что-то. Умеет он так смотреть, что душа скручивается, соки из нее выжимаются.

— Еще и обиделся! Я же сказала, что не предам тебя. Слово дала, программы твои, написанные пьяным хромым индусом во время прихода (ей-богу это так, код то идеальный, то корявый), чиню. Мне просто надо немного времени, чтобы...

Резко замолкаю, пытаясь сдержать все те молнии, что сверкают внутри. Дай мне отталкивающий фактор, дай мне что-то, что убьет влечение! Оскорби меня! Накричи!

Молчит.

Если бы мой бывший молчал хотя бы в четверть так же часто, я бы может до сих пор была в отношениях. Но тот за словом в карман не лез, и я была часто на грани.

Поясняю терпеливо:

— Ты в прошлый раз дал понять, что хочешь меня и сладко при сладко целовал. Думаешь, я вообще никак на такое не реагирую? Не думаю о тебе потом? Ты меня волнуешь. И это происходит прямо сейчас! Нам не стоит пока видеться.

Он хмыкает и произносит:

— Но это не помогает, Карина.

— Что именно?

— Не помогает не видеться. Теперь ты мне снишься, — он разводит руками. — И я бы хотел это прекратить, если возможно.