Формула влечения

Глава 39

— В каком смысле познавательная? — его голос звучит по-прежнему легко, но теперь в нем отчетливо слышится нотка напряжения. Моя способность читать мужа становится феноменальной. Интересно, во всех парах так?

Смотрю в глаза, почти не дрожу и говорю мягко, чтобы ни в коем случае не решил, что настроена поругаться:

— Обсудили нелегкую судьбу Аниты.

— Таких, как она, тысячи, — отвечает нейтрально. — Проблема известная.

— Да, но она твоя подруга, и это все меняет. Кстати, не знала, что у них с Ваней отношения.

— Они каждую неделю сходятся и расходятся. Тут смотря в какой момент уточнить. Два кролика-социофобика.

— Понятно. Он с самого начала был в курсе нашего с тобой уговора? Я думала, никто не знает.

— Он никому не расскажет, — Данияр все еще обнимает меня. Обхватывает лицо, и целует в губы.

Я отвечаю быстро и сухо, не готовая продолжать, он это улавливает и ослабляет хватку.

— Я по тебе скучал. Это первое, что хотел сказать, когда увижу.

— Тоже скучала, — освобождаюсь и присаживаюсь за стол. Он так и стоит рядом. Продолжаю: — Ты зря ему доверяешь. Допускаю, парень он хороший, но на эмоциях может сболтнуть. Как, например, мне сегодня. Что если бы я психанула?

— Ваня максимально заинтересованное лицо.

— В том-то и проблема, Дан. У него не получается держать маску, он реагирует на то, что происходит.

— Я понял, спасибо, что сказала.

— Моя жизнь тоже под ударим!

Думаю о маме и братьях.

— Скрыть бы не получилось, — произносит задумчиво. — Он слишком хорошо знает меня и проект, и он бы ни за что не поверил во вспыхнувшие чувства.

Почему-то это так сильно ранит, что я беру паузу перед следующей репликой, дабы отдышаться.

— Ты мог бы с самого начала сказать, что он в курсе. Я чувствую себя полной дурой и дешевой актрисой.

Присаживается на корточки и смотрит снизу вверх.

— Как тебе завод? — спрашивает.

Да, самое время обсудить завод.

— Очень круто и значительно. Мой научрук готов мне отлизать, лишь бы попасть сюда. Ой, вышло грубовато, я бы не согласилась все равно. Не беспокойся: он старый, — сверкаю глазами.

Данияр прищуривается. Как-то сразу хищно и злобно, и я осекаюсь: надо осторожнее провоцировать. Не забывать, что взрослые дяди тут пилят сотни миллионов. Но уж очень хочется отомстить.

— Он бы с радостью до тебя дотронулся, если бы ему кто-то позволил, — отвечает вполголоса, но я ощущаю озноб и немного ежусь.

Данияр не отстраняется ни на миллиметр, продолжает:

— Ты расстроилась из-за Вани? Я с ним поговорю. Он чертов ипохондрик, я не планировал оставлять вас наедине, он проявил инициативу.

— Забей, знаю и знаю.

— Карина, — он снова смотрит в глаза. — Ты сказала, что завод выглядит внушительно. Что если я скажу тебе, что именно ты здесь самый умный человек?

Усмехаюсь, а потом и вовсе хохочу! Господи, он издевается?! Но на красивом лице (а мне оно теперь кажется именно таким, все пропало!) ноль эмоций. Смотрит пристально, а в глазах все та же бездна. Она затягивает, словно спираль, одновременно пугая до чертиков. Как будто в его голове прямо сейчас обрабатывается тысяча идей. Именно этот взгляд напугал меня до смерти на той первой лекции. И сейчас эффект, честно говоря, мало отличается.

— Я ни за что в это не поверю.

— Напрасно.

— Я просто хочу денег, ты об этом знаешь. Много красивых денег, — почти с горечью. — И нескучную замужнюю жизнь.

— Все будет. Твоя Формула работает. Мои фаги будут работать. У нас все получается.

— Да, определенно.

Некоторое время молчим. Он так и смотрит снизу вверх, я на свои руки.

— Извини, что не сказал про Ваню и Аниту. Они стояли у истока завода, больше никто не знает, я даю тебе слово. Скажу как есть: я подумал, ты решишь, что раз знают мои друзья, можно рассказать и своим. А твоим я не доверяю.

— Да нет, понятное дело: ты проверял меня. У нас ведь могло ничего не получиться. Ты поступил правильно. — Просто я думала, это наш с тобой секрет. Ладно.

Ладно.

И продолжаю:

— Мне ее жаль.

— Не стоит драматизировать. Она не больна, и не заразна. Просто в ее случае лечение проходит сложнее. Не превращайся в Ивана. Я не просто так держу его подальше от прессы.

Оля приносит кофе, и Данияр поднимается. Сцена, которую она увидела, невозможно милая, думаю, к вечеру весь завод только и будет говорить о женщине, перед которой Аминов вновь и вновь преклоняет колено.

— Ты хорош, — бормочу я, когда он возвращается за стол.

— Ты о чем?

— Обо всем. Просто хорош.

— Звучит как будто ты разочарована.

— Отнюдь. Восхищена. — Вдох-выдох, и я достаю ноутбук. — Займемся работой? Я тут кое-что покрутила, думаю, тебе понравится.

Остаток дня проходит... шумно. Данияр дает час прийти в себя, после чего созывает коллег в конференц-зале и представляет меня как новое важное звено в команде. И свою жену.

Здесь пицца, шарики и шампанское. Очень уютно и даже по-семейному. То и дело раздаются аплодисменты, и я даже жалею, что так долго отказывалась ехать.

А когда мы едем в поселок, меня ждет еще один сюрприз.

Нет, это не стая лисиц, как пошутил Данияр.

Наш дом виден издалека, потому что сверкает сотнями огней. Чем ближе мы, тем отчетливее я понимаю, что это новогодние украшения.

Другие дома тоже украшены, но далеко не так, как наш. Он действительно выделяется.

Весь в фонариках! Золотые олени на крыше, веселые праздничные венки на заборе. Это красивее, чем в новогодней рекламе кофейной газировки. И у меня дух захватывает.

— Серьезно?.. Данияр, я глазами не верю! — шепчу растроганно. — Ты решил таким образом отпугнуть диких лисиц?

— Типа того.

Двор тоже украшен, а в доме, в самом центре гостиной, лежит на боку елка. Рядом сидит довольная Флеминг, и мы смеемся, потому что очевидно, чьих лап это дело.

Неприятный разговор с Ваней снизил влечение, и с этим нужно что-то делать. Данияр открывает бутылку шампанского, а я включаю новогоднюю музыку и открываю первую коробку новогодних игрушек.

Мы разыгрываем настоящую семью. Делаем то, что я обожаю больше всего на свете: готовимся к новогодней ночи вместе. Я смотрю на то, как он накручивает не елку гирлянды и в носу щиплет, Делаю фотографии для друзей, а потом долго их пересматриваю. Не спится. Ночь на дворе.

Думаю об Аните и ответственности, которую он тянет. Только не влюбись в него, Кариша.

Не втрескайся по уши!