Формула влечения

Глава 47

Теперь точно провал.

Но я позже подумаю чего он будет нам стоить.

— Без комментариев, — говорю в одну из ближайших камер. — Интервью о витаминах, к которому я готовилась, закончено. Ну а слезы... что слезы? Вы слез не видели? У всех бывает!

Сабира окликает. Зрители просят продолжить. Плевать.

К черту их всех, у меня в груди кровоточащая рана. Я живой человек, а не тема для хайпа! Мы с мамой спешим за кулисы.

— Сколько раз с Игорем было то же самое! — причитает она, разнервничавшись. Мы спускаемся по лестнице, ступенька за ступенькой, выход все ближе. — Разные конференции, разные зрители, итог один. Столько надежд, а потом апатия ко всему. Как я была против олимпиад, на которые он тебя таскал. Как ненавидела все эти лживые лица!

— Мам... — окликаю я.

— Я так боялась, что они и тебе жизнь испортят!

— Мам... — шепчу жалобно.

Не помню, как мы добрали до парковки, где я оставила машину. Ноги привели автоматически. Лишь забравшись в салон, медленно выдыхаю, и начинаю с главного.

Она рядом. И она знает. И сейчас именно это имеет значение:

— Мам, прости меня, пожалуйста. Если это вообще возможно...

— Перестань нагнетать, торопыжка. — Она грустно улыбается, а потом притягивает к себе, и я снова плачу, пока она поглаживает по голове, баюкает, словно маленькую. Словно не я наворотила дел, а кто-то другой. — Я так боялась, что они все тебя сломают, что в какой-то день, после череды разочарований, из твоих глаз исчезнет блеск, который я так люблю. И который... — продолжает со вздохом, — когда-то так любила у Игоря. Мне хотелось, чтобы ты была беззаботной девочкой. Простой и счастливой. И чтобы ни одна сволочь не посмела обломать твои крылья.

— Мама... мне очень-очень жаль! Что ты узнала так, я должна была рассказать раньше, я пыталась, но...

Но от одной мысли, что придется лгать в глаза маме о Данияре, внутренности болели все разом. Как я могла ей сказать, что влюбилась в него и что счастлива, когда это неправда? Она бы приглашала нас в гости снов и снова, она бы старалась ему понравиться, и он бы тоже ей лгал в глаза, как обычно хладнокровно, думая о своей чертовой науке, Аните, а может и Еве. От одной мысли об этом меня тошнило.

А может, она бы раскусила меня в первую же секунду, и мне бы пришлось лгать еще отчаяннее и наглее. Или даже поссориться с ней...

Я нашла миллион отговорок этого не делать.

— Это моя вина, Кариш, — говорит она запросто, и я поднимаю глаза.

— Нет. Не-е-ет, не правда...

— Наш с Игорем развод потряс и тебя, и Маратика и Маркушу. Вы все трое потерялись, как будто заблудились в темном страшном лесу. Я... знаю это ощущение, Кариш. Тоже блуждала долго, жила словно в сне... ох, последние лет пять точно. Не понимала, кто я и что делать дальше. Но у меня всегда были вы трое — яркие маячки на черном небе, — она улыбается, и мне становится тепло. — И я всегда знала, куда мне двигаться. Зачем просыпаться утром. Благодаря вам, передо мной ни разу не вставал вопрос, правильно ли я живу свою жизнь. И ни одного дня я не чувствовала себя одинокой.

— Мама... — я могу лишь хныкать, вдыхая запах ее духов, который не менялся уже лет двадцать. — Я давно не ребенок.

— Для меня ты всегда будешь ребенком, сколько бы тебе не было лет. Мне жаль, что в какой-то момент ты почувствовала, что не можешь довериться мне. Это только моя ошибка. Взрослым тоже бывает непросто, и мы тоже ошибаемся.

— Нет-нет, ты не права.

— Давай договоримся: наши с тобой отношения — это моя ответственность, — говорит она строго, и я невольно подбираюсь. — Когда у тебя будут свои дети, моя девочка, отношения с ними — будут целиком на твоей совести. Договорились?

— Договорились... Но как ты узнала об интервью?

— Игорь рассказал. Его попросили дать комментарий, желательно разгромный, и он, конечно, отказался и сразу же позвонил мне. Ты, наверное, никогда не смотрела это шоу, а я его хорошо знаю. Я тут же обратилась к, — крохотная заминка, от которой забившееся вновь сердечко ощущает укол, — Сереже, а его брат знает одного из операторов, и тот договорился о месте в массовке.

Сережа — это ее мужчина. Значит, они продолжают встречаться. О нет, мы сделали все, чтобы мама скрывала от нас свои отношения. При этом и Сергей, и она — готовы были помочь мне.

— Вы общаетесь с папой? — шепчу робко.

— Только по поводу детей, ему все еще... слишком больно. Но как только он узнал о твоем замужестве, сразу позвонил мне. Потому что сам как не знал, что чувствует, так до сих пор и не знает. Ни по одному личному вопросу. Папа, конечно, недоволен Данияром, и я сразу догадалась, почему ты не решилась никому из нас довериться.

Пытаюсь возразить, но мама перебивает:

— Дочка, когда и кем папа был доволен? Хотя бы одним человеком в мире?

— Эйнштейном и Ньютоном?

— Я имею в виду из современников.

Мы обе грустно посмеиваемся.

— Несмотря ни на что, я была рада, что ты нашла близкого человека в этот непростой для тебя период. И ждала, когда ты наберешься смелости и представишь мне своего красивого молодого человека.

Грустная улыбка растягивает губы.

— Не знаю, что сказать. Я раздавлена.

— Даже если бы папа не рассказал, я бы все равно догадалась. Ты изменилась, Кариш, — она улыбается: — похорошела. Глаза загорелись. Я сразу поняла: моя Карина влюбилась. Наконец-то по-настоящему.

— Поначалу он мне не нравился, я хотела насолить Максу и...

— Не думаю, — она качает головой. — Я тебя воспитывала девушкой, которая никогда не поставит чужие интересы выше собственных. И уж тем более месть какому-то там фитнес-тренеру, — фыркает она, и я смеюсь.

Заглядываю в зеркало, а в отражении, ожидаемо, панда. Вытираю салфеткой слезы, круги под глазами, замечая, что на парковке скапливается народ, на нас поглядывают.

— Поехали отсюда.

В квартире Данияра никого, и я ощущаю болезненную смесь из разочарования и облегчения. Хочу и одновременно боюсь увидеть его.

Мы вновь обнимаемся с мамой, да так, словно несколько месяцев не виделись. В каком-то смысле так и есть: все это время у нас были серьезные секреты друг от дружки.

— Не знаю, правда это или нет, — мечусь по кухне, заламываю локти, пока мама изучает содержимое шкафов. — Поначалу было все равно, скучает он по ней или нет. Не понимаю, почему они продолжают видеться. И как часто, если он дарит ей драгоценности. Наверное часто, раз даже не камеры попало.

— Спроси напрямую.

— А если солжет? Так. Минуту.

Несусь в кабинет, а там на столе, ожидаемо, его ноут. Возвращаюсь с ним в кухню, включаю. Пальцы зависают над клавиатурой — я задумываюсь всего на секунду и ввожу десятизначный пароль. Однажды, на заводе, я никак не могла подцепиться к серверу «Биотека» и Данияр в ожидании сисадмина дал мне свой ноут, вместе с паролем. Ноутбук был другой, конечно, а пароль... опа, тот же самый. Ошибка, Данияр, фатальная ошибка в сфере безопасности — нельзя использовать одни и те же пароли.

Данные «Биотека» отсюда не скачать, разумеется, но личный почтовый ящик открыть можно. Быстро листаю письма.

Сплошные рабочие переписки, тоска-а-а.

Вообще ничего интересного.

Я даже заглядываю в удаленные — спам да реклама. Типичная скучная жизнь типичного Данияра.

Бормочу: «Слава богу, слава богу, мой хороший».

Эмоции берут верх, голова кругом и я вламываюсь в его мессенджер — там то же самое: ноль сюрпризов. Несколько рабочих чатов, переписка со мной, Ваней и еще парой коллег. Чат с Евой тоже есть, но он не обновлялся с восьмого июля когда она просила отправить ей некоторые личные вещи, и болтается внизу.

Выше я читать не стала, это меня не касается. Боль ради боли — не мой выбор.

Стоп. Логично: он бы не стал с ней переписываться, зная, что телефон можно взломать.

Возвращаюсь к почтовому ящику, еще раз пробегаюсь по письмам, и резко останавливаюсь на одном из них.

Самое обычное письмо от секретариата конкурсной комиссии, каких множество с просьбами уточнить какие-то там данные.

Я задерживаюсь на нем лишь потому, что оно датировано днем, когда мы впервые занимались любовью.

Разумеется, я помню дату. Дан тогда обрушился на меня вихрем. Напихал претензий: «Так какого дьявола мы в разлуке?»

В разлуке... Это было так романтично.

А потом заявил: «Не помогает не видеться. Теперь ты мне снишься. И я бы хотел это прекратить, если возможно».

Прекратить было невозможно, у нас не осталось другого выхода, нежели заняться любовью. Он наплевал на натюрморт в кухне и не отпускал меня из объятий всю ночь. Закусываю губу, вспоминая моменты. Я была уверена, что он с ума сходит то ли от меня то ли от длительного воздержания, потому что люди, которые в порядке, так не трахаются. И не отказывала ему.

Открываю письмо.

Тема: Запрос дополнительных сведений по заявке бла-бла-бла.

Очень много стандартных фраз, которые читаю по диагонали.

«Уважаемый Данияр Рамильевич!

В рамках проведения экспертной оценки заявки номер бла-бла-бла... было принято решение.... о необходимости уточнения отдельных сведений...

В связи с вышеизложенным просим вас в срок до 15 января... дополнительные пояснения и материалы по следующим пунктам:

1 Уточнить роль супруги, Аминовой Карины Игоревны, в реализации заявленного проекта, включая предполагаемый функционал, зоны ответственности и вклад в достижение заявленных результатов...

2 Предоставить сведения о профессиональной квалификации Аминовой К. И., релевантной тематике проекта...

3 Подтвердить соответствие заявки критериям конкурсного отбора, в том числе положениям, касающимся категории «семейные заявители», в соответствии с Положением о конкурсе.

Обращаем внимание, что запрашиваемая информация носит уточняющий характер...

Дополнительные материалы просим направить в электронном виде через личный кабинет участника конкурса.

В случае возникновения вопросов...

С уважением, Секретариат конкурсной комиссии Программа «Биомед-2030».

Ох.

Откидываюсь на спинку стула.

Значит, кто-то сделал донос. Комиссия не поверила в брак и потребовала подтверждений. Им нужны были весомые доказательства. Конечно, они не имели права требовать, чтобы мы прислали им запись нашего секса, что одновременно и плюс и, впрочем, минус. Нужно было как-то укрепить отношения.

Утром он получил это письмо, а вечером был у меня с безумными, отчаянными глазами.

— Что там? — спрашивает мама, заваривая чай. Запах мяты приятен, но его недостаточно, чтобы успокоиться. — Еще какие-то проблемы, Карина?

— Да нет, все правильно. Очень логично.

Мозг уже выстроил алгоритм, остается лишь пробежаться по нему.

— Мам, мы можем поехать домой, пожалуйста?

— Не будем ждать Данияра и его объяснений?

— Хочу все обдумать. Надо домой, иначе натворю глупостей.

— Поехали, конечно. Иногда нужно отложить разговор, чтобы остыть и не наломать дров.

Закрываю крышку ноутбука и поднимаюсь, но не успеваю сделать и пары шагов к выходу, как раздается щелчок замка. Входная дверь хлопает, и холодок пробегает по коже.

Мы с мамой переглядываемся.

— Это он, — шепчу я.

Потому что ключи есть только у меня и Данияра.