Формула влечения

Глава 40

Два месяца спустя

— Нет, он не спешил, — произношу загадочно. — Хотя... я бы поехала с ним в номер после первого же свидания, настолько было хорошо.

Подружки умиляются и тянут:

— Так романтично...

Самый высокий этаж известного отеля, сумасшедший вид, море шампанского — Данияр решил спустить на запоздалый девичник кучу денег. А еще, кажется, он порядком устал от моих вздохов.

В последнее время хитросплетения безумных мыслей стали походить на морские узлы — сложные и тяжелые. Голова пухла. Что бы я ни делала, они затягивались сильнее, а разрубить — не хватало духу. Соня решила, что Данияр потерял совесть, загрузив меня работой (что в общем-то недалеко от правды), и настояла на вечеринке. Как бы я без нее справлялась?

Поначалу я планировала пригласить подруг домой, но не решилась. И вот мы, разомлевшие после сауны и массажа, поднялись в просторный номер, слушаем музыку и сплетничаем. В первую очередь всем, разумеется, интересен мой муж.

— Он не то, чтобы романтик, — тяну я, а потом сдаюсь и поясняю: — Вообще-то по мнению Данияра поцелуи — это контролируемый обмен инфекциями через слюну. То есть мы как бы провакцинировали друг друга, выждали пару недель — и лишь потом пошли дальше.

О да, двух месяцев жизни под одной крышей оказалось достаточно, чтобы отловить пару сотен его тараканов. Но вообще, для человека, который на протяжении жизни изучает бактерии и вирусы, а в последние пять лет и вовсе только и делает, что заражает, лечит и хоронит мышей — этот мужик неплохо держится.

— Но по итогу вы провакцинировали друг друга везде?

— И не по разу. Мы оба крайне серьезно подходим к вопросу здоровья, — шучу я, и все смеются.

Соня обнимает за плечи и счастливо вздыхает. Скучаю по ней. Каждый день тоскую по счастливому времени без запретов и тайн. Она сейчас редко пишет. Я в общем-то тоже, и ни одной идеи, как исправить ситуацию.

Официант под наши визги и крики закатывает в номер тележку с закусками и шампанским. А через минуту звонит Данияр. Девчонки замолкают, слушая наш разговор.

— Да, любовь моя?

— Я на месте, — отвечает, усмехнувшись, — спустишься или мне подняться?

Конечно, ему подняться! Слишком весело, чтобы упустить такую возможность, и я сдаюсь под напором девчонок.

— Ждем тебя в номере.

Дальше зажимаю уши из-за визга и криков!

— Я ему все выскажу! Нет, минуту, — Соня выпивает залпом бокал игристого. — Вот теперь я готова с ним встретиться!

Сгибаюсь пополам от хохота.

— Мне все еще кажется, что это не по-настоящему, и в номер зайдет какой-то другой Данияр, — говорит кто-то из девчонок. — В голове не укладывается.

Стук.

Молчание.

Я поправляю халат и под хихиканья подхожу к двери. Открываю, вижу его и обмираю. Снова обмираю, как и всегда, как и каждое гребаное утро, когда спускаюсь в гостиную, и думаю, а вдруг там будет «какой-нибудь другой Данияр?», но там всегда он, занятый приготовлением завтрака. Агония, в которой варюсь, и которую так отчаянно пытаюсь продлить.

Он улыбается. Рецепторами считываю тепло в глазах. Всегда одно и то же особенное тепло, на которое умудрилась подсесть. Он держит в одной руке пакет с платьем, которое случайно забыла дома. В другой — огромный букет красных роз.

— Вау. Это кому? — шепчу обескураженно и самую каплю раздраженно. Перестань выпендриваться перед моими подругами. Комиссии тут нет!

— Маме моей, кому же еще, — отвечает, скользя грустным взглядом по пятнистому халату.

Хм. Его мама больше интересуется пингвинами, чем жизнью сына, принимаю цветы.

— Зайдешь?

Бросает настороженный взгляд в глубину номера — мы все в тех самых особенных халатах с животными принтами. Можно было, конечно, сделать фотосессию в отельных белых, но разве в ней было бы что-то-особенное?

— Вот это да, — тянет тактично.

— Данияр Рамильевич, здравствуйте! — кричит Соня, на ней халат под зебру. — Вас-то мы и ждем!

Он мужественно делает шаг вглубь номера, будто браконьер-охотник.

— Добрый вечер, девушки. Вижу, отдых в самом разгаре.

— Ты думал, на нашем сафари только тигрица-львица обитает? — вопрошаю я, и он смеется.

— Да, но фауна, оказывается, поражает разнообразием.

— Данияр любит однотонные приглушенные тона, — поясняю я полушепотом, но так, чтобы все услышали. — Строгий стиль. Олд мани и прочую тоску.

— Где тоска, и где Карри, Данияр!

— Я привыкаю, Карина знает, у меня почти получается, — бормочет он, и я улыбаюсь до ушей. — Девушки, у меня есть тост: за Карину. Действительно яркую звезду, без которой жизнь — тоска.

— Полная тоска!

Очередной глоток для Сони становится последней каплей.

— Данияр Рамильевич! — восклицает она возмущено. — За что вы меня так мучили? Скажите честно! Сейчас самое время!

— Я буду за него сражаться, р-р-р! — делаю движение рукой, словно когтистой лапкой. Загораживаю собой. — Сонь, он, наверное, не помнит.

В глазах девчонок одновременно смятение, любопытство и восхищение. Все эти эмоции усиливаются, когда Дан обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— Помню. София, вы были перспективны, но ленивы. Пусти я ситуацию на самотек, вы бы не усвоили программу. А так — ночью разбуди, сориентируетесь. Ведь так?

— Я была перспективна, слышали? — веселится Соня.

Испытав что-то болезненное, смутно напоминающее ревность, я оборачиваюсь и обвиваю его шею руками.

— А я? Не казалась тебе перспективной? Ты не задал мне ни одного вопроса. Ни разу.

— Вообще-то задал, но ты не ответила.

Он про первую лекцию.

— Ты что, обиделся тогда?

— Нет. Ты сказала, что я не задал ни одного вопроса, я тебя поправил, что задал.

— Я про экзамены.

— Ты и так все знала. Зачем было тратить время?

— На меня?

Пульс мгновенно взлетает.

— Нам обоим на предмет.

— С чего ты вообще это взял?

Он смотрит в глаза. Девчонки делают вид, что увлечены видом из окна. Черт.

Через минуту мы целуемся в коридоре отеля. Целуемся жадно, словно неделю не виделись и нам срочно нужен отдельный номер. Его ладони летают по моей спине, я забираюсь руками под его футболку и щипаю, царапаю лопатки — он прется от этой ласки. Ничего особенного, в общем-то, не слишком уникально, но Дан иногда аж стонет. Сейчас тоже реагирует, прикусывает мочку уха. Протискивает ногу между моих, и я, застонав, прошу его остановится. Безумие.

Каждый раз, когда мы занимаемся сексом, я вспоминаю, как решила держать дистанцию после того разговора с Ваней. Три раза ха! Установила правила, чтобы не рвать душу. Составила алгоритм поведения. Настроя хватило на сутки, и в Новогоднюю ночь все снова случилось. Боже, как мы трахались, я думала, это последний раз в жизни. И потом два месяца на одном дыхании. В агонии, счастье и лжи.

Утром принимали душ вместе, он вернулся после тренировки, а я к нему проникла. Целовались и ласкали друг друга. Он довел меня до пика пальцами, а потом я довела его. Обычное семейное утро.

— Прости, — от отрывается. — Девичник у тебя, а я завелся.

Тяжело дышу.

— Потому что я не идиотка? — сама отвечаю на собственный вопрос. — Поэтому ставил экзамены, да?

Он кивает.

Ну конечно. Градация людей по-данияровски. Так просто, оказывается.

Каждый раз накручиваю себя до предела, а он до отвращения последователен.

Вот только мои чувства не поддаются никакой логике. Чем больше я нахожу в нем недостатков, тем усиливается влечение, ревность и желание угодить. К счастью, Данияр наделен мозгами, которые контролируют сердце. В моем же случае Формула давно вышла из-под контроля.

Живая музыка — именно то, что нужно.

Вечеринка в самом разгаре, а я не могу вспомнить, когда в последний раз танцевала — вот так, с подружками, чтобы весело и свободно! Желания не было.

Шампанское полностью выветривается лишь через час, а когда это происходит, на меня вновь обрушивается вина. Думаю о родителях, унылом Ване, фагах и ощущаю стыд за свое веселье.

Незаметно покидаю танцпол, прячусь за барной стойкой. Прошу воды.

Не люблю думать об ошибках, но и игнорировать их становится все сложнее. Мама в отпуске, я подарила ей путевку в санаторий. Долго протестовала, отказывалась, настаивала, что именно я должна ехать, ведь КвантКабель (прости меня Господь) не просто так выписал премию. Но я настояла. Так хочется, чтобы она отдохнула хоть немного. Я так их всех люблю.

Если сравнить жизнь с программным кодом, то кажется, что с виду у меня все отлично — красивый интерфейс, яркие тона, большие перспективы. Но копни глубже, а там костыль на костыле. Писал явно желторотый джуниор. (Начинающий IT-специалист с минимальным опытом работы).

Какой стыд, но я уже думаю о том, что смогу скрываться от матери весь год. По крайней мере, понятия не имею, как ей сказать, что ее дочь уже три месяца замужем. Мамочка любимая, а вдруг ты никогда меня не простишь?

Пора домой. В рамках программы «Биомед-2030» невероятно много работы! Глупость этот праздник. Прям вижу осуждающий взгляд Ивана.

Именно в тот момент, когда я по традиции с головой зарываюсь в чувство вины, начинается наша с Максимом песня. Та самая, под которую мы впервые поцеловались на каких-то сборах Марка.

Не успеваю подумать, как давно это было, и сделать глоток воды, как ко мне кто-то подходит. Занимает свободное место слева.

Оборачиваюсь и вижу Максима. Новая одежда, новая стрижка. Он изменился в лучшую сторону.

— Потанцуешь со мной? — спрашивает с улыбкой.

Ох ничего себе.

Сказать по правде, удивления не испытываю. За последние два месяца Максим несколько раз ловил меня у универа и пару раз — у дома мамы. Обычно мне удавалось сматываться прежде, чем он открывал рот.

— Ни за что, — смеюсь, потому что это смешно! — Где он? — начинаю оглядывать себя.

— Кто?

— Маячок! Как ты меня выслеживаешь? И что тебе надо?

— Поговорить, — он кивает бармену, и тот вручает ему банку колы. — Поздравить с днем рождения. Наша песня, кстати, узнала?

— Какой совпадение, — закатываю глаза. Ясно как день, кто ее заказал.

— Одну песню? — он вновь протягивает руку. — Ты и я.

— Перестань, пожалуйста. Я замужем.

— Ты несчастна.

— Да пошел ты.

Он показывает экран мобильника, а там фотография: я сижу за барной стойкой в красном платье. Длинные волосы ниспадают из-под фаты локонами, струятся ниже плеч (его давняя мечта) и блестят. Я выгляжу удивительно хрупкой и тонкой — немного похудела за последние месяцы, тяну напиток. Я действительно хороша, вот только лицо растерянно. Оно такое, словно умер кто-то значимый. Печаль Вани заразительна.

— Удали.

— Удалю, если потанцуешь.

— Да боже мой! — срываюсь. Не хватало еще проблем с комиссией! — У меня есть муж, Максим! Мужчина, с которым живу! Понимаешь? Где была твоя настойчивость все эти годы?

— Люди ошибаются, — парирует он. — В какой-то момент, Карин, я решил, что если красивая, образованная, остроумная женщина обратила на меня внимание, она уже ни на кого другого не переключится. И перестал тебя ценить.

— Я его люблю, — слова звучат довольно жалко, потому что правдивы. На камеру играть было легче.

Он истолковывает их по-своему.

— Лжешь, — вновь показывает экран мобильника. — Я знаю, что ты не захочешь брать подарок — ты живешь с ним, и он не допустит, чтобы ты принесла домой что-то от меня. Но ты ведь можешь сказать, что это от подруг. Говорят, у тебя девичник.

Делает знак, и к нам подходит официант с цветами и коробкой, перемотанной красной лентой. У бедного парнишки рот до ушей: он уже дарил мне торт. Ни для кого не секрет, что праздник в честь меня. Возможно персонал даже думает, что жених — Максим. Что это он оплатил мероприятие. Поверьте, этот день обошелся Дану в круглую сумму.

— Не надо, — качаю головой.

— Просто взгляни. Я думаю о тебе каждый день. С ума схожу, и я точно знаю, как сделать так, чтобы девушка не плакала на девичнике!

— Не надо, — прошу я, сжимая зубы, — ко мне лезть! — вскакиваю на ноги. — Я не плачу!

— Твой брак фарс, и я это докажу.

Сердце ухает в пятки. Видимо, я не до конца протрезвела, потому что иначе не могу сообразить, как он метнулся от «давалка, что годами спала с преподом» до «брак фарс» за столь короткий срок? Это ведь разные стороны медали.

— Оставь меня в покое!

Быстро возвращаюсь в номер, надо связаться с Даном.