Формула влечения

Глава 53

Я, наконец, нахожу паспорт в сумке. Тот прыгает в моих руках, словно испуганный лягушонок, хоп-хоп-хоп, пока не падает к ногам охранника пропускного пункта.

— Извините, — поспешно наклоняюсь. — Опаздываю и волнуюсь.

— Сумку поставьте на ленту, пожалуйста, а сами проходите через рамку, — отвечает тот строго.

Вот бли-ин.

Досмотр длится дольше, чем мог бы. У меня на лице, видно, написано — дамочка решилась на нечто безумное. Но не станешь же объяснять охране, что можно так сильно нервничать из-за мужчины. Хорошо, одноного-единственного мужчины, которому заявила, что он мне не нужен.

Коридор, лифт. Я спрашиваю у администратора дорогу, и, минуя пару дверей и коридоров, наконец, вламываюсь в закулисье...

Данияр. Сразу же упираюсь в него взглядом, поначалу не замечая никого вокруг. Внушительный, как и всегда. Немного уставший. И такой красивый, что сердце заходится. Вот-вот из груди выпрыгнет, и мне приходится сделать усилие, чтобы взять себя в руки.

Рядом с Даном свита «Биотека», включая Ваню, Эмилию, маркетологов, менеджеров, главных инженеров... Человек пятнадцать на вскидку.

Краем глаза отмечаю стоящих слева Лапина с женой, коляской и командой. Очевидно, они уже выступили и празднуют, размахивая бокалами с шампанским.

Что ж. Подхожу к своим и прежде, чем Данияр успевает удивиться, возмутиться и вообще хоть как-то отреагировать, слюнявлю палец и тру его щеку.

Кажется, сам мир при этом переворачивается, планета сходит с орбиты и наступает гробовая тишина.

Команда обалдело замирает, оборвав разговоры на полуслове. Глаза Дана расширяются. Очевидно, шок от моей наглости парализовал его, иначе не знаю как объяснить, что он так и стоит столбом, лишь пялится.

— Паста зубная, — поясняю строго, — сейчас уберу, потерпи.

Сама едва дышу от волнения. Ох, и где я взяла столько сил и смелости?..

Но испугаться как следует не успеваю, потому что уголок его губ вдруг дергается. Следом Дан улыбается широко и весело, и меня окутывает особенное тепло, какое чувствую лишь рядом с ним. Бросает в жар! Я тоже улыбаюсь, стараясь делать вид, что изучаю его внешний вид скептически. Будто в его образе может быть изъян. Словно это на нем надета рубашка не по размеру.

— Как ты? И что здесь делаешь? — спрашивает он вполголоса. Смотрит только на меня. — Я дал тебе выходной.

— Решила удостовериться, что ты снова не опозоришься. Что иначе подумают о твоей жене?

Хочется его коснуться еще раз, и я вновь начинаю оттирать несуществующую грязь с его щеки, правда в этот раз Данияр перехватывает мою ладонь и горячо целует ее тыльную сторону.

Снова кидает в жар!

— Теперь лучше? — спрашивает, имея в виду зубную пасту.

— Намного лучше, — отвечаю, имея в виду его полуулыбку. — Извини, что опаздываю. Ты ведь знаешь, я любитель себя накрутить.

Но он вдруг серьезнеет и начинает говорить быстро и пылко:

— Это ты меня извини, что не был рядом, когда был нужен. И ничего не объяснил, когда ты хотела поговорить. Мне хотелось стать для тебя особенным, а когда это случилось, я все испортил.

Моему сердцу точно суждено выпрыгнуть из груди, оно так отчаянно бьется о ребра, что те едва дюжат.

— Нет-нет, это ты извини, что слушала тебя, но не слышала. Так ждала подлости, что сама ее и додумала.

— Моя вина, что создал себе мало притягательный образ.

— В который я охотно поверила, потому что всегда считала тебя слишком классным для себя.

— Карина, — выдыхает он. Сжимает мои ладони, — на примере других я много раз видел, сколько бед приносит любовь. Читал в художественных произведениях, в том числе в мировой классике, как она меняет людей в худшую сторону, и давным-давно дал себе слово, что со мной ничего подобного не произойдет. Что я живу для чего-то более важного. Потом мы поженились, — он пожимает плечами и понижает голос: — и случилось то, что случилось. Я хочу, чтобы ты не сомневалась: теперь я думаю о тебе намного больше, чем имею право. Буквально, все время. Чувствую вину перед командой, но не могу заставить мозг работать как прежде. Передо глазами стоит та запись, где ты расплакалась, и мне все время жаль. И я все думаю, стоило ли оно того. Вчера я сказал, что не буду вмешиваться в твою карьеру, но правда в том, что тобой манипулировали из-за меня. И единственное, чего мне хочется на самом деле, это послать науку со всеми ее подводными камнями куда подальше. И я не знаю, имею ли право так много о тебе думать и ощущать столько радости просто от твоего присутствия. Потому что на мне лежит ответственность перед всеми этими людьми. Но при этом я не готов продолжать то, что делает тебя несчастной.

Он замолкает на мгновение, чтобы взять воздуха, собирается продолжить, но я перебиваю:

— Слушай. Ты решил, что любовь обязательно должна быть вне системы и толкать на борьбу. Я понимаю почему ты так решил, я и сама была такого мнения. Но ведь любовь также может мирно существовать внутри. В гармонии с собой. Возможно, любить — это как раз заботиться об общей территории. То, о чем ты говорил ранее. А все остальное — адреналиновые качели для тех, кому заняться нечем.

Он усмехается, качает головой, и я продолжаю:

— Я видела, как ты доработал Формулу.

— И что думаешь? — настороженно.

— Я... — моя очередь замешкаться, пожать плечами и сознаться: — честно говоря, я пришла в полный восторг. Все же ты намного умнее меня.

— Это не правда.

— По крайней мере в любовный делах.

— Точно мимо...

Я тянусь к нему, чтобы через мгновение почувствовать сильные руки на своей талии и то, так крепко Данияр прижимает меня к себе.

Как хорошо, как же хорошо.

— Я приехала поддержать тебя. Сказать, что у тебя все получится, — шепчу я, имя в виду выступление.

— Спасибо.

— Но если нет, я останусь с тобой до следующей «Программы». Полного провала не будет, слышишь? — Чувствую, как он сжимает меня сильнее. — Если ты, конечно, не выставишь на улицу лучшего биоинформатика страны.

— Мира, — поправляет.

— Как скажешь.

— Данияр, пора, — окликает Ваня. — Карина, что, прости, пожалуйста, на тебе надето?

— Ей идет все, что бы она ни надела, — пресекает Данияр, и я победоносно усмехаюсь.

Впрочем, рубашка действительно вздыбилась на спине, и я ее быстро поправляю.

Оказывается, на нас смотрят абсолютно все. В том числе Лапин, в глазах которого почему-то... больше нет ненависти. Его взгляд точно такой, каким я его знала в годы учебы — внимательный и слегка насмешливый. А еще уставший.

Здесь все устали. Его жена одной рукой держит бокал, а другой качает пустую коляску, пока Никита Андреевич баюкает младенца.

Столько времени, столько сил. И мне вдруг кажется, что прямо сейчас претендентам нет никакого дела до решения, лишь хочется, чтобы это закончилось. Уже хоть с каким-то результатом. Наука выжмет все силы и будь исследователь не столь тверд, как камешек, размелет в пыль и развеет по ветру.

Лапин приветливо кивает, и я отвечаю тем же.

Вот только мы здесь не просто камни, мы алмазы. Программа рассорила участников, но в общем и целом, мы все как один радеем за прогресс. И возможно, кто-то из нас будет даже рад проиграть, чтобы вернуться к хорошей, хоть и менее прибыльной деятельности. Я бросаю долгий взгляд на конкурентов и медленно выдыхаю.

Ведущий объявляет нашу тему, пора идти.

Вдох-выдох. В ушах шумит.

На большом экране уже открыта первая страница презентации, помимо названия проекта там наши имена — Аминов Данияр, Аминова Карина.

Зал битком набит желающими послушать, перенять чужой опыт. Здесь и участники комиссии, и профессоры, а еще инженеры, студенты и родственники выступающих. От Данияра нет никого, его родители, вероятно, даже не в курсе, какой важный сегодня день.

Зато моя семья в сборе. Они заняли последний ряд слева: мама сидит рядом с папой, далее Марат, Марк и Соня. Кто-то организовал для них пригласительные. Я бросаю в Данияра благодарный взгляд, он кивает и подходит к кафедре.

Гул в ушах постепенно стихает, и я вся, словно сосуд, наполняюсь восторгом.

Вспоминаю нашу первую встречу — я была соткана из сомнений и неловкости, скажи мне кто, что спустя несколько лет я буду водить слюнявым пальцев по лицу Дана, да еще и прилюдно — закричала бы от ужаса. Как много, оказывается, зависит от веры в себя. И как важно выбрать в спутники близкого по духу человека, который не только не обрежет крылья, а напротив, поможет расправить их.

Мое влечение к нему рвет все пределы. Удивительно, что для этого ничего не нужно делать.

Сердце колотится, и на этот раз волнение ощущается приятным покалыванием пальцев. У нас отличная презентация. Я распрямляю плечи и улыбаюсь.

— Добрый день, — произносит Данияр. — Меня зовут Данияр Аминов, мы с женой, Аминовой Кариной, хотим представить свою идею и рассказать, почему она заслуживает внимания.

— Здравствуйте, — произношу я. И начинаю говорить.

Антибиотикорезистентность является глобальной проблемой уже сейчас. До изобретения антибиотиков даже простейший насморк или царапина могли с легкостью оборвать чью-то жизнь, не говоря уж о чем-то более опасном.

Не нужно быть биологом, чтобы понять — жизнь была не сахар.

Сейчас даже говорить о таком не хочется — о-о-о-очень далекое прошлое, но увы, мы рискуем вновь туда вернуться, когда антибиотики перестанут работать. К счастью, наука не стоит на месте. И прямо сейчас сотни ученых тратят жизни на поиски новых щитов для человека. Сталкиваются с неудачами, но и совершают головокружительные открытия.