Формула влечения

Глава 19

Перед тем, как попрощаться, Данияр пытается вручить мне банковскую карту.

Делает это явно привычным жестом, без советов и, главное, напутствий, но в меня совершенно не вовремя вселяется бог Гордости. Или точнее, бес Гордыни, потому что только бес может в одно мгновение спутать мысли и планы!

Я отнекиваюсь, Дан хмурится, и я выскакиваю на улицу, тем самым обрывая разговор. Как та бездумная пигалица устремляюсь в ближайший магазин.

Данияр не бежит следом, что, впрочем, ожидаемо. Его машина трогается, я остаюсь победительницей.

А потом, зайдя в квартиру, жалею: раньше не замечала, насколько у нас простенько. Не думала об этом. Возможно, дело в том, что я, как и отец, много летаю в облаках, напрочь забывая о мирском. Вот только сейчас как будто приземлилась. После дома Аминова, его шикарной гостиной, новенькой мягкой мебели, простой, но при этом исключительной посуды, квартира, в котором я выросла, кажется обителью бедности.

Когда-то родители сделали отличный ремонт, мы были счастливы, я прекрасно помню, что гордилась своей комнатой. С тех пор прошло почти двадцать лет, и сейчас мне вдруг кажется, что все вокруг успели разбогатеть, кроме нашей семьи.

Мама, как обычно, на работе, и я, чтобы сделать хоть что-то, принимаюсь за уборку, а потом и готовку. Когда со школы приходит Марат, его встречают съедобные (надеюсь) запахи голубцов и пирожков с мясом.

— Эй, оставь Марку! — ругаюсь я, когда брат пытается утащить целую тарелку в свою комнату. — И вообще, что за мода есть у себя? Кухонный стол здесь для красоты?

— Сама за ним и ешь, — бросает Марат, припустив веки. Каким же противным он выглядит, когда так делает.

— Давай хотя бы сегодня сделаем вид, что ты рад меня видеть.

— Я рад тебя видеть, ты прекрасно об этом знаешь, Кариш. Не рад нравоучениям.

— Это не нравоучения, просто так будет правильно. И маме приятно.

— Радовать маму не моя задача.

Я упираю руки в бока.

— Кто по-твоему купил продукты для этого роскошества? Имей хоть каплю благодарности.

— О. Понял. — Он кладет начатый пирог обратно. Подходит к шкафу, достает мусорное ведро и выплевывает то, что начал жевать.

Ярость и бессилие, что взрываются внутри меня, едва поддаются контролю. Они проносится по коже разрядами тока, я сжимаю зубы и кулаки.

— Так лучше?

Качаю головой.

— Кстати, я уже устроился на работу и скоро не буду брать ваше.

— Марат... тебе поступать в следующем году. Какая работа?

— Нет выбора, кушать-то хочется. Да и мне уже восемнадцать.

Отряхивает руки и идет к себе.

— Марат... черт, я не это хотела сказать! — Дверь хлопает, и я опускаю руки: — Она много работает. Мне ее жаль. Почему тебе... нет?

Домой возвращаюсь раздавленной.

Данияр ведет машину, довольно равнодушно рассказывая о себе. Мы так договорились: по дороге в город говорю я, обратно — он. Нужно многое узнать друг о друге.

Я слушаю внимательно и честно стараюсь запоминать. Его родители тоже развелись, правда, сохранили теплые отношения. У отца международный бизнес, мама — палеонтолог, в связи с чем много путешествует, ведет активную жизнь и блог о редких животных. Вообще, в его доме всегда было много животных, и биологом он стал не просто так. По крайней мере, это основная легенда. Как уж на самом деле — можно лишь гадать, вряд он доверит мне что-то, чего не должно быть в Википедии.

В детстве Дан много времени проводил у бабушки с дедушкой, и в ближайшее время нам нужно будет съездить их навестить. К этой идее он относится без энтузиазма, потому что не любит лгать.

— Я сделаю все, что от меня зависит, — заверяю. — Чтобы помочь.

— Спасибо. У тебя все в порядке?

— Да. А что?

— Ты подозрительно молчалива, — он и правда хмурится.

— Замерзла немного, никак не могу отогреться.

Он добавляет печку, и я благодарю кивком. Хотя ни один радиатор на свете мне сейчас не поможет.

По приезде, сразу поднимаюсь к себе, включаю душ и долго плачу. Просто потому что ничего не могу поделать с тем, что происходит. Мне жаль маму, папу, братьев. Я должна им помочь, и злюсь, ужасно злюсь на себя, потому что не могу придумать как. Мой тупой язык не знает правильных слов. Мои руки деревенеют, когда необходимо обнять. А сердце лишь болит, когда должно сочувствовать. Была бы на моем месте другая, она бы все исправила. Нашла решение.

Я же зачем-то начала выпендриваться перед Даном и его картой, словно он настоящий возлюбленный.

Меня уже оформили в его лаборатории (это нужно для заявки), утром я просто попрошу аванс, после чего отвезу деньги матери и расскажу о замужестве. Завтра же. Хватит тянуть.

В дверь стучатся, когда я наношу на лицо увлажняющий тоник. Быстро накидываю халат и спешу открывать.

На пороге, естественно, Данияр.

— Я хотел предложить... ого, — осекается он, медленно разглядывая меня с головы до ног. При этом в привычно спокойных глазах вспыхивает первобытный ужас, который лишь продолжает усиливаться. Потому что, как бы ни пытался звезда науки испепелить леопардовый принт на моем халате, тот никуда не исчезает.

Проходит мгновение, а Дан все не может взять себя в руки.

— Эффектно, не находишь? Это еще не все, кстати.

Кручусь, демонстрируя узор — на всю спину вышитую оранжевыми нитками голову льва. Этот халат — подарок, он настолько вульгарен, что даже хорош. Но главное — пошит из качественной, приятной ткани. Находка за копейки на китайском сайте. Мы с подругами закупились на всех.

Там еще и бирка есть «Гуччи», но я решаю пока не добивать человека.

— Тигры, львы. Я будто снова на сафари, — грубит он, когда вновь обретает дар речи.

На сафари. Не удивляюсь, что Аминов действительно бывал в Африке.

И внезапно жалею, что не остался там навсегда.

— Р-р-р, — делаю движение рукой, словно кошечка когтистой лапкой.

Его верхняя губы брезгливо дергается, и мне хочется выцарапать ему глаза.

— Ясно: ты мечтал о «бежевой» жене, — делаю вывод вслух. И поясняю: — Так говорят о женщинах, которые предпочитают однотонные ткани приглушенных оттенков.

— Это же домашняя одежда, — пытается меня хоть как-то оправдать в собственных глазах, и я громко выдыхаю. — Возможны компромиссы.

— У меня вся такая.

— Огонь.

Судя по тону, огонь, если и теплился, в эту секунд потух.

Кто сказал, что испытывать влечение просто? Я начинаю чувствовать, что негативный показатель в Формуле перевешивает, влечение стремительно падает, и спешу спасти ситуацию:

— Так что ты хотел?

— Сауна прогрелась, можешь сходить. Рекомендую.

— Здесь есть сауна?

— Небольшая в подвале. Тебе нельзя заболеть.

Логично. Вдоветь ему сейчас не выгодно.

— А ты? — настороженно. Сегодня мы снова флиртовали, он вовремя остановился.

Дурачились на улице, упакованные под завязку, в парилке градус будет выше, а одежды — значительно меньше.

— После тебя.

— Уверен? На все сто?

Он отходит к стене, скрещивает на груди руки и поднимает глаза к потолку. Но как же он хорошо сложен! Я едва ли не закусываю губу, рассматривая профиль.

— Карина, хватит пялиться, я жду, пока ты возьмешь все необходимое.

— Точно-точно? — высовываюсь в коридор. — Клянешься, что не тронешь меня?

— Угомонись, тигрица-львица, — окидывает насмешливым взглядом мой халат... а потом задерживается на ногах.

При этом его глаза перестают создавать впечатление, что из них вот-вот хлынут кровавые слезы. Напротив... Данияр зависает на моих пальчиках, хотя у меня даже ногти не накрашены. И мне вдруг кажется... что я уже в этой гребаной сауне.

Кстати, я вовсе не считаю свои ноги и ступни какими-то особенными, но отчего-то они начинаю гореть. Хочется или немедленно спрятаться за ширму, или, напротив, замереть и ждать, что будет дальше. Но Данияр уже возвращается взглядам к моему лицу и бросает с усмешкой:

— На тебе надежный оберег. Я пас.

Очевидно, мне привиделось, что ему что-то во мне нравится.

— Ты еще не видел купальник! — решаю специально позлить.

— Придется поработать с твоим гардеробом. Моя жена не должна одеваться как массажистка из дешевого СПА-салона.

Я его ненавижу.

Хлопаю дверью и кричу погромче:

— Откуда этот приличный мужчина только знает, как одеты массажистки в дешевых СПА?! Интрига!

Иду за купальником.

Куда же я его задевала?