Формула влечения

Глава 28

Самолет Сони задерживают, но это к лучшему, потому что я опоздала на аэроэкспресс.

Не разобралась, во сколько лучше выехать из нового района и изрядно рассердилась, пока ждала следующий. Сколько можно косячить, да боже ты мой.

Прошлую тревожную ночь я пережила, а значит, ничего смертельного не случилось. На душе по-прежнему кошки скребут, но в конце концов, я ведь понимала, на что шла. Мама тоже меня заблокирует, братья, вооружившись подростковым максимализмом, демонстративно вычеркнут из жизни.

Я останусь совсем одна. При этой мысли жуткий морозец проскальзывает вдоль лопаток, но, возможно, родителей как раз и объединит одна на двоих обида на старшего ребенка?

Цель оправдывает средства. Мы переписывались с мамой вчера и сегодня, она пока не знает о замужестве, и я малодушно снова промолчала. Просто чтобы еще какое-то время не потерять ее.

Когда Соня выходит из терминала, внутри будто распускаются бутоны пионов. У меня достаточно много приятельниц, но именно с ней произошел абсолютный контакт. Мы, словно пазлы из набора, — совершенно разные по цвету и форме, но вместе складываемся в гармоничную картинку. Год назад Максим давал нашей дружбе полгода.

И где он теперь?

Хотя поначалу мы с Соней друг дружке не понравились.

Она считала меня заносчивой дочкой препода, а я ее — легкомысленной блондинкой, удивительное дело, какой обманчивой бывает внешность. Я так сильно волновалась, что опозорю отца, что на первых курсах держалась ото всех подальше. Соне же розовые мини-юбки и двух сантиметровые пики (вместо ногтей) не мешали быть повернутой на ботанике.

Она обожает растения, дай девчонке волю, ее комната была бы похожа на райский сад, вот только на ботанике много не заработаешь, поэтому Соню занесло к информатикам. Сейчас подруга работает на селекционном заводе, с ее помощью выводят новые сорта подсолнечника. Задача имеет колоссальное значение для страны, и она в полном восторге.

Машу ей и улыбаюсь тому, как оранжевый загар и выгоревшие брови забавно контрастируют с теплой шапкой и пуховиком. Лицо у Соньки растеряно, как и у остальных прибывших из тропической страны в московский декабрь.

Наверное, мое лицо растеряно не меньше.

Соня подбегает, обнимает изо всех сил, а потом отшатывается, серьезнеет и выдает:

— У тебя есть минута объяснить вот это. Или я смертельно обижаюсь, — она тычет в нос телефон с открытой статьей из Википедии. Я читаю выделенный текст: «Данияр Аминов женился на аспирантке Карине Мусиной».

— Слушай, а мне все же кажется, ты ему сразу понравилась.

Спустя два часа мы сидим на кухне Данияра. В попытке задобрить подругу, я приготовила завтрак и сварила кофе. Соня после душа закуталась в белый халат, ее чемоданы стоят у входа.

Поначалу она собиралась поехать к себе, но в нашей квартире не было никакой еды, и мой каверзный план сработал.

— Еще на той судьбоносной лекции, когда ты демонстративно уделала его.

— Я его не уделала, он допустил описку.

— Которую ты обнаружила. Он тебя точно запомнил, — она тычет в меня вилкой. — И, я считаю, не зря. Вы так хорошо смотритесь вместе, что я расплакалась, когда увидела фото со свадьбы.

В это невозможно поверить, но Соня приняла легенду легко и естественно, словно в меня каждую неделю влюбляются владельцы фармкомпаний. Будто иначе и быть не могло.

Словно ее айкью ниже среднего и она не закончила магистратуру с отличием.

— Может быть ты преувеличиваешь... — Тяну я. — Хотя, все произошло так быстро, что я сама еще не осознала.

Она быстро кивает:

— Понимаю. Рассказывай во всех подробностях.

— Мы встретились в кафе, как я же упоминала, и он сделал первый шаг. Оплатил мой счет.

— Ну разумеется, — она упирается на локти и расплывается в мечтательной улыбке.

Черт. Это что, выглядит романтично?

— Кофе и бутерброд, ничего особенного. Но, конечно, я поначалу растерялась, потому что... Аминов, ты же понимаешь? Кто бы мог подумать, что он оказался живым человеком. — Невольно вспоминаю, как мы бесились в снегу. — Я его боялась всегда. Мне казалось, он что-то со мной сделает.

— И он сделал.

Отлично. Теперь я вспоминаю поцелуи.

— Та-ак, ты краснеешь! Карри, мне нужно знать! Что он сделал? Немедленно!

Мы громко смеемся.

— Я по тебе скучала! Он снова проявил инициативу, и мы... разговорились о Максиме.

— О нет, — Соня демонстративно падает на стол и закрывает уши ладонями. — Только не это.

— Я сказала, что у Максима были классные кубики, и он показал свои.

Соня приоткрывает один глаз:

— Симпатизирую мужчинам, который не боятся соревнований.

— Еще сказала... сразу предупреждаю, я была ужасна, так вот, я сказала, что далеко не у каждого современного мужчины хватит духу жениться! — Показываю ей кольцо. — Поначалу это выглядело как шутка. Как будто я бросила ему вызов, который он должен был проигнорировать. Он же не серьезно? В моей картине мира люди прежде должны встречаться три года и день за днем выматывать друг другу нервы. Я слишком злилась на Макса, ты знаешь, что у него новая подружка? С короткой стрижкой.

— Сколько он тебе нервов вымотал с этими волосами.

— Именно. И вдруг Аминов. Я была ошеломлена его вниманием и поддалась. И я понятия не имею, что будет дальше. Мне так страшно, Соня! Я по-прежнему чувствую себя странно рядом с кем-то, кроме Максима, при этом Дан обалденно целуется. Я все время думаю о наших поцелуях.

Ядреная смесь из лжи и истины жжет изнутри будто паяльная лампа. Никогда в жизни я так много не лгала, как в этом месяце. Никогда в жизни я не лгала Соне.

— Да-ан... — тянет она. — Прости, но я, наверное, никогда не смогу называть его Даном. Не после всех этих экзаменов. Он каждому задавал два дополнительных вопроса, я была в таком напряжении, что голова болела.

— Да, было ужасно.

— Всем, кроме тебя. Потому что только тебе он просто так ставил экзамены. Едва ты заходила, он уже протягивал зачетку.

Я сцепляю пальцы и нервно ерзаю на стуле.

— Потому что он не желал со мной разговаривать.

Соня смотрит внимательно.

— Он так сильно на меня разозлился, что не хотел и минуты проводить со мной в одном помещении. Ни к одному предмету не готовилась так усердно, ты же знаешь, а он ничего не спрашивал. Это такое унижение!

— Может... — Соня пожимает плечами. — Ты ему уже нравилась?

— Не думаю.

— Вы не говорили об этом? — И видя мою растерянность, добавляет: — Вы что, только и делаете, что занимаетесь сексом с утра до ночи?

Почти. Практически занимались. Были в шаге. От одних воспоминаний становится душно, и я поднимаюсь, чтобы приоткрыть окно.

— Ты не против, если я немного проветрю?

— Он хорош в постели? Не то, чтобы я лезу в твою жизнь, — она тянется за конфетой, — но этот ублюдок столько моей крови выпил, что меня так и подмывает узнать, как он трахается.

Дан сказал, что отложим секс на утро, когда я протрезвею. Эта мысль загорается яркой лампочкой над головой, и теперь куда я ни взгляду, везде вижу ее отблеск.

Кажется, он не сказал, что секса не будет совсем.

— Он горяч, — бросаю уклончиво.

— Так и знала, кстати. Есть в его глазах порочный огонек. Что-то такое... таинственное и опасное, знаешь? То, что надо, чтобы забыть бывшего. Кстати, Макс уже знает?

— Понятия не имею.

Остаток дня мы взахлеб обсуждаем события прошедших двух недель. Соня рассказывает о своем незабываемом отпуске с Сережей. Уже два года она состоит в болезненных отношениях на расстоянии, наполненных ревностью, ссорами и общими прекрасными отпусками, впечатления от которых на время перекрывают негатив.

Сергей работает на севере и собирается перебраться в Москву позже. Насколько позже — пока под вопросом. Соня бы давно рванула к нему, но в той стороне нет не только селекционных заводов, но и растений. Практически никаких.

К четырем я отвожу подругу домой и отправляюсь за Марком, который пропустил поездку в больницу ради матча товарищей.

Стою у машины добрые двадцать минут и сердито жду, пока он, наконец, закончит прощаться с друзьями и, как тот старичок, доковыляет с тростью до меня.

— Откуда тачка? — бросает, останавливаясь у пассажирской двери.

— Как матч? — парирую в том же духе.

— Классный. Так тачка откуда?

— Рада, что тебе понравилось быть зрителем. Ведь раз ты принял решение забить на реабилитацию, вряд ли будешь еще когда-то играть сам.

Он воздевает глаза к темному небу и громко рычит.

— Да прохожу я ее! Один раз пропустил, все нормально. Дома сделаю массаж сам, там не сложно. Пацаны попросили поддержать, неудобно было отказаться. Они мои лучшие друзья. У меня везде задница, по всем фронтам, один луч света — и то никто не поддерживает.

— Поплачь.

Мы смотрим друг на друга. Потом я подхожу, и быстро обнимаю его со спины.

— Давай съездим в бистро и купим что-то вредное. Огромный бургер, картошку и колу с сахаром. На тебя потом наорет тренер, и моя совесть будет чиста. Счет мой. Но матери скажешь, что я на тебя тоже наорала, идет?

— Идет, — усмехается он. — Так откуда бабки? Тачка?

— У меня появился мужчина.

Он опускает руки и сверлит тупым бешеным взглядом.

— Представишь?

И в кого он такой резкий? Не будь они с отцом внешне так похожи, могли бы появиться вопросы к маме, ей-богу!

— Ой боюсь!

— Когда представишь? — рявкает он.

Пятнадцать лет человеку, а он уже выше меня, даже не по себе становится.

Но вообще забота брата приятна, я бы хотела что-то такое услышать от папы, наверное. Просто так машину не дарят, вдруг мне угрожает опасность?

Я думаю о том, что Данияр — мой на целый год, и он меня не обидит из-за Формулы, значит, можно попытаться их познакомить.

— Мой бывший преподаватель. Не волнуйся, не старый.

— Сколько лет?!

— Тридцать. И он внешне очень окей, сейчас покажу тебе фото. Садись.

Едва мы оказываемся в салоне, я прошу достать мобильник и загуглить Данияра Аминова.

У Марка открывается рот, потому что тот есть в Википедии. А потом его рот открывается еще шире.

— Он в меня влюбился, Марк.

— Так ты не шутила? Я... не знаю что сказать.

— Поклянись, что согласишься с ним познакомиться. И ничего не скажешь маме пока что. Пожалуйста, мне нужна поддержка! Луч гребаного света, если ты понимаешь о чем я. И что-то мне подсказывает, что ты понимаешь.

— Влюбился в тебя? — настороженно переспрашивает. — Это понятно, что влюбился. Кто бы нет. Но он хорошо к тебе относится?

— Слишком. — Из моих глаз брызгают слезы. Я снова вспоминаю недавнюю ночь. — Слишком хорошо, — быстро вытираю глаза. — Точнее, как надо. Просто на контрасте кажется, что он идеальный.

Улыбаюсь и завожу движок. Фары освещают дорожку, по которой зрители идут к своим машинам. Но один мужчина не двигается. Стоит в пяти метрах и смотрит на нас.

Синяя куртка с эмблемой команды. Темные, чуть вьющиеся волосы.

Максим. Мужчина, за которого я собиралась замуж.

Поднимаю руку и машу. Он делает ответное движение рукой и направляется к нам.

Я же выжимаю педаль газа и уезжаю.