Формула влечения

Глава 30

Кофейня напротив универа — место самых неожиданных встреч даже в воскресенье.

К слову, я здесь торчу с восьми тридцати утра, потому что первое — мой научрук ранняя пташка, которая пробуждается в пять даже в воскресенье. Во-вторых, он буквально ополоумел, узнав, что я в команде Аминова, заявку которого на программу Биомед приняли к рассмотрению. И теперь присылает по три электронных письма в день. Для сравнения — за весь прошлый год я получила от него весточек в полтора раза меньше.

И да, заявку официально приняли. Это значит, что мы удовлетворяем требованиям.

И участвуем в гонке!

Юху!

Мы с Даном узнали о первой победе (в грядущей череде многих — держите за нас пальцы) только прошлой ночью. Он с кошкой боролся со сном дома, я пила кофе в квартире у ноута. Оба обновляли страницу сайта без остановки до двух сорока двух ночи — организаторы те еще интриганы.

И вот заголовок нашей заявки загорелся зеленым.

Не знаю что там Дан, но я соскочила со стула и закричала, закружилась от радости, параллельно записывая ему кружочек.

Полагаю он делал то же самое, правда, мне прислал короткое: «Супер. Я спать».

О господи. Какие эмоции, какая экспрессия.

Не удивлюсь, если наш брак будет единственным в его жизни.

Итак, я допиваю кофе и перечитываю комментарии научрука.

«Это хорошо».

«Вот тут отлично».

«Карина, это же запал на докторскую!!»

Какой ужас.

Стыдно подумать, как сильно на людей действует мое новое семейное положение, еще осенью он утверждал, что идея спорная и вообще непонятно, выйдет ли из нее толк.

Чувствую ли я обиду?

Конечно. И сообщаю сразу — все понимаю. Короны на голове нет. Это заслуги Данияра, а не мои. Это у него запал на докторскую, нобелевскую или куда он там метит.

Мое тут только: новый горчичный костюм и зеленая сумка, с которыми расставаться не хочется.

И все же...

Знаете, иногда жизнь дает шанс не тем способом, о котором грезилось. Можно отказаться и ждать идеального момента, а можно воспользоваться. Ухватиться. Рискнуть. К тому же с каждым днем я все меньше хочу возвращаться в «КвантКабель».

В общем, словами классика — любовь к себе нашла всему, мною творимому, извинения.

Здороваюсь с компанией коллег-аспирантов и киваю на поздравления.

Прошло достаточно времени, и слухи успели разлететься по универу. Кто-то из знакомых начал держаться при мне осторожнее, кто-то, напротив, — любезнее. Но некоторые, с кем ближе общалась, то и дело теперь намекают, что Дан заинтересовался мною, еще когда я нашла ошибку в его расчетах на той лекции. И ждал, пока стану свободной.

Врезалась же та стычка в память!

Впрочем, это хорошая легенда, муж молодец. Складно придумал.

Поблагодарив очередных знакомых, я возвращаюсь к ноутбуку. Данияр должен приехать примерно через полчаса, дальше мы поедем забирать Марка с его первой с момента травмы тренировки.

Вместе.

Кофейня украшена гирляндами и небольшой, но славной елкой. Под потолком прицеплены, словно в полете, совы, приятно пахнет какао и корицей. Мне здесь действительно нравится, и ожидание дается легко. Я скучала.

Возле стола снова останавливаются. Хей, сегодня я точно пожалуюсь Соне, мол, популярность доконает кого угодно! Представляю, как она закатит глаза.

По правде говоря, все закрывают хвосты перед новогодними праздниками, вот и тусят в универе круглосуточно.

— Привет, Каринка.

Пальцы замирают, а взгляд намертво приклеивается к клавиатуре. Поначалу я ушам своим не верю, не хочу верить.

И все же приходится.

И пока делаю усилие, чтобы натянуть улыбку и взять себя в руки, чувствую, как кольца Данияра вдруг жечь начинают. Почему-то кажутся лишними, мешают. Я буквально ощущаю тяжесть камней.

Темно-синяя спортивная куртка расстегнута. Шея, как обычно голая, сколько помню, Максиму всегда было жарко, даже в самую холодную погоду.

— Привет, — отвечаю. — Вот так сюрприз.

Давненько мы не виделись. Когда я съезжала, он дал мне месяц, чтобы одуматься и вернуться.

— Помню, что любишь это кафе. Не против?

Ставит на столик два пластиковых стакана и фисташковый тортик — наш привычный набор на двоих. Максим никогда не ел целый десерт, тот не влезал в его КБЖу, а я делала вид, что мне хватает и половины.

И все же это было весело. Каждая ложка делала его счастливым, а я неплохо похудела в тех отношениях. А еще мы много смеялись.

Пожимаю плечами, не понимая, как поступить правильно. На нас смотрят. С другой стороны выгонять — привлекать еще большее внимание.

— Вообще-то я работала.

Дан приедет через полчаса. Надо успеть избавиться от Максима.

— Я так и думал. Марк сказал, что ты сегодня с утра в универе, и я сразу вспомнил, что любимое время твоего научрука — воскресные семь утра.

— Точно. В остальные дни он занят.

— Ага, — он делает глоток кофе, отводит глаза, и я, воспользовавшись минуткой, успеваю рассмотреть его лицо. Мне кажется, он выглядит уставшим и несчастным.

Но это больше не мое дело.

Странные ощущение. В школе не учат как вести себя с бывшими, с которыми прожили несколько лет под одной крышей. Пример родителей — страшный, он полон ненависти, боли и разрушенный планов.

— Прекрасно выглядишь. Замужество тебе идет.

— О. Спасибо. Давно мечтала о нем, — усмехаюсь, не без горечи.

— Черт, — вздыхает он, вздрогнув. Подхватывает ложкой кусочек торта, отправляет в рот и морщится, будто это ложка соли. Я ощущаю несуществующий, но сильный сквозняк. Мой кофе закончился, и приходится нервно отхлебнуть из стакана, который принес Максим. — Для тебя всегда был так важен штамп в паспорте. Я не думал, что... настолько сильно.

Дерьмо.

Какое дерьмо.

— Да. Я ему сказала, что не буду... — Спать с ним. Скажи, не буду спать с ним, и его это уложит на лопатки. — Хм, ничего не буду, в общем, до замужества. Думала, он отвалит, а он — вот.

Показываю два кольца на безымянном пальце, ощущая неприятную дрожь. Невозможно объяснить, почему при разговоре с бывшим складность речи становится хуже, чем у двухлетки. Когда я представляла себе этот момент, было иначе.

Ну что мне делать! Не выглядит Макс так, чтобы хотелось утереть ему нос. В реальности бывший не последнее зло.

И все же мой лепет способен ранить. Лицо Максима бледнеет так, что это не просто заметно, а бросается в глаза. Его как всегда яркие (что говорит о высоком уровне гемоглобина, если верить недавнему подкасту) губы теперь кажутся будто помадой накрашены, на контрасте с белеными скулами. Он смотрит на меня и ломает в руке пластиковую ложечку.

Отмирает, сам пугается. Тянется за другой.

Я тоже пугаюсь!

— Я вроде бы слышала, у тебя тоже новая девушка. Рада за вас.

— Это не так. В смысле, не так, конечно. Всего месяц прошел. Или не прошел? Я ждал тебя.

— Больше прошло.

— Больше месяца и ты уже замужем? Это вообще легально?

— Видимо да.

— Я вот знаешь, о чем думаю?..

Он трет глаза и создается впечатление, что еще немного и этот сильный мужчина, тренер и спортсмен заплачет.

Лучше бы он по столу вмазал, ей-богу.

—...Непрерывно с того дня, как увидел тебя на матче. Ты приехала на новой машине. И я, конечно, обо всем расспросил Марка. И потом загуглил и... не поверил, конечно. Статья в Википедии. Трындец! Статья в Вики! Но ладно. Карри, мы с тобой общались три года, прежде чем начали встречаться. А тут так быстро. Почему?

— Когда мы познакомились, мне было... сколько? Двадцать? Я была незрелой.

— И я начал думать, — он не слушает меня, — что вы начали встречаться намного раньше. Карина, вы скрывали отношения?

Цепко смотрит в глаза.

— Что? Нет, конечно.

— Я не сплю и не ем, что сказывается на моей форме, как не сложно догадаться, и ты об этом знаешь. Я всегда правильно питаюсь. Но не в эти дни. Перебрал в голове все моменты, когда вы могли видеться. Все твои поездки на конференции, ночевки у Сони, задержки на работе... Соня знала? Вот дрянь двуличная.

— Макс, нет. Это бред полный.

Он пьет кофе, и его рука дрожит.

— Ты спала с нами двумя параллельно? Как долго?

Шепчу, разнервничавшись:

— На нас смотрят, это попросту неуместно.

Что правда. На Карину Мусину было плевать, но к Карине Аминовой явно выше требования.

— Я не могу спать, не могу есть от мысли, что ты была не только моя все это время. И я же вспомнил. Я все вспомнил. Ты ведь часто о нем говорила. — Он наклоняется ниже и становится похож на психа: — «Гребаный мудак опять унизил на экзамене!» — пародирует меня. — Опять же его БАДы, которые глаза мозолят, и которые мы так часто высмеивали. Он всегда так или иначе был в наших жизнях. Ты начала спать с ним еще до меня, да? С той лекции? Выходит, ты такая же давалка, как и твоя мать.

Сердце разрывается, и если до этого момента я владела собой, теперь стресс намертво сковал руки, ноги. И стало больно.

Слишком больно.

Только самые близкие могут размазать по стеночке.

Я хочу кинуться на него и трясти за плечи. Трясти исступленно, потому что не существует столь ядовитых слов, которыми можно это парировать.

Вот только в следующий момент рядом раздается знакомый спокойный голос, и воздух мгновенно становится кристально прозрачным.

— Все в порядке?