Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями)

11 октября. 08:00 🦇

Несколько часов в летящем экипаже пролетели незаметно, сменив ночную тьму на сияние утра. Я прильнул к окну, не в силах оторвать взгляд. Земли Бладов оказались не просто «поместьем». Это была целая страна, живущая по своим, непостижимым для постороннего глаза, законам.

Мы летели над бескрайними, изумрудными долинами, где паслись стада странных, грациозных существ с жемчужной шерстью и серебряными рогами. Леса, через которые мы пролетали, были древними и густыми, их кроны отливали бронзой и медью, а в просветах между деревьями мелькали руины, поросшие мхом, — немые свидетели давно ушедших эпох. В воздухе витал густой аромат хвои, влажной земли и чего-то цветущего, незнакомого. Всё здесь дышало могучей, первозданной силой, облагороженной и направленной волей её хозяев.

— Нравится? — Лана, проснувшись, наблюдала за моей реакцией с довольной улыбкой.

— Это… невероятно, — честно выдохнул я. — Я ожидал чего-то мрачного, в стиле «оплот готического ужаса». А это… это просто красиво.

Она рассмеялась, и её смех прозвучал по-детски в этой торжественной тишине.

— Отец обожает, когда его боятся. Создаёт образ. Но наша земля — она живая. И она не терпит уныния. Смотри! — она указала вперёд.

Впереди, в обрамлении двух покрытых лесом горных хребтов, раскинулось огромное озеро. Его вода была не голубой, а цвета жидкого изумруда, и в её зеркальной глади, как в гигантском зеркале, отражались заснеженные пики вдали. По берегам теснились дома с островерхими крышами, а над водой на тонких арках горбатились изящные мосты.

— Это Сердце Долины, — с гордостью в голосе сказала Лана. — Наш главный город. Мы обязательно заедем! Я покажу тебе самые сокровенные его уголки. А ещё там есть одна харчевня… — она хитро подмигнула мне, — … где готовят жареного птицееда в медовом соусе. Это нечто. Ты должен попробовать. Перекусим как следует, прежде чем…

Она не договорила, но я понял. «Прежде чем ехать в замок. К отцу».

Экипаж стал плавно снижаться, направляясь к блистающему на солнце городу у озера. Предвкушение нового приключения — и гастрономического, и эстетического — приятно защемило под ложечкой. Пусть главное испытание ждало впереди, но этот день, эта красота и её восторженные глаза принадлежали только нам. И я был намерен насладиться этим сполна.

Наш летающий экипаж коснулся земли с едва заметной податливостью, словно огромная хищная птица, складывающая крылья. Таинственный гул, сопровождавший наш полёт, сменился мягким поскрипыванием отборного дерева и мерным цокотом копыт саблезубов по брусчатке. Мы двигались теперь как обычный, пусть и невероятно роскошный, экипаж, и это давало возможность рассмотреть всё в деталях.

Город у озера был ещё прекраснее вблизи. Мостовые были выложены чистыми, отполированными до блеска камнями, а фахверковые дома украшены резными ставнями и свисающими с карнизов кашпо с алыми и серебристыми цветами. Воздух был напоён ароматами свежей выпечки, дымка от кузнечных горнов и той самой цветущей неизвестности, что я почуял с высоты.

Но была и другая сторона этой идиллии. Стоило нашей карете с гербом Бладов появиться на улице, как город замирал. Люди расступались, образуя живой коридор. Простолюдины в рабочих робах и скромных платьях почтительно склоняли головы, а некоторые и вовсе опускались на одно колено, уставившись в землю. Состоятельные граждане в дорогих, но не кричащих нарядах отвешивали вежливые, чётко выверенные поклоны, их лица застывали в масках почтительности. В их глазах не было страха, но было жёсткое, отточенное годами понимание иерархии. Власть здесь была не абстрактным понятием — она была конкретной, осязаемой и ехала по их улице в тёмной, отполированной до зеркального блеска карете.

Никто не кричал, не приветствовал нас. Тишина, нарушаемая лишь цокотом копыт и скрипом колёс, была красноречивее любых оваций. Это было молчаливое, всеобщее признание: здесь правят Блады.

Карета плавно подкатила к одному из самых впечатляющих зданий на центральной площади. Его витрины из магически усиленного хрусталя были безупречно чисты, а на резной дубовой двери красовался изящный знак — перекрещенные игла и веретено. Лакей в ливрее, расшитой серебряными нитями, уже стоял наготове.

Экипаж замер. Дверца бесшумно отъехала. Я вышел первым, почувствовав на себе тяжесть сотен взглядов, старательно устремлённых куда-то в пространство за моей спиной. Затем, изящно положив свою руку на мою протянутую ладонь, вышла Лана.

И тут замерший город ожил. Поклоны стали глубже, а в глазах у людей, особенно у молодых девушек, промелькнул не просто страх или почтение, а неподдельный, живой интерес, смешанный с благоговением. Она была их принцессой, их кровиночкой, и её появление здесь, в городе, было событием.

Лана же, казалось, не замечала этого шквала внимания. Она с лёгкой, властной улыбкой окинула взглядом фасад магазина, а затем перевела его на меня.

— Ну что, мой дерзкий барон, — сказала она, и её голос прозвучал так, что его наверняка услышали самые любопытные из зевак, — пора привести тебя в божеский вид. Не могу же я представить отцу своего избранника в помятой академической робе. Пойдём, я знаю, что тебе подойдёт.

Дверь магазина бесшумно отворилась перед нами, и нас встретил волной воздуха, пропахшего дорогой шерстью, кожей и едва уловимым ароматом кедра. Интерьер был выдержан в тёмных, благородных тонах: полированные витрины из чёрного дерева, матовые латунные вешалки и густые, поглощающие звук ковры.

Не успел я сделать и шага, как из глубины помещений к нам почти бегом бросился сухопарый мужчина в безупречно сшитом фраке. Его лицо, обрамлённое седыми бакенбардами, было бледным, а на лбу выступили капельки пота.

— Ваша светлость! — он склонился в таком низком поклоне, что казалось, вот-вот коснётся лбом пола. — Какая честь! Мы не ожидали… мы не были предупреждены…

— Встаньте, Мастер Орвилл, — голос Ланы прозвучал холодно и ровно, без тени той теплоты, что была обращена ко мне. Он был имел легкое пренебрежение. — Нам требуется гардероб для этого молодого человека. Полный. От нижнего белья до верхней одежды. Время — критично.

— К-конечно, Ваша светлость! Сию же минуту!

Мастер Орвилл щёлкнул пальцами, и три помощницы в строгих чёрных платьях засуетились, словно испуганные птички. Они бросились к стеллажам, снимая и принося целые стеки костюмов, рубашек, плащей.

Лана же, не снимая перчаток, принялась командовать парадом, восседая на бархатном пуфике, словно королева на троне.

— Нет, это унылое сукно не выдержит даже его взгляда. Уберите. — Она махнула рукой в сторону прекрасной, на мой взгляд, тёмно-синей парчи. — Шелк? Для дневного визита? Вы хотите, чтобы его приняли за придворного шута? — её голос был ядовит, и одна из помощниц, побледнев, отшатнулась с рубашкой в руках. — Цвет. Слишком блеклый. Он должен выглядеть так, будто ему принадлежит эта комната. Или, по крайней мере, он не должен в ней затеряться.

Я стоял посреди этого хаоса, как манекен, в полном ступоре. Я знал, что Лана — не ангел. Видел её ревность, её собственнический огонёк. Но это… это было иным уровнем. Она была не просто «строгой». Она была вершительницей судеб в этом маленьком мире. Каждое её слово, каждый взгляд заставлял трепетать мастера Орвилла, который, казалось, вот-вот расплачется или рухнет в обморок.

В её поведении не было ни каприза, ни истерики. Только абсолютная, леденящая уверенность в своём праве повелевать и требовать совершенства. Это была не моя дерзкая, страстная второкурсница. Это была наследница древнего и могущественного рода, с молоком матери впитавшая понимание своей власти и расстояния, отделяющего её от всех остальных.

И видя, как трясётся седой, уважаемый мастер, я впервые по-настоящему, до костей, осознал, в какой омут я ввязался. И с кем мне, возможно, предстоит иметь дело в лице её отца.

Именно в тот момент, когда Лана с ледяным презрением отвергла очередной образец кашемира, я, наконец, нашёл в себе силы пошевелиться. Мой взгляд упал на костюм, висевший чуть в стороне. Он был неброским, но в его строгих линиях и глубоком антрацитовом цвете чувствовалась скрытая сила. Именно то, что нужно.

— А этот… мне нравится, — я сказал тихо, но твёрдо, указывая пальцем. — И больше ничего не надо.

Воздух в магазине застыл. Казалось, даже пылинки перестали танцевать в лучах света. Помощницы, как по команде, опустили глаза, словно я совершил неслыханное кощунство. Мастер Орвилл побледнел так, что его лицо почти слилось с белизной воротника. Он замер, глядя на меня с немым ужасом, ожидая, что сейчас грянет гром.

И гром действительно начал сходить со своего трона.

Лана медленно повернула голову. Её брови были чуть приподняты, а в глазах плескалась непроглядная глубина. Она не спеша поднялась с пуфика и плавно, с грацией пантеры, направилась ко мне. Шаги её были бесшумны на густом ковре. Я видел, как мастер Орвилл сглотнул, готовясь стать свидетелем казни на месте.

Она остановилась в сантиметре от меня, её пронзительный взгляд скользнул по моему лицу, а затем перешёл на указанный мной костюм. И вдруг… её губы дрогнули, а в глазах растаял лёд. Она расплылась в самой нежной, лучистой улыбке, какую я только видел.

— Да, котик, — её голос снова стал тёплым и бархатным, каким он был только со мной. Она ласково провела рукой по моей щеке. — Он будет замечательно смотреться на тебе. Ты всегда так тонко чувствуешь стиль. Скорее примерь.

Эффект был сродни разрыву заклинания. Одна из помощниц не сдержала лёгкого вздоха облегчения. Но самое забавное было лицо мастера Орвилла. Его челюсть буквально отвисла. Он смотрел на меня не с ужасом, а с абсолютным, неподдельным потрясением. Его взгляд метался между мной и Ланой, которая нежно поправляла мой воротник.

В его глазах читался не просто страх. Это был ужас, смешанный с колоссальным уважением и диким любопытством. Он видел, как их железная, не терпящая возражений владычица не просто уступила — она растаяла по первому моему слову. И в его потрясённом взгляде я прочитал единственный вопрос, который, казалось, висел в воздухе: «Черт побери, кем же является этот парень, если он смог приручить саму бурю?»

Я лишь взял костюм и направился в примерочную, чувствуя на спине его почтительный, испуганный и до смерти заинтересованный взгляд. Похоже, моя репутация в этих землях начала формироваться прямо сейчас.