Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями)

19 октября

Всю ночь меня мучили кошмары. В них переплетались зелёное пламя безголового рыцаря, ледяное прикосновение Эли и её печальные глаза, полные знания о бесконечной смерти. Я просыпался в холодном поту, сердце колотилось, как после спринта. К утру чувствовал себя совершенно разбитым, будто провёл десять раундов на арене с тем самым рыцарём, а не спал в своей кровати.

Было ещё рано, но сон больше не шёл. Я натянул тёплый свитер поверх рубашки и вышел в парк академии. Воздух уже был по-осеннему колючим, пронизывающим до костей. Листья под ногами хрустели влажным, печальным хрустом. Я брёл без цели, пытаясь прогнать остатки тяжёлых снов и собрать мысли в кучу.

И тут я увидел их. Лана шла по одной из аллей, и рядом с ней — та самая хрупкая фигурка с фотографии. Они направлялись прямо ко мне. Я остановился, ожидая.

Подойдя, Лана слабо улыбнулась, но в её глазах читалась лёгкая озабоченность. Девушка рядом с ней была миниатюрной, почти кукольной. И тогда я увидел её глаза. Они были точно такими же, как у Ланы — ярко-алыми, словно капли свежей крови. Но если у Ланы в них всегда плясали огоньки страсти, ярости или азарта, то в этих глазах была глубокая, неподвижная гладь тёмного озера. А волосы… Они были черны, как смоль, как ночь без звёзд, и падали идеально ровными прядями на плечи.

— Знакомься, котик, — сказала Лана, слегка подталкивая девушку вперёд. — Малина. Малина, это Роберт. Мой парень.

Малина сделала маленький, изящный шаг. Она не улыбалась, но её лицо не было и холодным. Оно было… внимательным. Очень внимательным. Она протянула мне ручку в тонкой чёрной перчатке. Я, следуя привычке, склонился и поцеловал её тыльную сторону, чувствуя под тканью удивительную хрупкость костей.

— Приятно познакомиться, — произнесла Малина. Её голос был высоким, мелодичным и на удивление сладким, как звон хрустального колокольчика. Но в этой сладости не было тепла. Была безупречная вежливость.

— Взаимно, — ответил я, отпуская её руку. — Как тебе наша академия? Успела осмотреться?

— Пока только поверхностно, — она медленно обвела взглядом парк, алые зрачки скользнули по голым ветвям, по серому небу. — Но думаю, мне тут понравится. Здесь… чувствуется история. И потенциал.

— Роберт, — перебила Лана, её голос стал деловым. — Нам с Малиной нужно отъехать к отцу. Идёт активная подготовка к тому… мероприятию. Я тебе рассказывала.

В её голосе прозвучало предостережение. Я вспомнил про проснувшуюся прабабку и леденящий душу совет.

— А, да, конечно, — кивнул я, стараясь выглядеть спокойным. — Не держу. Я сегодня к Громиру заскочу, проведаю. Да и вообще, поваляюсь, наберусь сил.

— Хорошо, — Лана подошла ко мне вплотную, обняла за шею и поцеловала. Её поцелуй был тёплым, влажным, знакомым и на мгновение прогнал осенний холод. В нём была доля собственничества.

Я чувствовал на себе пристальный взгляд. Открыв глаза, я увидел, что Малина неотрывно смотрела на нас. Не с любопытством сестры, не со смущением. Она изучала. Как учёный наблюдает за редким взаимодействием элементов. Ни тени смущения или одобрения — только чистый, неотфильтрованный анализ.

Когда мы с Ланой разъединились, Малина мягко кивнула.

— До скорой встречи, Роберт, — сказала она тем же сладким, безжизненным голоском. И в этих простых словах, в её алых, всевидящих глазах, было что-то, отчего по спине снова пробежали мурашки — уже не от холода.

Проводив Лану и Малину взглядом, я с тяжёлым чувством развернулся и побрёл в сторону лазарета. Мысли путались: призраки, рыцари, новые знакомства и старые обиды — всё это крутилось в голове каким-то дурным вихрем.

Коридоры академии в это время дня были полупусты. Большинство студентов либо на занятиях, либо отсыпались после вчерашних игр и вечеринок. И вот, повернув за угол, я увидел его. Аларик. Он стоял у окна, глядя в осенний парк, но, кажется, ничего не видя. Его обычно идеальная осанка была сломлена, плечи ссутулены. Даже с расстояния был заметен понурый, потухший взгляд. Он услышал мои шаги и медленно повернул голову.

Наши взгляды встретились. Он что-то прочитал в моих глазах — может, равнодушие, а может, ту самую усталость — и направился ко мне.

— Дарова, — буркнул он, остановившись в паре шагов.

— Доброе утро, — сухо ответил я, не видя смысла в каких-либо любезностях.

— Короче, мы тебя исключили из команды, — выпалил он, глядя куда-то мимо моего уха. — Сам виноват. Прогулы, несобранность. После вчерашнего позора… решено единогласно.

— «Мы» или ты? — спросил я, уже зная ответ.

— Не придирайся к словам, — отмахнулся он, и в его голосе впервые зазвучало раздражение. — Такое отношение и мне, и команде не нужно. Мы намерены бороться за титул, а не нянчиться с теми, у кого дела поважнее.

Я просто кивнул, чувствуя не злость, а какое-то странное, ледяное спокойствие.

— Я тебя услышал.

Я развернулся, чтобы уйти, как его рука вцепилась мне в запястье с силой, от которой кости хрустнули.

— Ты снова с Жанной? — прозвучал у меня над ухом его сдавленный, яростный шёпот.

Я резко выдернул руку и повернулся к нему.

— Чего? Что за чушь ты несёшь?

— Решил, что ты самый крутой? — его лицо исказила гримаса боли и ненависти. — Решил отобрать у меня всё? Сначала её, так и славу в игре? Может, ещё и капитана захочешь?

Я смотрел на него, и мне стало его почти жаль. Почти.

— Нечего мне у тебя отбирать, Аларик, — тихо сказал я. — Своего дерьма у меня с горой. Разберись со своим.

— Увижу с ней — убью, — прошипел он, но в этой угрозе не было прежней силы, лишь отчаяние загнанного в угол зверя.

— Лучше в себе проблемы поищи, а не в других, — бросил я через плечо, уже отходя.

— Чего сказал⁈ — его рёв оглушил тишину коридора. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как он замахивается для удара. Его кулак, сжатый до побеления костяшек, дрожал в воздухе. — Велика честь… биться с тобой, — выдохнул он уже тихо, почти шёпотом.

Он не стал выпрямляться. Ссутулившись, как старик, отвернулся и поплелся прочь, постукивая костяшками пальцев по собственной виску, будто пытаясь прогнать навязчивую боль.

Я стоял и смотрел ему вслед. Ни радости, ни торжества не было. Была лишь тяжёлая, гнетущая пустота.

«Исключён из команды? Ну и что. Да и пошло оно всё. И команда, и Аларик, и эта дурацкая гонка за титулами. Есть вещи и поважнее», — подумал я, направляясь дальше, к Громиру. К единственному, кто в этой всей истории пострадал по-настоящему и без всякой своей вины.