Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями)

18 октября. Перерыв

После финального свистка трибуны начали пустеть. Зрители, возбуждённые зрелищным разгромом, потоками устремились к выходам, бурно обсуждая игру. Воздух, ещё минуту назад наполненный рёвом и магическим грохотом, теперь гудел разноголосым гомоном и потрескивал остаточной энергией.

Я видел, как «Огненные Лисы» столпились вокруг Зака, хлопая его по плечам и спине. Они были на взводе, их лица сияли от адреналина и победы. Зак, улыбаясь своей знаменитой дерзкой ухмылкой, что-то кричал им, явно довольный. Затем всей гурьбой, не глядя по сторонам, они направились к своему тоннелю, чтобы переодеться и, вероятно, отправиться на обед — подкрепить силы и обсудить триумф.

Я проводил их взглядом, чувствуя лёгкий укол чего-то похожего на сожаление. Раньше я мог бы быть там, среди них. Теперь между нами стояла невидимая стена из формы другого клуба и невысказанных обид.

«Надо бы с ним как-нибудь поговорить, — промелькнула мысль. — Прояснить этот воздух. Но явно не сейчас и не здесь».

В кармане спортивных штанов завибрировал коммуникатор. Достаю. Сообщение от Ланы.

Лана: Встретила сестру. Она… своеобразная. Возможно, задержусь к началу твоей игры. Но обязательно буду.

Уголки моих губ сами собой дрогнули. Я быстро набрал ответ, вспомнив её появление на первом туре:

Я: Только в этот раз без летающего корабля, ладно? Одного такого сюрприза на жизнь хватит.

Ответ пришёл почти мгновенно. Один единственный, но красноречивый смайлик:😆

Я усмехнулся, сунул коммуникатор обратно в карман и направился в раздевалку «Венценосцев». Пора было сосредоточиться. Скоро наш выход. Игра с «Псами» ждать не будет. А уж тем более — не простит невнимания.

18 октября. Вот это новость…

Только я начал натягивать защитные щитки на голени, как ко мне подошел Аларик. Его лицо было непроницаемо, но в уголках глаз залегли морщинки напряжения.

— Дарквуд, пойдём, поговорим, — кивнул он в сторону небольшого подсобного помещения рядом с раздевалкой.

Внутри пахло магическим полиролем и старым деревом. Аларик закрыл за нами дверь, прислонился к стойке с инвентарём и тяжело вздохнул, глядя куда-то поверх моей головы.

— Я обдумал все нюансы, просчитал варианты, — начал он ровным, деловым тоном. — И принял решение. Сегодня ты не выходишь на поле. Остаёшься в запасе.

Словно ледяная вода хлынула мне в жилы.

— Что? — вырвалось у меня. — Аларик, мы же…

— Решение окончательное, Роберт, — он перебил меня, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Причина — твоё редкое, я бы сказал, катастрофическое посещение тренировок в последние дни. Игра с «Псами» — не место для раскачки и поиска формы. Тут нужны те, кто в тонусе и на своей волне.

Я смотрел на него, и кусочки головоломки складывались в отвратительную картину.

— Это Кейси тебе сказала? — спросил я тихо. — После вашего милого разговора на трибуне? Что раз я с речью не справился, то и на поле мне делать нечего?

Аларик на мгновение отвел глаза. Всего на долю секунды. Но мне хватило.

— Решение моё, — повторил он, но уже без прежней уверенности. — Кейси лишь как спонсор выразила озабоченность подготовкой…

— Ладно, — резко оборвал я его, чувствуя, как ярость и обида закипают где-то глубоко внутри. Но показывать это не собирался. — Желаю удачи в матче. Вы её заслужили.

Я развернулся и потянулся к ручке двери.

— Роберт, — окликнул он меня. — Ты на замену должен сидеть. Форма обязывает.

Я обернулся, уже с холодной, кривой усмешкой на лице.

— Ты же сам только что сказал, что не планируешь меня выпускать. А на замене и без меня народу хватит. Пусть те, кто «в тонусе», посидят. Им, наверное, тоже нужна моральная поддержка.

Не дожидаясь ответа, я вышел, громко хлопнув дверью. Шум стадиона, доносящийся снаружи, теперь казался чужим и раздражающим. Я не пошёл к своим. Прошёл прямо по краю поля, направляясь к выходу со стадиона.

И на трибунах, поймав её взгляд. Кейси. Она сидела всё там же, в окружении совета. И она смотрела прямо на меня. На её губах играла неширокая, но отчётливая, довольная улыбка. Улыбка кошки, которая не только съела сметану, но и заперла дверь в кладовку для другой кошки. Она следила, как я ухожу. И её взгляд говорил яснее любых слов: «Вот так, милый барон. Не выполнил моё условие — не получил своего. Всё честно».

Я вышел за пределы стадиона. Гул трибун сменился тишиной пустынных в этот час учебных корпусов. Я шёл обратно в академию, в пустующую общагу, и чувствовал лишь холодный, тяжёлый комок в груди. Не ярость даже, а глухое, беспомощное разочарование. Сегодняшняя битва, к которой я готовился, от которой ждал разрядки и, может быть, искупления, прошла мимо меня. И виной тому была не только моя лень, но и чей-то изящный, точечный удар в самое больное место.