Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями)

17 октября

До самого ужина актовый зал гудел, как гигантский творческий улей. Мы уже не были один на один с Кейси, и от этого дышать стало несоизмеримо легче. В разных углах зала студенты репетировали сценки, отрабатывали танцевальные па, кто-то мастерил декорации, и весь этот шум — смех, споры, повторяющиеся реплики — создавал живой, рабочий фон.

Я стоял у импровизированной кафедры и в сотый раз прокручивал свою речь, стараясь вложить в эти вычурные фразы хоть тень естественности. Кейси, сидя в нескольких метрах за столом, заваленным бумагами, лишь изредка бросала на меня короткие, деловые замечания: «Громче!», «Паузу здесь сделай!», «Не мямли!». Но её внимание было рассеяно на десяток других задач, и эта деловая обстановка без пристального, уничтожающего анализа была почти благодатью.

В какой-то момент даже начало получаться. Слова потихоньку переставали быть чужими, а ритм фраз укладывался в голове. Возможно, сказывалась и поддержка коллективного поля — здесь все что-то делали, творили, и моя зубрёжка была лишь частью общего дела.

Когда Кейси наконец объявила об окончании репетиции, часть нашей разномастной компании — человек десять — решила дружно отправиться в столовую. Шумной гурьбой мы вывалились в коридор. Пока мы шли, я, чувствуя приятную усталость и небольшое облегчение, достал коммуникатор и быстро набрал Лане:

«Сдался. Свободен. Иду ужинать с толпой организаторов.»

Сообщение улетело. Не прошло и минуты, как из дальнего конца коридора, где коридор поворачивал к женскому крылу, раздался быстрый, знакомый стук каблучков. Затем — лёгкие, почти беговые шаги.

Я только успел обернуться на звук, как белая молния в виде Ланы уже неслась на меня. Она не сбавила скорости, а на последних метрах оттолкнулась от пола и запрыгнула на меня, обвив ногами за талию, а руками обхватив шею.

— Сделано! — радостно выдохнула она прямо в губы, прежде чем страстно их прижать к моим.

Я едва удержал равновесие, инстинктивно поддержав её под коленями. Её поцелуй был горячим, сладким от блеска для губ и полным безраздельной, демонстративной радости.

Наша немногочисленная, но внимательная публика отреагировала мгновенно. Раздались одобрительные хиханьки, кто-то присвистнул, кто-то прокомментировал с ухмылкой: «Ну, Дарквуд, не теряешь времени!» Одна девушка из группы поддержки, с которой мы сегодня ставили танец, улыбнулась и покачала головой: «Молодцы, грех завидовать». Кейси, шедшая чуть впереди, лишь бросила короткий, ничего не выражающий взгляд через плечо и, ускорив шаг, пошла дальше, будто решив дистанцироваться от этого проявления «низменных страстей». Некоторым же, поглощённым своими мыслями о декорациях или текстах, было и вовсе всё равно.

Лана наконец оторвалась, её алые глаза сияли триумфом и нежностью.

— Голодный, герой мой? — спросила она, всё ещё не слезая с меня, её нос почти уткнулся в мой.

— Теперь уже да, — рассмеялся я, чувствуя, как усталость отступает перед волной её энергии. — Особенно после такого приветствия.

— Не надо тебе эту столовскую баланду, — сказала Лана, наконец спрыгнув на пол, но не отпуская мою руку. Её пальцы переплелись с моими тёплым, уверенным замком. — Я уже всё приготовила. У себя.

Она смотрела на меня с таким торжествующим ожиданием, что спорить было невозможно. Да и не хотелось. Мысль о тишине, простой домашней еде и её компании после этого дня была лучшей наградой.

— Ребята, — я обернулся к медленно расходящейся группе. — Вы уж без меня. У меня… особое приглашение.

Раздались понимающие ухмылки и несколько подколов. «Только силы на еду оставь, завтра игра!» — крикнул кто-то. Я отмахнулся с улыбкой и позволил Лане потянуть себя в сторону, противоположную столовой.

Мы шли по вечерним коридорам, уже не бежали, а просто шли, плечом к плечу. Её палец всё так же был цепко вплетён в мои пальцы. Было тихо, уютно и по-домашнему спокойно. Все дневные треволнения — и строгость Кейси, и зубрёжка речи — остались где-то позади, растворяясь в полумраке освещённых магическими шарами галерей.

Она привела меня в свою комнату. Запах ударил в нос первым — не столовской каши и тушёнки, а чего-то томлёного, с травами, с ноткой свежеиспечённого хлеба. На небольшом столе, придвинутом к кровати, действительно стояли две тарелки, накрытые сверху другими, чтобы сохранить тепло. Сквозь прозрачные крышки виднелся аппетитный гуляш с грибами и гречневая каша.

— Сиди, — скомандовала Лана, аккуратно снимая с меня мантию и развешивая её на спинке стула. — Разогрею секунду, и будем есть. Хочешь чаю? Я травяной взяла, успокаивает.

Пока она колдовала у небольшой полки с электрической плиткой, я сел на край её аккуратно застеленной кровати, оглядываясь. Комната была такой же, как и в прошлый раз — следы её характера везде: пара книг по боевой магии на тумбочке, тренировочный меч в углу, но и милые безделушки — кристалл на окне, плюшевый, подозрительно похожий на демона, но очень ухоженный, зверёк на подушке.

— Всё, готово, — она поставила передо мной тарелку, от которой пошёл такой соблазнительный пар, что у меня заурчало в животе. Села напротив, поджав под себя ноги. — Ешь. Ты сегодня, наверное, только нервами и питался.

И правда, есть хотелось зверски. Первая ложка гуляша стала откровением — было вкусно, по-настоящему, без академической экономии на специях.

— Боже, Лана, это волшебно, — честно выдохнул я, принимаясь за еду с невиданным рвением.

Она улыбнулась, довольно наблюдая за мной, и лишь изредка брала свою ложку. Казалось, ей больше нравилось смотреть, как я ем. Но потом её взгляд скользнул к приоткрытому коммуникатору, лежавшему рядом на столе. На экране горело уведомление о новом сообщении. Её улыбка чуть померкла, взгляд стал сосредоточенным и немного отстранённым.

— Что-то важное? — спросил я, прерываясь.

— Да нет, — она быстро потушила экран и снова улыбнулась мне, но теперь в улыбке было что-то вынужденное. — Пустяки. Ешь давай. Потом… я тебе кое-что покажу.

Мы поели, и тишина комнаты, наполненная вкусными запахами, начала казаться уютной и интимной. Тарелки были забыты на столе. Я потянулся к Лане, обнял её за талию и притянул к себе, начав целовать её шею, вдыхая знакомый, дурманящий аромат её кожи и духов.

— Роберт, подожди, — сказала она, но её голос звучал не как отказ, а скорее как просьбу об отсрочке. Её пальцы запутались в моих волосах, но слегка оттягивали голову. — Я тебе кое-что покажу.

— Новое бельё? — прошептал я в её кожу, не останавливаясь.

— Нет, — она мягко, но настойчиво отстранила меня, держа за плечи. Её алые глаза были серьёзны. — Не то. Я хочу тебе кое-что показать. По-настоящему важное.

С неохотой я оторвался, чувствуя, как нарастающее возбуждение конфликтует с любопытством и лёгкой тревогой в её тоне.

— Ну что? — выдохнул я.

Лана взяла свой коммуникатор, быстро пролистала галерею и протянула его мне. На экране было фото девочки лет двенадцати-тринадцати. Очень бледная, с прямыми чёрными, как смоль, волосами до плеч и огромными, не по-детски пронзительными алыми глазами. Во взгляде читалась не ребяческая шаловливость, а спокойная, сосредоточенная серьёзность.

— Кто это? — спросил я, разглядывая фото.

— Моя кузина. Младшая. Малин Блад. Она переводится в нашу академию. На следующей неделе.

Я почувствовал лёгкое недоумение. Ну, переводится и переводится. Что тут такого?

— Ну… хорошо… — неуверенно протянул я, снова пытаясь привлечь её к себе, но Лана была неумолима.

— Роберт, да подожди же ты! — она слегка толкнула меня в грудь, заставляя встретиться взглядом. — Есть кое-что поважнее. Помнишь, мы видели мою прапрапрабабку в фамильном склепе? Ту, что в саркофаге?

Воспоминание всплыло мутной, холодной картинкой: полутьма склепа, древний камень, и то ощущение леденящего покоя, что исходило от гроба.

— Да, — кивнул я, уже начиная чувствовать, как по спине пробегают мурашки. — Помню.

— Она очнулась, — тихо, но очень чётко произнесла Лана. Её глаза не отрывались от моих, следя за реакцией. — И собирает членов семьи. Большой совет. Ты… тебе тоже нужно будет присутствовать. Как моему избраннику.

Мой мозг, заторможенный ужином и ласками, обработал первую часть. «Очнулась» — ну, странно, но в этом мире много странного. — «Собирает совет» — неприятно, но ладно.

— Ага. Хорошо… — машинально начал я, и тут же, как от удара током, всё тело напряглось, а глаза расширились. — ЧТО⁈

Я отпрянул от неё, будто её слова были физически горячими.

— Она ОЧНУЛАСЬ? Твоя древняя, должна-быть-давно-истлевшая, прапрапрабабка? И она… собирает родню? И я должен туда явиться?

Лана кивнула, её лицо было невозмутимым, но в глубине алых глаз читалось понимание всего масштаба моего ужаса.

— Именно так. Это не обсуждается. Для нашей семьи это событие… значительнее любого императорского указа. И раз я заявила о тебе отцу, а теперь и ей… тебя будут судить по высшей мерке. Тебе нужно будет предстать перед ней. И выдержать её взгляд.

Я смотрел на неё, чувствуя, как тепло от еды и ласк улетучивается, сменяясь леденящим душу холодком где-то в районе желудка. Это была уже не академическая интрига или спортивная игра. Это пахло чем-то древним, тёмным и смертельно серьёзным.

— Выдержать её взгляд, — тупо повторил я. — А что будет, если не выдержу?

Лана помолчала пару секунд, её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела сквозь меня и стены комнаты, прямо в тот самый склеп.

— Тогда, мой котик, — сказала она наконец, и её голос звучал почти нежно, но от этой нежности становилось ещё страшнее, — тебя просто не станет. Никто и никогда не найдёт даже пылинки. А я… я найду себе другого мальчика. Может быть. Через сто-двести лет.

Она сказала это так просто, как будто речь шла о смене платья. И от этой простоты по коже пополз настоящий, животный страх.