Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями)

13 октября. 22:00

Комната Кати Волковой была, как всегда, безупречна. На столе, под ровным светом магического светильника, лежал чистый лист пергамента, а её рука с отточенным пером выводила стройные колонки с временем и названиями предметов. Воздух был наполнен запахом чернил и лёгким ароматом лаванды — ни намёка на хаос или лишнюю эмоцию.

Рядом, в воздухе, порхала маленькая искорка — пикси, заключённая в сферу за очередную шалость и теперь исполняющая роль живого светильника и невольного собеседника.

— Ты опять составляешь ему расписание? — пропищал огонёк, покачиваясь в воздухе.

— Не видно? — проворчала Катя, не отрывая взгляда от пергамента. Её перо с лёгким нажимом вывело «Основы магической теории, аудитория 3-B».

— Может, лучше перестать этим заниматься? — продолжало настаивать пикси. — Он же всё равно его не соблюдает. Вернее, соблюдает, но только чтобы тебя позлить.

— Я его староста, — отрезала Катя, и в её голосе прозвучали стальные нотки. — Мадам Вейн лично сказала, что я должна следить за его успеваемостью и дисциплиной. Это моя обязанность.

— Обязанность, обязанность… — передразнил её огонёк. — Ты же не для этого листочки эти исписываешь. Ты же его любишь.

Рука Кати дрогнула, и на идеально чистом пергаменте появилась маленькая, но отчётливая клякса. Её щёки мгновенно залились ярким румянцем.

— Не правда! — возмущённо выдохнула она, отбрасывая перо. — Это чушь! Я просто выполняю указания!

Огонёк, тяжко вздохнув, медленно поплыл к стене. Над аккуратно заправленной кроватью висел единственный в комнате намёк на личное — не купленный плакат, а аккуратно вырезанная из студенческой газеты иллюстрация. На ней был запечатлен Роберт Дарквуд после своей первой игры за «Венценосцев». Его лицо было испачкано, форма помята, но он сжимал кулак в победном жесте, а его глаза горели победным огнём. Внизу красовался заголовок: «Дебют Дарквуда: Барон-выскочка потрясает основу».

Огонёк завис прямо перед изображением сияющего лица Роберта.

— Да… да… не любишь, как же, — с преувеличенной грустью протянул он. — Конечно, не любишь. Просто обязанность. Понятно.

Катя сглотнула, её взгляд на секунду задержался на газетной вырезке, а затем с силой вернулся к испорченному расписанию. Она схватила новый лист пергамента, её пальцы сжали перо так, что костяшки побелели. Но краска стыда на её щеках не уходила, выдавая с головой ту самую «обязанность», о которой так ехидно трещала её маленькая воплощения магии.