Наследница иллюзии

Глава 29.

Мои ноги бесшумно скользят по разбитой мостовой Нижнего города. В воздухе сегодня висит зловещая энергия. Улицы почти пусты, что необычно для обычно шумного Пристанского района. Я заметила, как несколько заведений закрылись раньше обычного.

Единственное место, которое, кажется, ещё открыто — это таверна. Я заглянула в окно, проходя мимо, и увидела несколько редких посетителей, молча потягивающих эль, среди них был Калум. Где-то на задворках сознания я отмечаю облегчение от его присутствия, но это чувство исчезает, не успев оформиться. Сейчас у меня нет места ни для чего, кроме решимости.

Какую бы цену ни пришлось заплатить, чем бы ни пришлось рискнуть — мне всё равно. Меч будет моим. И ошейник исчезнет.

Сегодня.

Фонари над головой мерцают, масло в них на исходе, и пульсирующая тьма словно бьётся в такт моему сердцу. Даже с моим обострённым зрением густой туман, пропитывающий воздух, мешает ориентироваться. Надо отдать должное Элис Дарби — она выбрала отличную ночь, чтобы заманить кого-то в ловушку.

В тот момент, когда она передала мне записку, я сразу поняла, что она поддельная. Паранойя Деллы раздражает, но делает её предсказуемой. Она никогда не отступила бы от наших методов и не доверила бы почти незнакомой женщине передать мне уличающее письмо. Единственный способ, которым Элис могла узнать о записках — это если она следила за мной.

Гнев разгорается под кожей. Готова поспорить, она даже подслушивала у двери кабинета сегодня. Поскольку я застала Деллу врасплох, она не успела зажечь свечу, которая обычно заглушает наши голоса. Я мысленно ругаю себя за эту глупую ошибку. Я вела себя нерационально.

Как сейчас?

Я отбрасываю эту мысль, цепляясь за свою злость. Я пыталась помочь Элис… Мне было жаль её, жаль того, что с ней сделали. Но это не имеет значения. Без её предательства у меня не было бы ни единого шанса найти меч сегодня, так что, возможно, она оказала мне услугу. Возможно, идти в ловушку осознанно — безрассудно, но мне уже всё равно.

Элис явно не овладела искусством бесшумного передвижения. Я слышу её шаркающие шаги позади с тех пор, как мы вышли из MASQ. Хотя, строго говоря, она следует не за мной. Мой призрак… Роуз… идёт впереди, пока я сама остаюсь невидимой. Это имя цепляет, кажется чужим и неудобным, но Торн был прав. Оно действительно делает меня ближе к ней. Проблема в том, что я не уверена, что хочу этого.

Я уже в десятый раз за вечер убираю волосы за ухо, раздражённо хмурясь на ветер, который снова и снова раздувает медные пряди мне в лицо. Если бы я не так спешила выбраться из дворца, то, возможно, вспомнила бы про ленту, чтобы закрепить косу. Вместо этого густые волны свободно струятся по спине, готовые в любой момент поддаться ветру.

Я постоянно говорю Алве и Морвен, что обрежу их, но знаю, что никогда этого не сделаю. Втайне мои волосы — одна из немногих вещей, которые мне в себе нравятся. Когда я была ребёнком, Беллами всегда говорил, что они точь-в-точь как у нашей матери.

Вспышка красного привлекает моё внимание, и я перевожу взгляд на фигуру, прислонившуюся к стене здания впереди. Словно почувствовав мой взгляд, человек ныряет в переулок, его плащ цвета крови развевается за спиной. Желая рассмотреть его поближе, я ускоряюсь, обгоняя Роуз, и бросаюсь следом за загадочной фигурой.

Я прижимаюсь плечом к стене, сворачивая в переулок, и осматриваю пространство в поисках угроз. Человек в плаще стоит ко мне спиной, остановившись там, где проход уходит за здание. По позвоночнику пробегает тревожное ощущение. Несомненно, за углом прячутся другие, готовые напасть. Я отмечаю закрытые двери вдоль кирпичных стен. Полагаю, как только Роуз дойдёт до поворота, оттуда выскочат люди. Они перекроют выход, зажав её с двух сторон у стены.

Надо признать, план неплохой. Жаль только, что в ловушке окажусь не я.

Роуз заходит следом, и человек в плаще поворачивает голову на звук её шагов, позволяя мне увидеть острый подбородок, выглядывающий из-под алого капюшона.

Через мгновение он исчезает за поворотом. Понимая, что это рискованно, я бросаюсь вперёд и прячусь в углу, чтобы видеть обе стороны переулка. В тесном пространстве столпилось больше дюжины смертных. Большинство держит в руках примитивное оружие — камни и куски ржавых труб. Лишь у некоторых есть настоящие клинки, и по их виду сомневаюсь, что они умеют ими пользоваться.

Как и та старуха из пустого дома, большинство из них явно знавали лучшие времена. Жалость на мгновение вспыхивает во мне, когда я смотрю на их измождённые лица, но тут же исчезает, когда я замечаю мужчину в красном плаще. Единственное знакомое лицо среди них.

Имя приходит сразу. Тарон. Тот самый, что сидел с Лайналом в ту ночь в таверне и подстрекал его угрожать Калуму. Мои губы искривляются в неприятной улыбке. Я сделаю так, чтобы его смерть была мучительной.

Роуз достигает поворота, и их план приходит в действие. Как я и предполагала, сзади вырываются новые люди, почти удваивая их число. Среди них Элис, и толпа расступается перед ней, показывая, что именно она здесь главная.

Интересно.

Когда она смотрит на Роуз, в её глазах мелькает что-то тёмное и древнее. Этого не было, когда я приходила к ней домой. Элис Дарби теперь убийца. Жестокая и бесчувственная. От той мягкой, растерянной женщины не осталось ничего. В голове возникает неприятная мысль, и в животе вспыхивает страх.

Мне придётся её убить?

Перед глазами всплывает образ испуганной девочки на лестнице тем утром. Стану ли я причиной того, что её мать не вернётся домой? Я уже убивала родителей, но в этот раз это будет не приказ ошейника. Это будет мой выбор. Ладони покрываются потом, рукояти клинков скользят. Я сжимаю их крепче, заставляя себя сосредоточиться.

— Так много людей, чтобы поймать одну меня? — говорит Роуз, следуя моему приказу. Мне нужно взять ситуацию под контроль, прежде чем эмоции всё испортят. — Должна признать, я польщена.

— Возможно, мы переоценили твои способности, — отвечает Элис покровительственным тоном. — Ты попалась в довольно очевидную ловушку.

Роуз пожимает плечами.

— Похоже, я доверилась не тому человеку. Прямо как ты.

Я становлюсь чуть позади Роуз, используя её как щит на случай, если кто-нибудь из этих идиотов решит бросить в меня камень. Пусть они целятся в неё, но я не доверяю их меткости.

Элис смеётся.

— Ты всё ещё думаешь, что знаешь меня? — Она качает головой, бросая на Роуз взгляд, полный жалости. — Ты думаешь, что понимаешь меня, питомец, но это не так. Только он понимает. Только он знает, что на самом деле в наших сердцах.

— Ты про своего мужа? Потому что, насколько я слышала, он никчёмный бездельник.

Мне нужно, чтобы она говорила. Если я сдамся слишком быстро, они заподозрят неладное. Роуз должна тянуть время, пока они не нападут. Тогда я последую за ними, когда они поведут её, надеюсь, туда, где спрятан меч. В этом плане много рисков, но пока я доберусь до меча, всё остальное не имеет значения.

Она снова смеётся.

— Ты правда ничего не знаешь, да? Как и остальные крысы.

Моё внимание цепляется за это слово — то самое, которое использовала старуха. Я лихорадочно пытаюсь вспомнить, что ещё она говорила в тот день.

— Ну-ну, — раздаётся новый голос. — Не стоит обзываться.

Лёгкий ветер касается моей щеки, и чьё-то тело спрыгивает с крыши, приземляясь прямо рядом со мной. Гриффен выглядит совершенно непринуждённым, делая шаг вперёд и становясь плечом к плечу с Роуз.

— Скучала по мне? — спрашивает он у моего призрака, и в его глазах мелькает веселье, будто вся эта опасная ситуация его ничуть не волнует.

У меня отвисает челюсть, и я благодарна, что никто не видит моего шока. Что он здесь делает? Как он меня нашёл? И тут приходит новое осознание, принося с собой вспышку ярости. Торн приказал ему следить за мной? Он всё это время шёл за мной по пятам?

— Что ты здесь делаешь? — шепчет Роуз.

— Спасаю тебя, разумеется. — Гриффен подмигивает.

Я едва не закатываю глаза.

— Мне не нужна твоя помощь, — отрезает Роуз. — Уходи. Сейчас же.

— Боюсь, это невозможно, миледи, — отвечает он. — Приказ начальства.

Во мне поднимается желание закричать от подтверждения вмешательства Торна. Кем он себя возомнил? То, что он Бог, не даёт ему права вмешиваться в мою жизнь. Я не одна из его подданных. У него здесь нет власти.

— Ты не собираешься представить своего друга? — спрашивает Элис, возвращая меня к происходящему.

К счастью, Гриффен следует моему примеру и молчит.

— Ну что ж, — вздыхает Элис, когда мы не отвечаем. — Тогда он подождёт с нами.

Мои брови сходятся.

— Подождёт чего? — спрашивает Роуз.

На её лице расплывается яркая улыбка.

— Увидишь.

Чёрт.

Появление Гриффена всё меняет. Если я продолжу по своему плану, я рискую уже не только собой, но и им. И в отличие от меня, у него нет призрака, который примет удар. Раздражение сковывает мышцы, пока они не начинают гореть. Это был мой единственный шанс на свободу.

Но стоит ли твоя свобода его жизни?

Я бросаю взгляд на Гриффена, замечая, как он чуть сместился вперёд, прикрывая собой Роуз. Мы почти не знакомы, но он прыгнул в бой, где противников в разы больше, чтобы помочь мне. Я собираюсь с силами, решимость наполняет мои вены. Я знаю, что должна сделать.

Я встаю прямо за Гриффеном и поднимаюсь на носки, чтобы приблизить губы к его уху. Если кто-то ещё услышит, наш шанс выжить исчезнет.

— Ничего не говори, — шепчу я так тихо, чтобы слышал только он.

Он напрягается, его рот приоткрывается.

— Я сказала — молчи, — напоминаю я. — Это прозвучит безумно, но человек рядом с тобой — не я.

— Как? — спрашивает он, почти не шевеля губами.

— Помнишь мой особый трюк? — спрашиваю я, напоминая о том разе, когда исчезла у него на глазах. — Скажем так, у меня есть ещё несколько таких. — Надеюсь, он не станет расспрашивать дальше. — Слушай, я спровоцирую того, что в красном. Как только он двинется, тебе нужно убрать двух здоровяков слева. Тех, с ножами. Видишь их?

Он едва заметно кивает.

— Потом мы рванём к первой двери и попробуем оторваться от остальных внутри зданий. Договорились?

Он снова склоняет голову, будто просто смотрит себе под ноги. Сделав глубокий вдох, я обхожу Роуз и приседаю, готовясь к атаке.

— Тарон, верно? — нарушает тишину Роуз.

Он резко переводит на неё взгляд, нахмурившись.

— Мы знакомы?

Она качает головой.

— Не ведись, — напоминает ему Элис.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спрашивает он, игнорируя её.

На лице моего призрака расцветает сладкая улыбка.

— Потому что я убила твоего друга Лайнала.

Глаза Тарона расширяются, он делает несколько шагов назад.

— Помнишь, да? Ты сидел в таверне, напивался и заигрывал с служанками, пока я за домом разделывала твоего дружка.

— Хватит! — приказывает Элис, шагнув вперёд и вставая между ними. Она обращается к мужчине в красном, поднимая руку в успокаивающем жесте. — Не поддавайся. Помни его приказ. Он выбрал тебя не просто так, Тарон. Он что-то в тебе увидел.

— А ты знаешь, что Лайнал обмочился, когда я отрубила ему руку? — продолжает Роуз. — Честно говоря, это было даже забавно.

Ярость вспыхивает на лице Тарона, окрашивая щёки в цвет его плаща.

— Я тебя убью, сука.

Он поднимает нож и делает шаг вперёд.

— Тарон, стой! — кричит Элис, но уже поздно. Огромный мужчина несётся вперёд, отталкивая её в сторону, и заносит клинок над моим двойником.

Голова Элис с глухим треском ударяется о стену в тот самый момент, когда моё лезвие разрезает заднюю часть голени Тарона, и он падает на землю. Подняв взгляд, я вижу, что Гриффен уже перерезал горло одному из своих противников и готов вонзить клинок во второго.

Я собираюсь добить Тарона, когда Элис поднимает голову — кровь стекает по её улыбающемуся лицу.

— Он здесь.

Меня накрывает тошнотворная волна, когда ошейник на шее начинает нагреваться. В каком-то извращённом подобии божественного появления все в переулке опускаются на одно колено и склоняют головы. На ногах остаются только Роуз и Гриффен, стоящие спина к спине в центре толпы. Сквозь туман в переулок входит ещё один человек. Его лицо мне знакомо, хотя я никогда не видела его вживую. Его образ уже несколько недель не сходил с объявлений, врезавшись мне в память.

Грелл Дарби.

Он не такой, каким я его представляла. Более спокойный. Более утончённый. В его манере держаться чувствуется власть и доминирование, которых я не ожидала увидеть в таком человеке. Черты Дарби холодны, взгляд расчётлив, пока он приближается к Роуз.

И вдруг жгучее тепло пульсирует у меня на шее, сильнее, чем тогда у разрушенного дома. Я стискиваю зубы от боли, вжимаясь в угол.

— Это и есть тот самый рейф? — спрашивает Дарби, равнодушно разглядывая Роуз. — Я ожидал большего.

Айви, — шепчет новый голос у меня в голове.

Я закрываю глаза, пытаясь прояснить сознание, пока Роуз отвечает Дарби:

— Я могла бы сказать то же самое.

— Очаровательно, — произносит он, прежде чем перевести взгляд на Гриффена, который с ненавистью смотрит на бывшего стражника. — А это запасной вариант?

Слушай меня, Айви, — голос снова проникает в разум, лаская его своей обманчивой мягкостью.

— С ним нет проблем, — подаёт голос Элис, всё ещё стоя на коленях в нескольких шагах.

— Я нахожу это оскорбительным, — бормочет Гриффен себе под нос.

Я видел желания твоего сердца.

Я тяну ошейник, и мир начинает качаться, расплываться.

Я видел стыд, который ты пытаешься скрыть.

— Жаль, что всё должно закончиться так, — говорит Дарби Роуз. — Но, боюсь, у тебя есть то, что тебе не принадлежит. То, что должно быть возвращено ему.

Все мои инстинкты, на которые я привыкла полагаться, кричат — бежать, сражаться, делать хоть что-то.

Твой стыд можно стереть. Тебе нужно лишь впустить меня.

Я пытаюсь подняться, но боль становится невыносимой. Ошейник обжигает кожу, словно раскалённый металл.

Впусти меня, Айви. Ты знаешь, что сама по себе ты ничто. Такая слабая. Такая ничтожная.

Слова гремят в голове, отдаваясь в костях. Голос повсюду. От него не скрыться.

Впусти меня.

Я зажимаю рот руками, пытаясь сдержать крик, рвущийся наружу. Кровь течёт из носа и ушей. Всё тело содрогается, пока я из последних сил удерживаю иллюзии.

Впусти меня.

Я больше не чувствую эйдолон, не ощущаю покалывания невидимости на коже. Я даже не чувствую собственного тела. Словно бесплотный дух, я парю в пустоте, привязанная лишь к этому всепоглощающему голосу.

ВПУСТИ МЕНЯ.

Сквозь туман сознания над головой вспыхивает что-то серебряное. Оно ярко сверкает, разрезая воздух, направляясь прямо к моему…

Земля сотрясается, когда нечто огромное приземляется прямо передо мной, и удар возвращает моё сознание из пустоты. На мгновение мне кажется, что это метеор — кара небес, обрушившаяся на нас.

Но затем я вижу крылья.

Чёрные перья расправленных крыльев закрывают мне обзор, заслоняя весь переулок. Где-то на задворках сознания я отмечаю изогнутое лезвие, выглядывающее из-под этих перьев. Коса.

— Убей их всех, — рычит тёмный голос.

Не проходит и секунды, как воздух разрывают душераздирающие крики, когда тени обрушиваются на переулок, поглощая любой свет луны.

Беги, — снова гремит голос в моей голове, громче прежнего. — Бегите, глупцы!

Мимо меня проносится топот ног — наши нападавшие пытаются спастись от мстительного ангела смерти, пришедшего за их душами. Крылья исчезают из поля зрения, и тут же слева раздаётся отвратительный хруст — кому-то только что сломали кости.

— Вы думали, что сможете причинить вред тому, что принадлежит мне? — голос Торна проникает в самые тёмные уголки моего разума, заставляя меня пробиваться сквозь туман. — Думали, сможете коснуться её?

Крики не прекращаются, переулок тонет в хаосе. Я постепенно начинаю ощущать своё тело, замечая, как моя щека прижата к залитой кровью мостовой. Я упираюсь в руки, пытаясь подняться, но не успеваю — что-то тяжёлое падает мне на спину, прижимая обратно.

— Чёртова сука! — орёт мне в ухо Тарон. — Ты за это заплатишь.

Его пальцы вцепляются в мои волосы, резко оттягивая голову назад, прежде чем с силой ударить её о камень. Боль вспыхивает в черепе, растекаясь вниз по позвоночнику. Действуя на инстинкте, я хватаю его за запястье и вонзаю большой палец в сухожилие, заставляя его ослабить хватку. Прежде чем он успевает среагировать, я притягиваю его руку к себе и впиваюсь зубами в один из его пальцев, сжимая челюсти до тех пор, пока не слышу тот самый мерзкий хруст.

Новые крики вплетаются в этот кошмарный хор. Кровь заполняет мой рот, но я не даю себе времени почувствовать отвращение. Вместо этого использую его замешательство и переворачиваюсь.

— Ты всё испортила! — кричит Тарон сверху, занося окровавленный кулак.

Эти слова бьют сильнее, чем удар, обрушившийся на мою щёку. Это те же слова, которые я столько раз сдерживала в себе. Каждый раз, когда я вижу лицо Бэйлора, мне хочется кричать и рвать всё вокруг за то, что он разрушил всё, чем могла бы стать моя жизнь. Каждый раз я вынуждена скрывать ту же жгучую ненависть, что сейчас горит в глазах Тарона.

Неужели я стала тем, кого сама презираю?

Ещё один удар в лицо, и моё тело дёргается от силы удара. Но я не закрываюсь. Эта боль другая — острая, точная. Почти… притягательная. Запретное удовольствие, которого я так давно себе не позволяла. Я обещала Алве и Морвен, что прекращу это, но что значит ещё одно нарушенное обещание? Ещё одна сломанная клятва. Если я разрушаю всё, к чему прикасаюсь, пусть эта боль станет моим наказанием.

Очищением.

Кулак Тарона снова летит ко мне, но не достигает цели. Его тело вдруг срывает с меня и швыряет в стену с такой силой, что, должно быть, ломаются кости. Я даже не успеваю моргнуть, как передо мной появляется другое лицо. Чёрные глаза внимательно изучают мои черты, отмечая каждый синяк и порез. Я делаю то же самое, замечая капли крови на его лице. И без слов понимаю — она не его.

— Ангел, — выдыхает он.

По коже пробегают мурашки, смешиваясь с болью и усталостью. Напоминание о том, что я не заслуживаю этого имени. Я не нечто светлое или чистое.

— Я в порядке, — глухо говорю я, морщась, когда заставляю себя сесть.

— Нет, — его кулаки сжимаются по бокам, будто он сдерживается, чтобы не уложить меня обратно. Я напрягаюсь от его заботы, ненавидя, как она делает мою кожу слишком тесной.

Такая слабая, шептал голос раньше.

Собрав остатки сил, я поднимаюсь на ноги и пытаюсь оценить ущерб. Голова раскалывается, будто треснула пополам. Свежая кровь стекает с линии волос, и это наводит на мысль, что до перелома черепа недалеко. Краем рукава я вытираю кровь с лица, морщась каждый раз, когда задеваю новый синяк.

Оглядев переулок, я вижу повсюду тела. Одни свалены друг на друга, другие лежат разорванными на части. Стыд сворачивается в животе. Дэрроу пытался меня предупредить, а я не послушала. Он говорил, что я не смогу противостоять мечу, и оказался прав.

Такая недостойная.

Что бы ни представляла собой альманова, она увидела меня яснее, чем кто-либо другой. Она увидела меня до самой сути, словно взвесила и нашла недостойной.

— Не трогай, — говорит Торн, когда я осторожно касаюсь ожогов на горле.

Игнорируя его, я продолжаю обводить края, пытаясь понять, насколько далеко они тянутся.

— Ты только ухудшишь, если будешь…

— Хватит! — резко обрываю я. — Перестань спасать меня. Перестань пытаться всё исправить.

Слова вырываются сами, прежде чем я успеваю их остановить.

— Это? — я резко взмахиваю рукой, указывая на бойню вокруг. — Это сделала я. Всё это страдание — моя вина. Та боль, что я чувствую сейчас, — ничто по сравнению с тем, чего я заслуживаю.

Его взгляд скользит по моему лицу, внимательно изучая.

— Ты позволила ему бить тебя.

Я открываю рот, чтобы ответить, но движение в дальнем конце переулка привлекает моё внимание. Торн напрягается и снова смещается, заслоняя меня собой. В такие моменты я вспоминаю, насколько он огромен. Его широкое плечо полностью перекрывает мне обзор.

— Спокойно, — доносится голос Гриффена. — Это всего лишь я.

Напряжение в теле Торна спадает, он отступает в сторону, и я вижу золотокудрого фейри. Он выглядит потрёпанным, но в целом отделался легко.

— Дарби и его жена сбежали, — говорит Гриффен. — И забрали меч.

Я резко поворачиваю голову, и боль пронзает череп и шею, пока я ищу среди тел подтверждение его словам.

— Попробуй взять их след, — приказывает Торн.

Гриффен кивает и уносится к выходу из переулка, оставляя меня наедине с Богом Смерти. Не желая позволить ему вернуться к предыдущему разговору, я перехожу в наступление.

— Ты следил за мной, — обвиняю я.

Торн переводит на меня взгляд.

— И хорошо, что следил.

Я фыркаю.

— Я бы справилась сама. У меня был план.

— О, уверен, это будет интересно. — Он потирает руки. — Ну же, просвети меня. В чём заключался твой план?

Злость вспыхивает в крови, притупляя боль новой волной адреналина.

— Я собиралась позволить им схватить мой призрак, а затем проследить за ними до их убежища.

— И как бы ты избежала того, чтобы тебя заметили?

Я закатываю глаза.

— Я была бы невидимой.

— Ты говоришь это так, будто это очевидно, — качает он головой. — Но когда я сюда пришёл, ты вовсе не была невидимой. Ты лежала на земле — очень даже заметная.

Я напрягаюсь.

— Это не входило в план.

— Планы меняются, — ровно отвечает он.

— Я бы что-нибудь придумала.

— Правда? — спрашивает он. — Или ты бы так и лежала, позволяя им забить себя до смерти, как делала это раньше?

Жар вспыхивает на щеках.

— Я не…

Слова обрываются, когда что-то привлекает мой взгляд. Лунный свет отражается от клинка, летящего прямо в меня, но прежде чем он достигает цели, Торн смещается. Горячая кровь брызжет мне на щёку, когда он падает рядом со мной.

Мужские крики разрывают воздух, когда теневые змеи обрушиваются на виновника; звук рвущейся плоти и голодное рычание заполняют пространство. Где-то на краю сознания я понимаю, что кричит Тарон. Он мог пережить раны, нанесённые Торном, но после этого у него точно нет шансов.

Мои руки дрожат, когда я переворачиваю Торна на спину. Его тело безвольно. Всё тепло в моей крови мгновенно превращается в лёд, когда я вижу его шею. Кровь хлещет из рваного разреза, уже пропитывая рубашку.

— Нет, — выдыхаю я, и в голове всё обрывается. Я застываю от ужаса, не в силах ни двигаться, ни думать.

Слабая. Никчёмная.

Нет. Нет, я могу ему помочь. Я должна ему помочь.

— Давление. — Я киваю сама себе, и мои дрожащие руки тянутся к его шее. — Нужно зажать рану.

Его кожа скользит под моими пальцами. Крови так много. Сколько человек может потерять? Я когда-то знала ответ, но сейчас — пустота. Всё исчезло.

— Пожалуйста, — шепчу я Судьбам. — Не дайте ему умереть. Спасите его.

И словно мои молитвы услышаны, глаза Торна приоткрываются и сразу находят мои. Его губы изгибаются в мягкой, довольной улыбке. Он почти выглядит спокойным… пока его взгляд не опускается вниз и не наполняется ужасом, когда он замечает мои руки у себя на шее.

— Что? — спрашиваю я, оглядывая переулок в поисках новой угрозы. — Что не так?

— Убери руки, — выдыхает он, вкладывая в слова последние силы. — Сейчас же.

Боль вспыхивает во мне — резкая, давящая, — но быстро гаснет, когда до меня доходит страшное осознание. Я смотрю на свои руки, крепко прижатые к его обнажённой коже.

Я касаюсь Торна.

Я касаюсь Бога Смерти.