Наследница иллюзии

Глава 3.

Серия глухих ударов заставляет меня вскочить со стула, сжимая клинок в руке, и приземлиться на пол в приседе. Я стону, когда жгучая боль простреливает мою икру, напоминая о ране, которую я нанесла себе сама. Медленно поднимаясь, я разминаю напряжённую ногу, морщась, когда сгибаю и вытягиваю ступню.

После того как прошлой ночью я заметила крылатого Жнеца, наблюдающего за мной с крыши, я бежала, пока не добралась до своей комнаты. Забота о ране была последним, о чём я думала, когда заперла двери и свернулась на своей кушетке. Я собиралась не спать всю ночь, чтобы убедиться, что собиратель душ не проберётся через мой балкон, но когда адреналин спал, я вырубилась, всё ещё сжимая нож в руке.

Лёгкие шторы цвета слоновой кости не способны остановить солнце, которое пробивается в комнату и заливает мягкие оттенки моего интерьера утренним светом. Когда настойчивый стук продолжается, я понимаю, что шум, разбудивший меня, доносится с другой стороны двери.

Игнорируя боль в ноге, я надеваю шёлковый халат, стараясь скрыть броский наряд прошлой ночи. Держа клинок за спиной, я подхожу к двери и приоткрываю её, хмурясь, когда вижу, кто разбудил меня с такой настойчивостью.

Калдар Берджесс.

— Гав, — произносит он с самодовольной улыбкой, явно гордясь своей заезженной шуткой, которую он повторял уже сотни раз. Шутки про «питомца» — любимое развлечение придворных.

Я захлопываю дверь, не давая ему вставить ногу в проём. Я успеваю сделать всего два шага к кровати, как стук возобновляется, и мне приходится снова открыть.

— Чего тебе нужно? — требую я.

Он закатывает глаза.

— Если бы ты не захлопнула дверь у меня перед носом, я мог бы тебе сказать.

Я смотрю на него без выражения, ожидая ответа на свой вопрос. Он терпеть не может, когда я не подыгрываю. В конце концов, хороший маленький питомец должен угождать.

— Король требует твоего присутствия за своим столом этим утром, — выдавливает он сквозь зубы, и раздражение сочится из каждого слова.

Будучи вторым сыном в богатой семье, он, конечно, считает передачу подобных сообщений ниже своего достоинства. Поскольку его старший брат унаследовал титул, земли и место их семьи в Совете, Калдар подался в политику. Несмотря на отсутствие магии, он сумел стать незаменимым для короля, заняв пост его главного советника. Но, к несчастью для Калдара, Бэйлор чаще обращается с ним как с посыльным.

Высший фейри, вынужденный служить — какой ужас.

Заметив движение у него за спиной, я понимаю, что он привёл с собой двух моих служанок, Алву и Морвен. Я открываю дверь шире, впуская их, пока Калдар бросает одну из своих привычных колкостей.

— Будь хорошим питомцем и не задерживайся. Ты же не хочешь заставлять своего хозяина ждать.

Он ухмыляется, но я даже не удостаиваю его реакцией, прежде чем захлопнуть дверь у него перед носом.

Алва и Морвен спешат приготовить мне тёплую ванну, добавляя в воду ароматические масла. Я глубоко вдыхаю, пытаясь позволить успокаивающей смеси розы и нероли расслабить меня. Ни одна из моих служанок не проявляет ни малейшего удивления при виде моей подозрительной одежды, пока они помогают мне раздеться. За годы, что они закреплены за мной, они привыкли к странностям.

Морвен наклоняется, помогая мне снять штаны. Её прямые тёмные волосы собраны в косу, открывая слегка заострённые кончики ушей, выдающие в ней полукровку фейри. Когда она стягивает кожу с моих ног, её взгляд цепляется за ещё заживающую рану на икре, а также за сине-фиолетовые синяки там, где меня сжимала тень. Я морщусь, когда её рука касается повреждения.

Она поднимает взгляд, выгибая бровь.

— Что это?

Засохшая кровь покрывает кожу, из-за чего всё выглядит хуже, чем есть на самом деле. По крайней мере, рана уже затянулась и полностью заживёт через несколько дней. Если бы клинок не вошёл так глубоко, остался бы лишь бледный след, который со временем исчез бы. Одно из преимуществ быть высшим фейри — быстрое исцеление.

Образ Жнеца вспыхивает в моей голове, и по шее разливается жар, внезапно наполняя меня странным смущением.

— Ничего, — лгу я. — Просто несчастный случай.

Алва подходит ближе, заглядывая через плечо Морвен, и её мягкое лицо омрачается страхом.

— Ты снова это делаешь? Ты хотела, чтобы это случилось…

— Нет, — резко обрываю я, не позволяя мыслям уйти в этом направлении.

Они обе смотрят на меня, ожидая ответа. Я вздыхаю, понимая, что так просто они не отступят.

— Это было… — я ищу способ объяснить, не упоминая Дэрроу или Жнеца. — Сложно.

Брови Алвы сходятся, но Морвен прищуривается, ожидая продолжения.

— Это не то, о чём вы думаете. — Я неловко сдвигаюсь. — Я больше так не делаю.

Или, по крайней мере, не делала последние несколько месяцев. Но иногда я всё ещё жажду облегчения, которое приходит после боли. Без этого чувство вины, накапливающееся во мне с каждой жизнью, которую Бэйлор заставляет меня отнять, не имеет выхода. Возможно, это неправильно, но какое-то искажённое чувство справедливости заставляет меня связывать страдание с искуплением. Оно говорит, что единственный способ расплатиться за содеянное — быть наказанной. Только тогда я смогу стать чистой.

Именно поэтому иногда я стояла на месте, вместо того чтобы уклоняться от удара. Я даже намеренно позволяла противнику тянуться к оружию, зная, что он не сможет нанести мне смертельную рану. Любое повреждение, которое он причинял, было ничем по сравнению с тем, что Бэйлор заставлял меня сделать с ним. И всё же это помогало хоть немного заглушить худшие приступы стыда.

— Обещаю, — я вкладываю в голос максимум искренности.

Они оставляют эту тему, но я вижу, что не верят мне. И правильно делают. Если уж на то пошло, я — лгунья.

После купания они одевают меня в шёлковое платье цвета шалфея. Оно облегает грудь, подчёркивая мои формы так, как это понравится Бэйлору. Золотой металл украшает плечи безрукавного фасона, а глубокий вырез привлекает внимание к моему рубиновому ошейнику. Высокие разрезы по бокам облегчают доступ к клинкам, закреплённым на моих бёдрах.

Я смотрю на своё отражение, пока Алва расчёсывает мои густые медные волны, укладывая их в мягкую, безупречную форму. Движение на периферии зрения заставляет меня обратить внимание на Морвен. Она встречается со мной взглядом в зеркале, поднимая сломанные часы с полки и переводя время вперёд больше чем на час.

Я быстро бросаю взгляд на Алву, но та ничего не замечает, полностью сосредоточенная на золотых заколках, которыми закрепляет волосы, убирая их с моего лица. Я запоминаю время, понимая, что буду на грани опоздания. Но если Морвен рискнула назначить встречу при Алве, значит, это важно.

Морвен без слов возвращается к моему туалетному столику и начинает подводить мои глаза коричневым углём, подчёркивая их слегка приподнятую форму. Мой брат говорил, что у меня лисьи глаза. Он утверждал, что из-за их янтарного оттенка, но втайне я думаю, что дело было в моём озорстве.

В завершение они припудривают моё лицо и тело мерцающей пудрой, делая кожу гладкой и безупречной. Король требует, чтобы его питомец выглядел определённым образом: смертельно опасным и прекрасным.

Он хочет, чтобы все жаждали того, что попробовал только он.

Весь процесс занимает меньше получаса, но к тому моменту, как я благодарю своих служанок и открываю дверь, Калдар уже кипит от злости. Я прикусываю нижнюю губу, скрывая наползающую ухмылку. Девушки возвращаются к своим обязанностям, а Калдар следует за мной по коридорам.

— Мне не нужна охрана, — напоминаю я. — Я и так знаю дорогу.

— Это не тебе решать, — бурчит он мне в спину.

Король постоянно меняет правила, делая их непредсказуемыми. В одни утра он хочет быть один, и моё присутствие нежелательно. В другие требует, чтобы я присоединилась к нему. Похоже, моя возможность передвигаться без сопровождения тоже может исчезнуть в любой момент.

Я бросаю взгляд через плечо, ненавидя самодовольное лицо советника. Утешаю себя мыслью, что могла бы вспороть ему живот раньше, чем он успеет выхватить свой маленький кинжал у пояса. Возможно, когда-нибудь мечты станут реальностью. Эта мысль согревает.

Выражение лица Калдара искажается в хмурый оскал.

— Перестань так на меня смотреть.

Я приподнимаю брови, придавая лицу невинное недоумение.

— Как именно?

Он фыркает, отводя взгляд. Я снова отворачиваюсь от него, улыбаясь про себя, представляя звуки, которые он будет издавать, когда умрёт от моей руки.

Такие мужчины, как Калдар, все одинаковы. Сначала они чрезмерно уверены в своём врождённом превосходстве, но стоит только оставить их без оружия, в твоей власти, как они начинают умолять. Они плачут и просят пощады, не привыкшие стоять на коленях перед кем-либо, ошеломлённые тем, что впервые сталкиваются с настоящими последствиями своих поступков.

В конце концов, для людей благородного происхождения ведь всегда делают исключения.

Когда мы подходим к утреннему залу короля, я жду, пока его личные стражи, Дорал и Хаксли, впустят меня. Даже будучи его фавориткой, даже будучи призванной к нему, я не имею права входить без объявления. Когда двери открываются и меня проводят внутрь, я даже не оглядываюсь на Калдара.

Зал для завтрака короля роскошен и залит светом. Он соединён с его спальней, придавая ему ощущение уединённости. Утренний свет льётся через распахнутые балконные двери, открывая вид на океан внизу. На стенах висят картины с тихими сельскими пейзажами, а на каждой поверхности стоят букеты свежих цветов. Жёлтые обои в сочетании с теплом деревянной мебели создают уютную, располагающую атмосферу. Всё это должно притягивать, заставлять чувствовать себя в безопасности, как дома.

Но это ложь.

— Айверсон.

Бэйлор поднимается со своего места во главе стола и идёт мне навстречу с ласковой улыбкой. Я делаю глубокий реверанс, молча ненавидя, как привычно звучит моё имя в его устах, словно он слишком часто его произносит.

Его прямые, бледно-золотистые волосы доходят чуть выше плеч, едва касаясь его золотого доломана. Гордые заострённые уши выступают сквозь пряди, не скрытые ничем. А на лбу покоится позолоченная корона, обозначающая его как короля, на случай если кто-то этого не заметил.

Он никогда не говорил, сколько ему лет, но я знаю, что он видел, как проходят века, и всё же его лицо не несёт на себе ни следа времени. Судя по его внешности, он перестал стареть где-то в конце третьего десятка. Как и все фейри, он наделён вечной красотой юности. В детстве эта красота ослепляла меня. Теперь я не могу найти в нём ни одной черты, которой можно было бы восхищаться.

Бэйлор, Зверь Битвы, король Седьмого острова и моё самое большое сожаление.

Он целует меня долго, его язык вторгается в мой рот, пробуя то, что принадлежит ему. Его собственническая рука сжимает мою руку, другая грубо касается меня сзади. Я подаюсь к нему, заставляя себя не отдёрнуться от его прикосновения. Тихий стон срывается с моих губ, звук, который должен сказать, что я желала этого так же, как и он.

Когда он отстраняется, в его тёмно-синих глазах вспыхивает жадный блеск, задерживающийся на глубоком вырезе моего платья.

— Я скучал по тебе, питомец.

— Я тоже, — лгу я, без усилий входя в свою роль. Это лёгкая роль, особенно потому, что когда-то она не была игрой.

— Чёртовы приготовления, которые держат нас врозь. — Он притягивает меня ближе, утыкаясь носом в мою щёку. — Я схожу с ума без тебя.

Я одариваю его терпеливой улыбкой, делая вид, что его близость не вызывает у меня тошноту.

— Я не могу всегда быть главной твоей заботой.

Последние несколько месяцев я наслаждалась тем, что он был отвлечён, без устали готовясь к празднованию двадцать пятой годовщины своего правления на Седьмом острове. Правители остальных Верранских островов были приглашены на бал в честь Бэйлора, хотя маловероятно, что все из них примут приглашение.

— Ты уже получил ответы от других монархов? — спрашиваю я, осторожно избегая называть их тем, кем они являются на самом деле.

В отличие от Бэйлора, остальные семеро правителей — боги. Им не пришлось проливать кровь, чтобы завоевать свои троны. Они были избраны Судьбой, и их царства принадлежат им по праву рождения. Факт, к которому он крайне чувствителен.

Селим, Бог Соглашений, и Кассандра, Богиня Предсказаний, уже подтвердили своё присутствие. Селим редко упускает возможность укрепить связи с другими мирами. Но Кассандра не посещала ни одного мероприятия с тех пор, как четверть века назад исчезла Мейбин, Богиня Иллюзий и прежняя правительница Седьмого острова. Поскольку они были очень близки, её решение прийти на юбилейный бал Бэйлора удивило всех. Втайне я задаюсь вопросом, не стало ли причиной её перемены одно из её знаменитых видений.

— Керис, Аластэр и Атреус отказались, — недовольно говорит он. Богиня Любви и Ненависти, Бог Хаоса и Бог Войны. Неудивительно, учитывая, что им пришлось бы проделать самый длинный путь. — Я всё ещё жду ответа от Эйркана и Киллиана.

— Уверена, они скоро тебе ответят, — лгу я.

Эйркан, Бог Жизни, самопровозглашённый лидер богов, вероятно, считает посещение праздника Бэйлора ниже своего достоинства. Его молчание мелочно, но ожидаемо.

Киллиан же другой. Бог Смерти известен тем, что отклоняет каждое приглашение. Все боги славятся своей скрытностью, но никто не сравнится в этом со Смертью. С тех пор как десять лет назад он вознёсся до божества, он остаётся чрезвычайно замкнутым, и о нём известно очень мало.

Бэйлор улыбается, наклоняясь, чтобы быстро поцеловать меня, прежде чем усадить в мягкое кресло справа от себя — место чести. Эти мелкие жесты отточены до совершенства, они должны заставить меня чувствовать себя особенной. Важной. Избранной.

Наш завтрак состоит из свежих ягод, выпечки, яичницы, ветчины и запечённого картофеля. Аромат чеснока и розмарина пробуждает мой аппетит, но он тут же исчезает, когда мой взгляд останавливается на фарфоровой тарелке передо мной. Внутренний край обрамлён васильково-синим узором, а поверхность украшена нежной россыпью сиреневых цветов.

Я бы узнала её где угодно.

Покойная королева дорожила своим свадебным фарфором и доставала его только по особым случаям. Когда я была ребёнком, до того как наши отношения испортились, она использовала его во время наших уединённых обедов. Однажды я спросила, что делает его таким особенным, и она ответила, что это подарок, расписанный вручную человеком, которого она любила больше всего на свете.

Последний год король был одержим желанием стереть любую память о ней из этих залов. Лишь мелкие детали Леоны ускользнули от его внимания, последние следы его покойной жены.

Жар щиплет за глазами, и в горле встаёт ком. Внутри меня борются вина и стыд. Я делаю глоток воды, заставляя себя проглотить нахлынувшие эмоции. Бросив взгляд на Бэйлора слева от меня, я замечаю, что он пристально смотрит на меня, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть от откровенной похоти в его взгляде.

— Решено. — Он качает головой с решимостью. — Мои советники справятся с подготовкой сами. Я хочу провести ближайшие дни, запершись с тобой в своих покоях.

— Нет, — слишком быстро отвечаю я, всё ещё отвлечённая этой проклятой тарелкой. Его глаза сужаются, и я спешу исправиться. — Я бы не хотела стать причиной того, что праздник пройдёт не так, как задумано. Это такая важная ночь для всего королевства.

Я кладу свою руку на его, позволяя прежним эмоциям отразиться в моих глазах, и дарю ему смелую улыбку. Я вкладываю в этот жест свою лучшую ложь. Я открываюсь тебе. Я ставлю твои нужды выше своих. Ты можешь мне доверять.

Я опускаю взгляд, будто мне трудно говорить это. Словно эти слова требуют жертвы, и я собираюсь с духом, чтобы произнести их.

— Ты заслуживаешь насладиться этим без необходимости беспокоиться обо мне.

Я улыбаюсь, но улыбка не достигает глаз. Он изучает меня несколько мгновений, затем касается моей щеки, стирая большим пальцем выбившуюся слезу. Я смотрю на него с любовью во взгляде, и что-то внутри меня болезненно сжимается, но я это игнорирую.

Я ничего не чувствую.

— Ах, мой питомец. Ты всегда такая милая.

Я мысленно молю Судьбу, чтобы его слова были искренними, пока он снова возвращается к еде.

— Скажи, как прошло твоё вчерашнее задание? — спрашивает он, откусывая клубнику. Мой взгляд следит за каплей сока, стекающей по его подбородку. — Ты справилась?

На мгновение меня охватывает паника, и я думаю, что он спрашивает о моём визите к Дэрроу, но затем вспоминаю неприятное поручение, которое он дал мне до этого.

— Всё сделано, — уверяю я. — Лорд Андо Вариш признался в том, что распространял изменнический обман против короны.

Ложь, которую он произнёс лишь под невыносимым давлением, только чтобы прекратилась боль.

В прошлом месяце леди Вариш родила их с мужем первого ребёнка, девочку с круглыми ушами. Смертную. Это было крайне тревожно, учитывая, что и лорд, и леди Вариш — высшие фейри. Андо громко заявлял, что это результат правления Бэйлора. Ещё одно наказание Судьбы за отсутствие Богини. Он не первый, кто высказывает подобные обвинения.

Сначала всё происходило постепенно. Несколько неурожайных сезонов, сильные штормы, снижение рождаемости. Но в последние годы урожаи едва позволяют нам выживать. Бэйлор пытается заключать торговые соглашения с другими островами, надеясь выиграть время. Построение этих союзов — одна из причин, по которой его юбилейный бал так важен. У него остаётся всё меньше времени, чтобы найти решение.

Штормы тоже стали куда яростнее. Полгода назад тридцатифутовая волна обрушилась на деревню на севере, уничтожив всё поселение. По всему острову солнечные дни теперь могут в одно мгновение превращаться в ураганы.

— Лорд Вариш признался, что сам обрезал ребёнку уши, чтобы они казались круглыми, — говорю я, и слова горчат на языке. — Он хотел дестабилизировать твоё правление и набрать влияние среди твоих критиков, но я казнила лорда Вариша, как ты приказал.

«Приказал» — слишком вежливое слово. В нём есть намёк на выбор, на милость, которой король мне не даёт. Когда Бэйлор касается моего ошейника, наложенное на него заклинание активируется. Любой прямой приказ должен быть исполнен, иначе ошейник сработает.

Но Бэйлор стал беспечен со мной. Он не следит за формулировками, оставляя пространство для мелких актов неповиновения. Например, когда я сказала Андо, что его боль прекратится, если он признается, что его обвинения ложны, даже если это не так. Дав ему единственный дар, который я могла предложить, я пообещала защитить его жену и ребёнка, убедившись, что их не втянут в его измену.

— Леди Вариш ничего не знала о его замысле, — уверяю я короля искренне. — Она и её ребёнок стали жертвами его безумия.

Бэйлор задумчиво кивает.

— Он сопротивлялся?

Я качаю головой.

— Тогда как ты объяснишь это? — он кивает на мою руку, лежащую на столе, разглядывая мои испорченные ногти, сломанные и рваные после того, как я вонзала их в паркет у Дэрроу.

Моё сердце сбивается, но я заставляю себя никак не выдать себя. Я выкручивалась и из худших ситуаций.

— Он немного сопротивлялся, — уточняю я, опуская взгляд на колени, будто мне неловко. — Но это было ничто, с чем я не могла бы справиться.

Он молча наблюдает за мной несколько мгновений, взвешивая мои слова.

— На этой неделе ты проведёшь больше времени на тренировках с Ремардом, — говорит он. — Я не позволю твоим навыкам притупиться.

Я киваю, не желая спорить. Тренировки — одно из немногих удовольствий в моей жизни.

— Я скажу Реми.

— Реми, значит? — он игриво шевелит бровями. — И мне стоит ревновать к тому, как ты близка с капитаном моей стражи?

— У тебя нет причин переживать из-за Ремарда. — Я намеренно произношу его полное имя, закатывая глаза в ответ на заезженную шутку. Реми объективно красив. Высокий, мускулистый, с загорелой кожей и коротко остриженными каштановыми волосами. Его тёплые медово-карие глаза полны жизни, в отличие от глаз Бэйлора. Но король прекрасно знает, что Реми практически вырастил меня, а значит сама мысль о нём в подобном ключе отвратительна и абсурдна.

— Мне не нужен никто, кроме тебя.

Ложь вызывает волну тошноты в моём животе.

Бледно-голубые глаза и тёмные волосы вспыхивают в моих мыслях, напоминая о моей странной реакции на Жнеца. Физически он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Но, возможно, все Жнецы красивы. Может быть, именно так они искушают души недавно умерших следовать за ними в загробный мир?

Слышатся шаги, и я поднимаю взгляд, видя, как в комнату входит Калдар с пачкой бумаг в руках. Его редкие чёрные волосы заправлены за уши, когда он склоняет голову перед королём.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — говорит он. — Но у меня для вас утренний отчёт.

— Ах, дела. Великое бремя моей жизни. — Бэйлор вздыхает, жестом подзывая Калдара. — Какие заботы требуют моего внимания сегодня?

Калдар передаёт ему бумаги, намеренно становясь между нами, отрезая меня от разговора. Я делаю глоток чая, закатывая глаза на его очевидные попытки. Пока Бэйлор пролистывает страницы, я возвращаюсь к завтраку, заставляя себя есть, несмотря на тревожный ком в животе. Калдар монотонно перечисляет расписание тренировок для новых стражников, спор о собственности между двумя лордами и какие-то проблемы с поставщиком для юбилейного бала.

— И, Ваше Величество, — Калдар делает паузу, бросая на меня взгляд, чтобы убедиться, что я слушаю, — леди Бриджид просила встретиться с вами сегодня для дегустации десертов перед окончательным выбором.

По его тону ясно, что на меню не ограничивается одними десертами. Калдар уже некоторое время подталкивает свою племянницу к королю. Привлечение Бриджид к подготовке бала — всего лишь ещё одна отчаянная попытка завладеть вниманием Бэйлора. Судя по самодовольной ухмылке советника, на этот раз у него может получиться.

Глаза Бэйлора вспыхивают алым, когда он смотрит на Калдара, и на мгновение проступает та чудовищная сущность, которую он скрывает внутри. Бэйлор не такой, как я или Дэрроу. Его вид магии иллюзий называется вертере. Некоторые вертере способны менять свои черты, делая себя красивее или даже принимая лицо другого человека. Другие могут превращаться в животных, например в птицу или лису. Но Бэйлор иной. Он превращается в чудовище… в зверя.

Холод пробегает по моей спине, и тупая боль разливается в висках. Я видела его истинную форму всего однажды, но этого хватило, чтобы больше никогда не хотеть видеть её снова. Когда он по-настоящему зол, он позволяет нам мельком заглянуть за занавес, увидеть то, что скрывается внутри него. Жуткое напоминание о том, что может вырваться наружу в любой момент.

— Есть что-нибудь ещё? — требует Бэйлор, и его голос становится ледяным.

Калдар качает головой, и внимание короля переключается на меня. Его глаза, цвета крови, внимательно изучают моё лицо, выискивая хоть малейший признак того, что я поняла намёк в словах Калдара. Игнорируя их обоих, я делаю вид, что ничего не понимаю, сосредоточившись на своём завтраке. Если у Бэйлора появился роман, мне нужно действовать осторожно.

Было время, когда одна лишь мысль о нём с другой женщиной вызывала бы во мне жгучую ревность, но эти чувства давно исчезли. Когда он только начал добиваться меня, он демонстративно избавился от всех своих любовниц. Ещё до того, как между нами что-то произошло, он ясно дал понять, что хочет только меня. Это заставляло меня чувствовать себя особенной, важной, убеждая, что между нами всё иначе.

Особенно.

— Да, сир, — голос Калдара приобретает нервный оттенок. — Есть ещё вопрос об Ангеле Милосердия.

Бэйлор замирает.

— Надеюсь, ты пришёл сказать, что он уже под стражей.

Последние несколько месяцев убийца, известный как Ангел Милосердия, вершит собственное правосудие по всему городу. У жертв почти нет ничего общего, кроме слухов об их жестокости. Каждый из них подозревался в насилии над близкими, но доказательств так и не нашли.

— К сожалению, нет. — Калдар опускает взгляд. — Новостей о местонахождении убийцы нет.

Делая вид, что не замечаю нарастающего гнева Бэйлора, я беру столовый нож, зачерпываю клубничное варенье и намазываю его на тост.

— У вас до сих пор нет ни одной зацепки? — невинно спрашиваю я, откусывая кусочек.

— Нет. — Взгляд Калдара вспыхивает в мою сторону, кипя ненавистью. По тому, как он сжимает кулаки, ясно, что он предпочёл бы использовать их против меня.

— Шесть убийств и ни одного свидетеля или улики, — шипит король, отталкивая тарелку. — Это абсурд. Через две недели я должен принимать гостей на балу, а вместо этого трачу время на этих бездарей, которые не способны поймать одного жалкого преступника.

— Если хочешь, я могу заняться этим для тебя, — предлагаю я. — Тогда ты сможешь сосредоточиться на подготовке к празднику.

Его глаза смягчаются, возвращаясь к привычному тёмно-синему оттенку, и на губах появляется снисходительная улыбка.

— В этом нет необходимости, — вмешивается Калдар, резко качая головой. — Я полностью контролирую это расследование, сир.

— Я сам решу, что необходимо. — Бэйлор бросает на советника предупреждающий взгляд, затем снова смотрит на меня. — Спасибо, питомец. Но это дело слишком мелкое для тебя. Пустая трата твоих талантов.

Я сияю, принимая комплимент, как послушный питомец. Когда он наклоняется, чтобы поцеловать мою руку, я замечаю, как лицо Калдара багровеет от смеси унижения и ярости.

Не удостоив его взглядом, Бэйлор пренебрежительно машет рукой.

— Иди и займись чем-нибудь полезным.

Калдар напрягается всем телом, резко разворачивается и выходит, бросив на меня тёмный взгляд перед тем, как исчезнуть за дверью. Я отправляю в рот ягоду голубики, чтобы скрыть улыбку, готовую появиться на моём лице.

— Ты же знаешь, он не выносит, когда ты отчитываешь его при мне? — напоминаю я королю, всегда стараясь вбить клин между ними. Судьбы знают, Калдар пытается сделать то же самое со мной.

— У него есть склонность к высокомерию, — говорит Бэйлор, поддевая вилкой дольку картофеля и поднося её ко рту. — Ему время от времени нужно напоминать о его месте.

Я приподнимаю бровь.

— Чтобы не зазнавался?

— Именно. — Бэйлор бросает на меня заговорщицкий взгляд.

— Жестоко, мой король.

— А ты нет? — Он наклоняется через стол, приближаясь ко мне. — Скажи, что бы ты сделала с этим так называемым ангелом, если бы нашла его? Мой рейф проявил бы милосердие?

— Никогда, — обещаю я, впервые говоря правду. — Виновным я несу только смерть.