Обидный проигрыш

10 — День рождения Дориана

Флеш-дро — ситуация, когда у игрока есть четыре карты одной масти, и он надеется получить пятую, чтобы собрать флеш.

Когда я вхожу в «On Tap», на меня накатывает какое-то нервное напряжение.

Обычно я был бы в восторге от такого вечера, особенно от возможности снова увидеть Лейлу. Или, лучше сказать, был бы — до того, как всё усложнилось. Теперь же между нами всё стало натянутым. Вдобавок ко всему я опоздал, что для меня крайне странно и бесит.

И самое худшее? Это целиком моя вина.

Я решил выйти позже обычного.

Чтобы избежать встречи с Лейлой?

Чтобы не казаться слишком заинтересованным в том, чтобы её увидеть?

Или и то, и другое сразу.

В итоге я переборщил и заявился на двадцать минут позже назначенного. Дориан и Холли приедут только к восьми, но пунктуальность для меня — вопрос принципа.

Я рассеянно здороваюсь с хостес и иду вглубь зала, где мы забронировали группу столов. Это место отделено от остального бара, что создает нужную интимную атмосферу для праздника. Поп-музыка смешивается с гулом почти заполненного заведения. Пятница — самый загруженный день, и сегодняшний вечер не исключение.

Подойдя ближе, я вижу, что все остальные уже на месте. Здесь коллеги Дориана и наши самые близкие друзья. И, что важнее всего, здесь Лейла — она стоит ко мне спиной, разговаривая с Зои. Тот факт, что она уже тут — полный абсурд, учитывая, что у этой девчонки врожденный талант никогда не приходить вовремя. По-моему, она даже родилась с опозданием.

Я пробираюсь между столами, бросая на неё мимолетный взгляд, и все мои намерения игнорировать её рассыпаются в прах за мгновение. Её каштановые волнистые волосы рассыпаны по спине, и на секунду я не могу не вспомнить, как шикарно они смотрелись на моей подушке.

Черт возьми.

На ней светло-серый джемпер с длинным рукавом, черная мини-юбка и сапоги до колен.

Идеально.

Раздражающе.

Абсолютно невозможно игнорировать.

Мои мысли становятся всё смелее, наполняясь воспоминаниями, которых у меня быть не должно, и желаниями, которые я не должен испытывать.

Черт, Картер, соберись! Сейчас не время. Я никогда не должен был переступать черту с ней и не должен делать этого снова.

Дэш и Уайатт сидят за длинным столом в центре и уже заказали выпивку. Я подхожу, пытаясь подавить искушение снова посмотреть на Лейлу.

— Привет.

Я сажусь напротив Уайатта на свободный стул рядом с Дэшем. Стена позади нас украшена золотистыми и серебристыми шарами — верный знак, что Холли и Лейла приложили руку к оформлению.

Уайатт смотрит на меня с серьезным видом: — Всё-таки решил прийти…

— Мы уже гадали, заглянешь ты или нет… — добавляет Дэш.

Как я уже говорил, я никогда не опаздываю.

— Я бы ни за что на свете не пропустил день рождения Дориана.

Мы начинаем болтать, и я стараюсь сосредоточиться на разговоре, но мой взгляд всё равно соскальзывает на Лейлу. Судя по всему, мой мозг еще не догнал, что подглядывание только ухудшает ситуацию. Между её сногсшибательным видом, тем фактом, что она меня игнорит, и той маленькой деталью с аварией на моей машине две недели назад — я начинаю думать, не пытается ли она свести меня с ума. И я всё больше убеждаюсь, что у неё получается. Эта мини-юбка, в сочетании с её новогодним платьем, навсегда отпечатаются в моей памяти.

И это проблема. Большая, мать её, проблема.

— Это подруга Лейлы? — спрашивает Дэш, кивая на неё и Зои. — Кажется, видел её в зале. Она очень милая.

— Да, её зовут Зои, — отвечаю я невпопад, слушая лишь вполсилы.

Помимо симпатичной Зои, рядом с Лейлой ошивается какой-то тип. Безупречно одетый, с видом эдакого «паиньки». Похож на одного из младших коллег Дориана. И по тому, как он на неё смотрит, я понимаю, что не один заметил, как чертовски хороша она в этой юбке.

Волна раздражения накрывает меня внезапно, обжигая желудок. Рационально мне должно быть плевать. Я должен радоваться, что она нашла кого-то ближе к своему возрасту, кого-то, кто не видел в ней ребенка годами. Но рациональность — это последнее, что у меня остается, когда дело касается неё.

Лейла, кажется, замечает, что я за ней наблюдаю, потому что бросает взгляд в мою сторону. Наши глаза встречаются, и на секунду она выглядит удивленной. Затем, в своем репертуаре, она отворачивается как ни в чем не бывало. И я делаю то же самое. Притворяясь, что бешеное сердцебиение в груди — это просто глюк.

Раньше, когда мы пересекались, всегда были колкие шуточки, маленькая дуэль сарказма, прежде чем разойтись. Но сейчас? Напряжение между нами такое плотное, что его можно потрогать руками.

— Как там дела с судом? — спрашиваю я Дэша, заставляя себя вернуть внимание к столу. Я честно пытаюсь.

Дэш морщится, обдирая этикетку с пивной бутылки: — Подписал документы, всё должно решиться к следующей неделе.

Нам с Уайаттом становится неловко. Я не знаю, что сказать, и жалею, что спросил. Пытаюсь поддержать его как могу, но иногда кажется, что это только бередит рану. Я думаю, что развлечение пошло бы ему на пользу хотя бы на один вечер, но пока он не следует моим советам. Хотя, возможно, его интерес к Зои — знак того, что он начинает оттаивать.

— Сочувствую, друг, — говорит Уайатт, делая глоток пива.

— Знаю, это тяжело, но потихоньку станет легче. Время лечит, — добавляю я.

Дэш молча кивает, уставившись в стол. Развод с его будущей бывшей женой похож на какой-то трагифарс², где главный герой теряет всё за одну ночь. В один прекрасный день она просто встала и ушла без предупреждения. Когда Дэш вернулся домой после долгого рабочего дня, он нашел квартиру пустой. Реально пустой. Ни мебели, ни одежды, ни Xbox. Да, потому что помимо того, что она бросила его без объяснений, она прихватила его приставку и новый 65-дюймовый телик.

Финальный аккорд? Она наняла адвоката и начала требовать вообще всё, даже то, на что не имела права. Она превратила процесс в ад: в два раза дольше, в десять раз скандальнее. В итоге Дэш отсудил дом, но только после того, как выложил целое состояние. По сути, он оплачивает частную школу детям адвоката своей бывшей.

За столом воцаряется неловкое молчание. Мы все тянем пиво, делая вид, что увлечены матчем по телевизору. Жаль только, что там идет реклама. И вот мы пялимся на ролик отбеливающей зубной пасты так, будто это самое захватывающее зрелище в мире.

Лейла проверяет телефон.

— Это Холли. Они будут через две минуты. Всем приготовиться! — шикает она на всех.

Возникает момент коллективной паники, когда мы пытаемся сообразить, как, черт возьми, готовиться к сюрпризу, если спрятаться особо негде. В итоге мы просто остаемся на своих местах, ожидая и делая вид, что всё под контролем.

Как только Дориан и Холли сворачивают за угол, мы все взрываемся синхронным «Сюрприз!».

Глаза Дориана светятся: — Да не стоило…

— Еще как стоило, — отвечает Холли, целуя его в щеку. — Тридцать два года бывает только раз.

Он смеется: — Пожалуйста, не напоминай мне об этом.

Ужин становится отличным способом отвлечься от «слона в комнате». То, что Дориан сидит рядом, помогает мне не пялиться на его сестру — это определенно полезно, чтобы сохранять рассудок и поддерживать связную беседу, не скатываясь в дурные мысли.

Покончив с едой, мы перемещаемся в основную часть лаунджа, где находится бар и бильярдный стол.

Лейла и я продолжаем избегать друг друга. Кажется, никто этого не замечает. Или замечают, но думают, что это нормально.

В общем-то, так оно и есть. Хотя причины изменились.

Спустя полтора часа Лейла сдается первой. Она подходит к бару, пока я жду новый напиток в одиночестве.

Музыка орет на всю катушку, свет приглушен, и, возможно, она уже пропустила пару стаканов для храбрости. Тем не менее, даже сквозь гул заведения я чувствую её нерешительность, пока она приближается.

Мне нравится и одновременно раздражает то, что я заставляю её нервничать.

Она опирается на стойку и смотрит на меня. Край её серого джемпера слегка задирается, когда она наклоняется вперед, открывая полоску гладкой кожи. Это мимолетное зрелище, но его достаточно, чтобы пытать меня. Потому что я знаю, что там, под одеждой.

Я видел это, я чувствовал это, и воспоминание преследует меня сильнее, чем я готов признать.

— Ты починил машину? — спрашивает она.

— Еще нет.

Это есть в моем списке дел, но на этой неделе ремонт не был приоритетом. Я был больше занят тем, чтобы не сойти с ума.

Она хмурится, её голубые глаза изучают меня с тем самым выражением, которое заставляет меня чувствовать себя одновременно и обвиняемым, и подсудимым.

— Ты отказываешься брать с меня деньги только для того, чтобы использовать это против меня и называть меня безответственной?

Серьезно? Она обвиняет меня в шантаже?

Не верится, как мало она меня знает.

Я знаю, что бывал груб. Да, иногда наши споры больше похожи на сражения, чем на разговоры, но даже у меня есть предел. И я прекрасно знаю, что она не может позволить себе оплатить механика для моей тачки, в то время как я могу сделать это без проблем.

Зачем мне брать её деньги? Даже если это была её вина, это просто несчастный случай.

— Ты правда думаешь, что дело в эт... —

Я не успеваю договорить, потому что теплая рука ложится мне на плечо и сжимает его.

— Привет, красавчик.

Я оборачиваюсь и вижу женщину с короткими клубнично-блондинистыми волосами и бесконечными ресницами, которая выжидающе смотрит на меня. На ней платье с глубоким вырезом, которое подчеркивает её фигуру «песочные часы» и выставляет напоказ внушительное декольте.

Тара? Таня? Я не помню точно, как её зовут. В конце концов, в барах шумно. Да и в тот вечер мы не то чтобы много болтали.

Лейла напрягается. Её взгляд меняется, становится холоднее, острее.

Затем она выдает натянутую улыбку, которая больше похожа на оружие, чем на жест вежливости. — Ой, я нужна Холли. Простите, — бросает она и уходит, торопливо направляясь к будущей невесте, стоящей у бильярдного стола.

Тот парень — которого, как я теперь знаю, зовут Дэн — подходит к ней с лукавой улыбкой, от которой мне хочется разбить пивную кружку о его голову. У него вид человека, который думает, что у него есть шанс.

Лейла бросает на меня испепеляющий взгляд, прежде чем снова переключить всё внимание на него.

— Ну так что? — голос Тары/Тани возвращает меня в реальность. Она поглаживает мою руку своими ухоженными пальцами — жест, который должен бы привлечь моё внимание. Проблема в том, что мне плевать.

— Прости, я не понимаю, о чем ты.

Я вообще забыл, что она здесь, так как был занят мыслями о том, как бы утопить Дэна в его собственном пиве.

Она хлопает длинными ресницами и придвигается еще ближе, слегка наклонив голову, чтобы мне было лучше видно её вырез. Оружие, которое обычно срабатывает. Но не сейчас.

— Я сказала, что нам пора уходить. К тебе или ко мне?

В другой вечер я бы, возможно, согласился.

Но сейчас? Мой мозг слишком занят тем, что наблюдает за Лейлой, которая смеется с Дэном, гадая, делает ли она это специально, чтобы позлить меня, и почему, черт возьми, мне не всё равно.

— Не могу сегодня, — отвечаю я. — У Дориана день рождения, я не могу уйти раньше.

Хотя истинная причина не имеет никакого отношения к моему лучшему другу.

— Ладно. Если передумаешь, я буду там, со своими друзьями. Если нет — ты знаешь, как меня найти, — она подмигивает мне и удаляется соблазнительной походкой.

На самом деле у меня нет её номера, и я даже не помню, как её зовут.

Когда я неохотно присоединяюсь к парням для игры в бильярд, меня разделывают под орех. Два раза подряд. И не потому, что я внезапно растерял навыки, а потому что Дэн всё еще там, слишком близко к Лейле, слишком довольный собой, слишком уверенный в успехе.

Он ведет себя самовлюбленно, и хотя она не выглядит заинтересованной, она всё равно поддерживает его игру.

Может, из вежливости. Или назло мне.

Или чтобы свести меня с ума.

Желание огреть его кием становится неконтролируемым.

Через несколько минут после конца второй партии он, наконец, исчезает, и я не теряю времени. Как только остальные отвлекаются, я пересекаю комнату и встаю перед Лейлой.

— Прости за это, — киваю в сторону бара.

Понятия не имею, почему я извиняюсь, ведь это я должен быть в ярости после её таинственного исчезновения тем утром.

Какого черта!

Лейла скрещивает ноги, создавая дистанцию между нами.

— О, не стоит извиняться. Ты популярен, я знаю, — её слова нейтральны, но тон ядовит.

Меткий выпад, который, я знаю, заслужил.

— Судя по всему, ты тоже.

Она фыркает — смесь веселья и раздражения. Наверное, потому что я только что признал, сам того не желая, как сильно я ненавидел этот спектакль с Дэном.

— Разница в том, что Дэн не пришелец с улицы. Он здесь ради Дориана.

— Я должен был сразу её прогнать? — спрашиваю я. — Я просто пытался быть вежливым.

Лейла наклоняет голову, её розовые губы изгибаются в кривой усмешке. Из тех, что сулят неприятности.

— Если бы мне пришлось описать тебя одним словом, это определенно было бы слово «вежливый».

Это удар ниже пояса.

— Так кто это был? — продолжает она. — Дебра, Эбби... — она загибает воображаемые пальцы. — Или... как её зовут? Мэриан? Я не могу запомнить их всех...

Чёрт. Она права, и от этого отвечать еще труднее.

— Ни одна из них не важна, — парирую я, игнорируя неприятное чувство, ворочающееся в желудке.

Она разражается смехом, затем делает глоток своего вишневого напитка. — Они никогда не важны, — комментирует она с уверенностью человека, который уже всё понял.

А вот и нет. Ни хрена она не поняла.

— Ты важна, — слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить.

Лейла уставляется на меня с ошарашенным видом, не зная, что сказать.

У меня тоже кончились слова. И впервые с тех пор, как я её знаю, мы оба обезоружены.

Проходит несколько секунд, и никто из нас не произносит ни звука. Ситуация становится еще более неловкой, когда к нам подходит Дориан и приобнимает нас обоих за плечи, совершенно не подозревая о буре, бушующей между нами.

— Посмотрите-ка, два моих любимых человека впервые ведут себя прилично!

Меня накрывает чувство вины, потому что он и понятия не имеет, что было между мной и его сестренкой. Как бы сильно Дориан меня ни любил, я знаю, что он придет в ярость, если узнает. И я не смогу его винить, ведь мои намерения относительно Лейлы совсем не благородны.

— Считай это своим подарком на день рождения, — смеется Лейла, обнимая его. — И не привыкай слишком сильно, — добавляет она с лукавой улыбкой.

— Что бы это ни было, я принимаю, — говорит Дориан, пошатываясь.

Если бы он не вцепился в нас, уже валялся бы на полу. От него несет спиртным — гремучая смесь текилы и пива. Что неудивительно, учитывая, что Дэш и Уайатт поили его весь вечер.

И после этого люди называют «плохим другом» меня.

Подбегает Холли с обеспокоенным видом и руками на бедрах. — Тебе не следовало позволять Дэшу вливать в тебя столько текилы, — отчитывает она его, как измученная мать.

— Всё нор-р-рмально, — икает Дориан. Затем он высвобождается и заключает Холли в шаткие объятия, пока она борется за то, чтобы удержать его на ногах. — Всё так круто, ты потрясающая невеста, а вы, ребята, просто фантастические друзья.

Когда Дориан начинает изливать чувства, не угрожая при этом немедленно вырвать, понимаешь — он перебрал капитально. Это, и еще тот факт, что он начал фальшиво орать «You've Got A Friend In Me».

— Холли, думаю, пора везти его домой, — говорю я, повышая голос, чтобы перекричать восторженный припев Дориана.

Она кивает, глядя на него со сдержанной улыбкой. У неё такой вид, будто она разрывается между желанием отругать его и мыслью о том, какой он милый.

Дориан гладит её длинные черные волосы, бормоча о том, какие они красивые. Романтик, даже в разгар эпического похмелья. Даже моё ледяное сердце не может не признать, что это почти трогательно.

Лейла качает головой, глядя на него со смесью веселья и жалости. — Ты никогда не умел пить.

Честно говоря, если бы я выпил столько же, я бы тоже был в хлам. Вот почему я держался подальше каждый раз, когда они шли к бару за шотами.

Я не могу позволить себе потерять контроль. Не тогда, когда Лейла рядом. Мне нужно сохранять ясность ума, пока я пытаюсь разобраться в том, что у нас с ней происходит.

— Вас подвезти? — спрашиваю я Холли, мысленно молясь, чтобы она отказалась.

Холли качает головой. — Я не пила, так что сама за рулем. Я подозревала, что всё этим закончится.

Мудрое решение.

— Не могу поверить, что я старею. — Дориан закатывает глаза, затем его лицо принимает страдальческое выражение. — Тридцать два года — это много.

Я откашливаюсь, стараясь не звучать слишком раздраженно. — Мне тридцать два уже семь месяцев, друг.

Дориан смотрит на меня так, будто я только что сообщил ему, что Санта-Клауса не существует.

— Вот видишь! — восклицает он с выпученными глазами. — Мы оба старые. Когда это случилось?!

Лейла прикрывает рот, подавляя смех. Очевидно, она знает, что я совсем не в восторге от того, что меня называют старым. Особенно учитывая, что она на девять лет моложе меня.

Девять. Мать их. Лет.

— Тебя подвезти, Лейла? — спрашивает Холли, не подозревая о нашей тихой войне.

По какой-то причине я надеюсь, что она откажется.

— Ну, Зои уехала с Дэшем, так что, видимо, да, — она небрежно пожимает плечами и запускает пальцы в волосы. — Я должна была ехать с ней, — добавляет она.

— Я могу тебя подбросить, — говорю я, причем слишком уж поспешно.

Я рад, что Дэш решил двигаться дальше, но еще больше я рад тому, что у Лейлы больше нет способа добраться до дома. Если мы останемся наедине, возможно, мне удастся получить хоть какие-то ответы. Может, она наконец перестанет меня избегать. Или, в крайнем случае, выкинет меня из моей же машины, но это риск, на который я готов пойти.

Её дом находится в противоположной стороне от Дориана и Холли, по ту сторону шоссе и в нескольких съездах отсюда. Мой дом гораздо ближе.

Другими словами: у неё нет причин отказываться.

Особенно сейчас, когда Дориан смотрит на нас с таким довольным видом, убежденный, что между нами наступило своего рода временное перемирие. Бедный наивный парень.

Лейла бросает на меня взгляд, который никто другой не замечает. Кажется, она хочет меня задушить, но мне плевать. Мне нужны ответы. И, если быть честным с самим собой, мне нужно снова прожить ту ночь.

Только без той части, где она сбегает.

Она слегка вскидывает подбородок, и я вижу, как она борется сама с собой. Знаю, что каждая клетка её тела хочет мне отказать, но она не может.

— Ладно, — говорит она притворно-веселым тоном, который никого не обманет. Особенно меня. — Спасибо большое, Картер.

И я улыбаюсь, потому что она только что подписала себе приговор.