Обидный проигрыш

6 — Как молния в ночи

«Центральный банк» — это часть банка, которую может выиграть любой игрок, участвующий в раздаче.

В комнате витает такое напряжение, будто вот-вот грянет гроза.

Картер смотрит на меня, и в его темных глазах я вижу такую глубину, какой не замечала раньше. Мой взгляд скользит по его губам, затем по шее, ловя ритм его пульса. Его большой палец нежно проводит по моей щеке, а ладонь обхватывает лицо. Он сжимает руку крепче, притягивая меня к себе, пока я не оказываюсь вплотную прижатой к стене горячих, литых мышц.

Он приподнимает мое лицо, и когда его губы касаются моих, всё внутри меня вспыхивает, как молния в ночи.

Я закрываю глаза и впиваюсь пальцами в его мускулистые плечи. Он властно проникает в мой рот, и я теряю волю, с каждым движением его языка сдаваясь всё больше.

Это не должно быть так легко.

Я не должна хотеть его так сильно.

Но в ту секунду, когда Картер меня целует, все правила, которые я клялась соблюдать, разлетаются вдребезги.

В этом нет ни капли нерешительности или сомнения. Словно прорвало плотину, высвобождая девять лет вопросов и тайных желаний.

Я знала, что целовать его будет здорово, но не представляла, что это будет настолько мощно.

Это поцелуй как в кино. Точнее, как в самом лучшем фильме. Мы должны были бы стоять на вершине Эйфелевой башни под проливным дождем.

Картер немного отстраняется, проверяя меня, но продолжает держать мое лицо в ладонях. Я хватаю его за шею и тяну на себя, прикусывая его нижнюю губу, отчего он издает низкий утробный рык.

Он вжимает меня в стену, и его большие, мозолистые ладони скользят по моему телу, пробуя на вкус каждый сантиметр.

Он был прав: это была ужасная идея, потому что теперь я не хочу останавливаться.

Пока поцелуй становится всё глубже, жар алкоголя смешивается с ароматом карамели и вкусом «Макаллана», который он пил. Я никогда не была фанаткой виски, но вкус Картера — это что-то запредельное.

Наши рты сливаются так, будто мы тонем, и один для другого — единственный глоток воздуха. Я так растворяюсь в нем, что начинаю терять связь с пространством и временем.

Его запах полностью отключает мой мозг, и я не уверена, что он когда-нибудь заработает снова.

Я всегда мечтала, чтобы меня вот так прижали к стене и поцеловали, но этого никогда не случалось. Раньше.

Если честно, я всегда хотела, чтобы это сделал именно Картер. Сама не знаю почему.

Его рука скользит под платье, лаская внутреннюю сторону моих бедер. Желание вспыхивает внутри меня, превращаясь в ревущий костер. Он отодвигает кружевные трусики, и его пальцы с легкостью проникают в меня. Его большой палец нажимает на самую чувствительную точку, вызывая волну наслаждения, которая накрывает меня с головой. Искрящийся жар заполняет меня, заставляя издать сдавленный стон.

Картер смеется — его явно забавляет то, какой эффект он на меня производит.

Новые волны удовольствия захлестывают меня, и у меня вырывается стон.

— Картер… — шепчу я.

Он прижимается губами к моему уху: — Ш-ш-ш.

Почему-то это заводит меня еще сильнее.

Я знаю, что это неправильно. Невероятно неправильно и исключительно приятно.

Еще одна причина, по которой мне не нужен парень? У меня сомнительный вкус на мужчин. Мое прошлое пестрит самовлюбленными типами, эмоционально закрытыми и вообще неподходящими.

Пример? Мужчина, который сейчас вжимается в меня всем телом.

Картер утыкается лицом в мою шею, то вылизывая, то посасывая кожу — это мучительно и божественно одновременно. Еще один громкий стон срывается с моих губ, пока его пальцы двигаются внутри меня.

— О боже мой…

— Лейла, — он поднимает взгляд. — Закрой рот, — его горячее дыхание обжигает ухо.

Он пытается сохранить серьезное лицо, но я чувствую, что он улыбается.

— А ты заставь меня!

— С великим удовольствием.

Он наматывает мои волосы на кулак, заставляя меня вздрогнуть, запрокидывает мое лицо и снова впивается в мои губы, заглушая все звуки.

Он неутомим. Я не могу заставить его перестать трогать меня и плавиться под его пальцами. Его рука движется между моих бедер, усиливая давление, я извиваюсь на нем, уже так близко к финишу, и…

В дверь стучат.

Мы оба подпрыгиваем, отскакивая друг от друга и обмениваясь растерянными взглядами. Мое сердце и так колотилось, но теперь оно несется совсем по другой причине.

— Лейла? — зовет Дориан. — Всё в порядке? Холли сказала, что ты вроде была здесь.

У меня сводит живот. Как мило, что мой брат беспокоится обо мне, пока я тут фактически занимаюсь сексом с рукой его лучшего друга.

Полагаю, я исчезла надолго. И Картер тоже. Надеюсь, никто не сложит два плюс два. Особенно Дориан.

— О, да, всё супер! — отвечаю я. — Подожди минутку. Я тут немного напортачила, сейчас закончу прибираться.

Мы с Картером оглядываемся, но прятаться здесь негде. Шторка в душе прозрачная, а сам он слишком крупный, чтобы поместиться… да куда угодно.

Хуже всего то, что я больше переживаю за «фасад», чем за самого Картера. Впрочем, этот мужчина — мастер лжи.

Я одергиваю платье, поправляю белье и приглаживаю растрепанные волосы. Картер наклоняется над раковиной и пытается стереть со своих губ мой розовый блеск с глиттером, вглядываясь в свое отражение. После нескольких мгновений лихорадочных сборов и безмолвного обмена взглядами мы решаем, что выглядим достаточно прилично, чтобы выйти к Дориану. В конце концов, промедление только усилит подозрения.

Сгорая от неловкости, я отпираю дверь и распахиваю её с преувеличенным восторгом.

— О, привет, Дори! — восклицаю я, а потом делаю вид, что проверяю замок. — Она была закрыта? Странно, наверное, замок барахлит.

По шкале бодрости от одного до десяти я сейчас на уровне двенадцати. Может, тринадцати.

Рядом со мной Картер кашляет.

Господи, Лейла. Расслабься.

Дориан хмурится. — Эм… ты в порядке? — его выражение лица меняется, челюсть напрягается. По мне пробегает дрожь паники. — Вы же тут не ругаетесь, правда?

Бедный наивный мальчик.

Мой брат на девять лет старше меня, но он такой простодушный и, кажется, понятия не имеет, что творится вокруг. Не понимаю, как он может быть так дружен с Картером, который — полная его противоположность. Если бы мне пришлось давать Картеру прозвища, это определенно были бы «Хитрый» и «Циничный», а может, и «Испорченный».

— Нет, всё хорошо. Я просто пролила свой коктейль, — я чувствую необходимость доказать, что это правда, указывая на свое всё еще мокрое платье и поднимая пустой стакан как улику. — Он попал и на пол в ванной, я побоялась, что останется пятно, поэтому Картер помог мне всё вытереть.

Это правда, ну, или версия, подходящая для детей до четырнадцати. Мой напиток разлился не на плитку в ванной, а на деревянный пол снаружи. А «помощь» Картера заключалась в том, что он слизывал джин-тоник с моей шеи. Но брату об этом знать точно не стоит.

Дориан смотрит на него. — Картер помог тебе убраться…

Он явно не особо верит в мои слова. Скорее всего, он всё еще думает, что мы сцепились. После почти девяти лет стычек — это не самая бредовая мысль. Ни один здравомыслящий человек не ожидал бы увидеть, как мы милуемся в туалете. Включая меня, но, видимо, я сейчас не в лучшем ментальном состоянии.

У Картера лицо — непроницаемая маска. Не знаю, как ему удается сохранять такое спокойствие.

— Ну, это была моя вина. Я зашел в комнату, чтобы позвонить Джереми, и не заметил её. Был слишком отвлечен.

— Что случилось? С ним всё хорошо? — тон Дориана смягчается, на лице проступает искреннее беспокойство.

Кто такой этот Джереми? Я слышала это имя раньше, и, судя по тому, как они о нем говорят, это кто-то поважнее простого знакомого.

Подождите, а не может быть так, что у Картера есть тайный сын?

В конце концов, ему тридцать два. Чисто теоретически, у него вполне может быть даже десятилетний ребенок. Но Дориан бы мне сказал, верно?

Непоколебимый фасад Картера, кажется, дает трещину — мне даже чудится, что на его лице промелькнула какая-то эмоция, но она исчезает прежде, чем я успеваю понять, что это было.

Его глаза переводят взгляд на меня, затем снова на Дориана.

— Да, — отвечает он туманно. — С ним всё в порядке.

Очевидно, что он не хочет, чтобы я знала больше.

Кем бы ни был этот Джереми, его упоминание стало отличным отвлекающим маневром. В тот момент, когда Картер произнес это имя, в комнате будто щелкнул выключатель.

Действительно хитро с его стороны.

— Ну, хотя бы это… — Дориан смотрит на меня, а затем переводит взгляд на пол. — Ты в порядке, Лейла? Тебе еще нужна помощь?

— Всё пучком. Единственное, что мне нужно — это дозаправка, — я указываю ему на свой бокал и улыбаюсь, прежде чем развернуться и уйти.

Когда я выхожу из спальни, я слышу, как Картер что-то вполголоса говорит Дориану. Понятия не имею, о чем они шепчутся, и мне чертовски хочется остановиться и подслушать, но я этого не делаю.

После того, что случилось в ванной, всё, о чем я могу думать — это как дойти до кухни и налить себе еще один напиток.

Я наполняю стакан льдом, хватаю бутылку джина и добавляю немного тоника. Затем, в надежде, что четыре вишенки смогут унять хаос в моей голове, я бросаю их внутрь и с силой перемешиваю коктейль.

Опираюсь на стойку и делаю несколько глотков, но алкоголь не справляется.

Он не успокаивает.

Не отвлекает.

Не прогоняет единственную мысль, которая пытает меня последние несколько минут.

Что, черт возьми, произошло?

Картер — вот что произошло.

И что хуже всего? Я всё еще его хочу.

Когда в стакане остается на четверть меньше, я осознаю, что использовать алкоголь для снятия барьеров — не лучшая идея. С другой стороны, Картер — тоже идея так себе. Но он чертовски соблазнителен.

Мой живот скручивается при воспоминании о том, что было между нами. Его горячее дыхание, его руки, касающиеся моей кожи, тот застывший момент, когда мы оба знали, чего хотим, но ни у кого не хватило смелости сдаться до конца. Или, по крайней мере, пока не хватило.

— Эй, вот ты где! — Аня возвращает меня в реальность, прерывая спираль моих мыслей. Её лицо светлеет, когда она подходит ближе. — Наш Uber будет через пять минут. Ты готова?

План такой: поехать к нашему другу Тиму, это в двух шагах от моей квартиры. Проблема в том, что прямо сейчас всё, чего я желаю — это Картера между моих ног.

Черт, Лейла.

Как я уже говорила, у меня довольно сомнительный вкус на мужчин. Большинство парней, с которыми я встречалась или заводила интрижки, оказывались полными профанами в постели — со слюнявыми поцелуями и вялой прелюдией. Но достижение пика с Картером явно не будет проблемой.

Конечно, есть и другие моменты — например, его прескверный характер, но я вполне уверена, что смогу забыть о нем на несколько часов.

— Вообще-то, если ты не против, я, пожалуй, останусь.

Аня хмурится — наверное, потому, что я обещала ей заскочить на вечеринку лишь на мгновение и сразу уйти.

— Серьезно?

Я киваю с натянутой улыбкой. — Просто хочу провести еще немного времени с Дорианом, вот и всё.

Это не совсем ложь, но точно не истинная причина. Аня пожимает плечами, уже больше думая о встрече с Тимом, чем обо мне.

— Ладно. Напиши, если передумаешь.

Я не передумаю. Не сегодня.

После того как подруги ушли, я добрых полчаса обсуждаю с Холли детали свадьбы, пока Картер, Дориан и еще пара друзей режутся в карты.

Напряжение между мной и ним никуда не делось. Мы не разговариваем, не смотрим друг на друга слишком долго, но мы оба его чувствуем.

Час спустя я громлю Дориана в бильярд, и он настаивает на реванше.

Он наклоняется для начального удара. Удар идеален. Шары разлетаются во все стороны, два замирают в дальнем углу, а один залетает в лузу.

— Вы с Картером нормально ладите? — вдруг спрашивает он, поднимая на меня взгляд.

Мое сердце пропускает удар. Я стараюсь скрыть реакцию, хватаю мел и с напускным спокойствием натираю кий. Но внутри меня… катастрофа.

Если бы он только знал, что было в ванной. Если бы знал, что творится во мне прямо сейчас.

Я глубоко вдыхаю, заставляя себя не оборачиваться на Картера в другом конце комнаты. Потому что знаю: если обернусь, поймаю на себе его взгляд.

— Пытаемся вести себя цивилизованно, — отвечаю я, готовясь к удару. Бью по шару, и тот катится в противоположную сторону, ставя под сомнение мою ложь. — На самом деле, пока мы убирались, мы обсуждали мальчишник и девичник.

Дориан смотрит на меня с облегчением. — Вам не обязательно становиться друзьями, но моя жизнь стала бы намного проще, если бы вы смогли просто мирно сосуществовать.

Я выдавливаю улыбку. — Обещаю, я сделаю всё, что в моих силах.

— Отлично. Это всё, о чем я прошу.

Незадолго до полуночи я решаю перейти на воду.

Я выпила два коктейля, может, два с половиной, учитывая, каким крепким был второй, но я не хочу терять контроль над тем, что происходит (или не происходит) с Картером.

Правда? Я надеюсь, что что-то произойдет.

Картер может быть сто раз прав: это плохая идея, но после того, что случилось между нами раньше, я чувствую, что должна довести дело до конца.

Как эксперимент. Во имя науки, разумеется.

Я возвращаюсь на кухню и наполняю стакан льдом и холодной водой из диспенсера холодильника. Но на самом деле мне нужен ледяной душ. Тупая боль между бедер становится невыносимой, кажется, у меня женский эквивалент «синих яиц».

И тут — будто судьба решила надо мной поиздеваться — причина моей фрустрации заходит на кухню и с обезоруживающей непринужденностью опирается на стойку рядом со мной. Но в нем самом нет ничего естественного.

Ни в его парфюме.

Ни в том, как его присутствие сбивает мой сердечный ритм.

Ни в обжигающем воспоминании о ванной.

Я сжимаю стакан руками и пристально смотрю на воду.

Игнорируй его. Просто игнорируй.

— Думаешь обо мне? — спрашивает он, легонько толкая меня локтем в бок.

Я поворачиваюсь к нему. Его глаза цвета расплавленного шоколада смотрят так, будто он уже знает ответ. Его капризные губы так соблазнительны, что это должно быть незаконно. Он как секретный код, перед которым невозможно устоять. Один из тех, что пытаешься разгадать, зная, что ответ тебя погубит.

Не отвечай, Лейла.

Вместо этого мой инстинкт, гордость и эго заставляют меня выдать самое очевидное и предсказуемое: — Я о тебе вообще не думаю.

Его рот изгибается в насмешливой улыбке. — Ты снова лжешь.

И он прав.

Он оборачивается проверить, не смотрит ли кто на нас, и я делаю то же самое. Все перед телевизором, сосредоточены на ожидании отсчета до Нового года. Никто не обращает на нас внимания. Но я чувствую, как меняется воздух, чувствую реакцию своего тела еще до того, как Картер что-то предпримет.

— Хочешь, я подброшу тебя домой попозже? — спрашивает он с напускным безразличием.

Я выгибаю бровь, поднося стакан к губам. — Это чтобы закончить то, что ты начал?

Я делаю глоток воды и смотрю на него поверх края, ожидая реакции.

Картер сохраняет идеальное «покерное лицо», но я вижу искру веселья в его темных глазах.

— Возможно, — говорит он.

— Если тебе не интересно, я всегда могу поехать к себе и закончить сама.

Его ноздри расширяются, он меняет позу — явно задет за живое.

Вот оно. Момент, когда я поймала его на крючок. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать: он не любит провокации, особенно когда не контролирует ситуацию. Раньше я поддразнивала его проще. Теперь мы на новом уровне. И раз я нервничаю, справедливо, чтобы и он понервничал тоже.

— Мне интересно, чтобы это произошло в моей постели, — его слова звучат шепотом, который обжигает кожу.

Проклятье!

Я сохраняю невозмутимое выражение лица, но желание между моих ног слишком осязаемо, чтобы его игнорировать.

— Ты этого хочешь? — я наклоняю голову, изучая его. — Раньше ты не казался таким уж уверенным.

Его челюсть напрягается. Искра в глазах превращается в пламя.

— О, еще как хочу.

Я заставила его признаться, так что, полагаю, я победила.

Начинается обратный отсчет. Все подхватывают хором.

Десять. Девять. Восемь.

Мы с Картером не сдвигаемся ни на миллиметр. Его глаза прикованы к моим.

Семь. Шесть. Пять.

Воздух между нами наэлектризован, заряжен, готов взорваться.

Четыре. Три. Два. Один.

Звуки аплодисментов, криков и звон бокалов наполняют комнату, но единственное, о чем я могу думать — это то, что хочу снова поцеловать Картера.

Он двигается первым. Приближается и в мгновение ока обнимает меня, окутывая своим теплом и мощью мышц. Издалека этот жест может показаться платоническим, но это не так.

Потому что я его чувствую.

Чувствую его тело, прижатое к моему, свое слишком сильно бьющееся сердце, его руки, скользящие вниз, пользуясь стратегически выгодным положением.

Мое дыхание перехватывает. Его губы совсем рядом с моим ухом, его голос — шепот, предназначенный только мне.

Затем его руки нехотя отстраняются. — Возможно, сейчас мне стоит сдержаться, но позже я этого делать не стану.

И в этот момент я понимаю, что я попала.