Обидный проигрыш

14 — Общения, испытания и грехи

Утечка — «Утечка» — это технические недостатки, которые игрок должен исправить, чтобы улучшить свою игру.

Только когда мы потратили кругленькую сумму на парковку, мы поспешили выбраться из лабиринта машин и направились к входу в отделение скорой помощи.

Ночной воздух — а может, уже предрассветный — пропитан тем жутким молчанием, которое бывает в больницах только в этот час.

Я должен был бы валиться с ног от усталости, но адреналин всё еще бурлит в венах, смешиваясь с напряжением после звонка Дориана и всё еще живым воспоминанием о Лейле подо мной.

Сквозь стекла раздвижных дверей зала ожидания я сразу замечаю Дориана: он сидит в углу, прижав телефон к уху, плечи ссутулены под тяжестью этой адской ночи.

Двери разъезжаются, и как только он видит нас, тут же встает.

На мгновение я задерживаю дыхание, но он, кажется, ничуть не смущен тем, что я и Лейла приехали вместе.

Хорошо. Одной проблемой меньше.

Если нам когда-нибудь придется объясняться позже, у меня уже готова отмазка. Но сейчас важно только одно: в порядке ли мой лучший друг?

За почти десять лет нашей дружбы я никогда не видел его таким подавленным.

— Как Холли? — спрашивает Лейла.

Дориан проводит рукой по своим песочно-блондинистым волосам, его лицо осунулось от тревоги.

— Она была в сознании, соображала ясно, — отвечает он. — Сейчас спит. Её хотят оставить под наблюдением, прежде чем выписывать.

Лейла кивает, покусывая губу. Я достаточно хорошо её знаю, чтобы понять: она сдерживает сотню вопросов, но на этот раз не настаивает.

— А ты сам как? — спрашиваю я его. — Удалось что-нибудь съесть? Или хотя бы глоток воды выпить?

Дориан вздыхает и пожимает плечами, и я трактую этот жест как «нет».

Лейла подходит к нему ближе:

— Послушай, Дори, я останусь здесь на случай, если она проснется. А вы двое идите выпейте кофе и, может, перекусите, ладно?

— Я заметил открытый дайнер через дорогу, — добавляю я. — Там точно будет лучше, чем в больничной столовой.

Дориан колеблется, переводя взгляд с нас на вход, ведущий вглубь отделения.

— Я посижу с Холли, если она проснется, — говорит Лейла. — Уверена, она сама бы хотела, чтобы вы пошли.

Дориан вздыхает, понимая, что сестра права.

— Ладно, но мы ненадолго. Звони мне, если что-нибудь понадобится.

— Обязательно.

Когда мы направляемся к выходу, шаг Дориана медленный, почти нерешительный. Через несколько метров он замирает и оглядывается:

— Обещаешь мне, Лала?

Она мягко улыбается:

— Обещаю.

Что-то в моей груди сжимается.

Успокоенный её подтверждением, Дориан снова начинает шагать, на этот раз более уверенно.

Свежий утренний воздух окутывает нас, как только мы выходим на улицу. Мы останавливаемся на углу в ожидании зеленого света. Только в этот момент я осознаю, что я, как и мой лучший друг, всё еще в той же одежде, что и вчера вечером. Если он спросит почему, мне придется на ходу сочинять правдоподобную ложь.

Мы провожаем взглядом редкие машины, проносящиеся в тишине города, не обмениваясь ни словом.

Дориан никогда не бывает таким неразговорчивым. Обычно он не может промолчать и тридцати секунд, чтобы не упомянуть погоду, спортзал или какой-нибудь случайный анекдот об одном из своих клиентов.

Сейчас же он кажется отрешенным. Будто какая-то часть его осталась там, в больнице.

Я прочищаю горло:

— Ты в порядке?

Он качает головой, избегая моего взгляда, и уставляется в неопределенную точку перед собой.

— Не знаю, — бормочет он наконец. — У меня такое чувство, что это моя вина.

Когда светофор меняется, мы продолжаем путь.

— Это не твоя вина, — возражаю я, стараясь звучать убедительно. — Ты даже не был за рулем.

Я открываю дверь дайнера и жестом приглашаю его войти первым. Внутри царит атмосфера ретро пятидесятых: ностальгический декор и старые мелодии, звучащие на фоне. Несколько столиков заняты медсестрами и врачами, которых легко узнать по форме и бейджам на груди.

Мы садимся в красную виниловую кабинку у окна.

Дориан скрещивает руки на груди.

— В этом-то и суть: за рулем должен был быть я. А была она, потому что я набрался.

Он всегда так критичен к себе, всегда готов взвалить на плечи груз, который не должен нести.

Я беру два меню и протягиваю одно ему:

— Это был твой день рождения, дружище. Ты имеешь право иногда развлечься.

Он издает неодобрительный звук, но ничего не добавляет.

Разговор перетекает на более легкие темы — его работу, открытие нового зала, — но его взгляд постоянно возвращается к телефону: не пропустил ли он звонок или сообщение от Лейлы.

Спустя какое-то время становится ясно, что наш официант не торопится принимать заказ, поэтому я отлучаюсь в туалет. Когда я возвращаюсь, перед моим местом уже стоит чашка дымящегося черного кофе.

— Спасибо, — говорю я.

— Подумал, тебе не помешает.

Дьявол, еще как не помешает.

Я обхватываю ладонями теплую керамику, закрываю глаза и вздыхаю. Мне это было нужно, но облегчение от кофе не может заглушить чувство вины, которое меня гложет. Дориан действительно добрая душа. И это делает мои поступки прошлой ночи и новогодней ночи еще более скверными.

Как только кофеин начинает проникать в кровь, я почти слышу пение ангелов.

Дориан снова бросает взгляд на телефон, затем с тяжелым вздохом гасит экран.

— Что именно сказали врачи? — спрашиваю я.

Он смачивает губы:

— Кроме легкого сотрясения, у неё ушибы ребер, но, к счастью, ничего не сломано.

Сотрясения — это полная дрянь; у меня они были, и я бы не пожелал такого даже врагу.

— Но в целом она держалась бодро, да? — пытаюсь я найти позитив.

— Да, была в норме, пока не уснула. Потом она меня прогнала, сказала, что я слишком над ней наседаю.

Несмотря на всю серьезность ситуации, я не могу сдержать улыбку. Дориан бросает на меня критический взгляд, и на миг по моей спине пробегает холодок. Эти голубые уставшие глаза словно копаются во мне, пытаясь прочитать правду, и мне это совсем не нравится.

— Знаешь, ты тоже выглядишь не ахти. Хотя это в меня влетел грузовик, — иронизирует он.

Обожаю его прямолинейность.

Я вскидываю бровь, поднося чашку кофе к губам, чтобы выиграть время для ответа, и разглядываю его поверх края: белки его глаз покраснели, кожа под ними припухла и потемнела.

По сравнению с ним я определенно в лучшей форме. Адреналин, гуляющий в теле, компенсирует недостаток сна.

На самом деле я чувствую себя… хорошо. Возможно, даже слишком хорошо.

— Бурная ночка, — комментирую я и тут же об этом жалею.

Какого черта я творю?

Дориан уставляется на меня, его глаза сужаются. Я чувствую себя как на ладони.

— Да неужели? И что ты делал после «On Tap»?

Я стараюсь не выглядеть напряженным.

— Проводил Лейлу домой, а потом мне позвонила Мередит, так что я заскочил к ней, — отвечаю я, сосредоточенно изучая желтое пластиковое меню, будто это самый интересный объект в этом заведении.

Дориан в курсе моих похождений с Мередит, так что это должно звучать правдоподобно.

Я поднимаю взгляд, чтобы оценить его реакцию, но он лишь слегка наклоняет голову, а уголки его губ изгибаются в улыбке.

— Это поэтому у тебя не хватает пуговицы?

Черт, я совсем об этом забыл.

Я опускаю глаза. Да, пуговица, которую Лейла оторвала вчера вечером, всё еще отсутствует, и рубашка распахнута прямо посередине.

Великолепно.

— Она позволила себе увлечься, — отвечаю я, прекрасно понимая, что иду по минному полю.

— Ну, тогда извини, что прервал вас, — говорит Дориан и смеется, качая головой.

Идеально. Теперь он еще и извиняется. Ну я и идиот.

— Не стоит, — бросаю я резковато.

К счастью, к нам подходит официант, вздыхая и постукивая карандашом по блокноту.

— Готовы заказывать? — спрашивает он с таким скучающим видом, будто наше присутствие его оскорбляет. Или, может, он просто ненавидит эту винтажную униформу дайнера. Как бы то ни было, лучше заказать быстрее, чтобы не злить его, ведь именно он понесет нам еду.

— Э-э, конечно. Я возьму... — я пробегаю глазами по меню на сверхзвуковой скорости. — Яичницу-болтунью, тосты из цельнозернового хлеба и бекон. Хорошо прожаренный, если можно. Спасибо.

Официант кивает, даже не удосужившись записать. Не понимаю, зачем ему бумага и ручка, но надеюсь, что память у него феноменальная. В моем нынешнем состоянии я не вынесу вида сырых желтков или склизкого бекона.

Он поворачивается к Дориану с выражением почти изнуренной скуки:

— А ты?

Дориан — это катастрофа. Бледная, зеленоватая и лишь отдаленно напоминающая человека катастрофа. После всего, что он выпил вчера вечером, уже чудо, что он сидит здесь, а не обнимается с белым фаянсовым другом у себя в ванной. Сомневаюсь, что он притронется к еде.

— Я возьму то же самое, — выдавливает он подобие улыбки.

Официант с щелчком закрывает блокнот и уходит. Дориан опирается на стол, и его лицо внезапно становится серьезным.

— Как там оказалась Лейла?

Черт. Я прячусь за меню, делая вид, что внезапно заинтересовался разделом безалкогольных напитков. Свежевыжатый там апельсиновый сок или из концентрата? Но я не смогу вечно избегать ответа. Я обыгрывал профи в покер, так почему я теряю самообладание именно сейчас?

— Я подвез её, раз уж она выпила.

Техника защиты номер один: говори правду. Техника защиты номер два: не говори всю правду.

Дориан кивает:

— Спасибо, дружище.

И тут я вижу это. Тот самый момент, когда в его мозгу начинают соединяться точки. Нет. Не смей думать. Не делай этого.

— Погоди... что?! — его брови взлетают почти до линии роста волос, и он смотрит на меня с внезапным интересом. — Вы снова были вдвоем в машине, и никто не пострадал? На тебе даже царапины нет! — он делает глоток кофе, переваривая информацию.

— Это было непростое испытание, но мы вели себя как взрослые люди.

В более чем одном смысле...

Дориан молчит, затем начинает вертеть в руках салфетку. Складывает её, перекладывает, пробует снова — кажется, это оригами помогает ему подобрать слова. И я уже догадываюсь, к чему он клонит. Я стискиваю зубы, готовясь к удару.

— Насчет Лейлы...

Ну вот. Я так и знал. Я отпиваю кофе, стараясь сохранять спокойствие, и давлюсь на середине глотка. Прекрасно. Отличная работа, Картер. Ты просто образец дискретности.

Дориан обеспокоенно смотрит на меня. Молча пододвигает ко мне стакан воды, понимая, что мне это нужно. Я делаю глоток, чтобы выиграть время, но это не помогает. Я влип.

Он продолжает сверлить меня взглядом:

— Жить будешь?

Его спокойствие меня удивляет, учитывая, что он явно собирается прочитать мне нотацию.

— Да, я в норме, — я делаю жест рукой, пытаясь скрыть, что мой адреналин зашкаливает. — Просто не в то горло пошло... Но продолжай. Что ты хотел сказать?

Пора расставить точки над «i». Он тянется к телефону на столе, проверяет его, прежде чем продолжить, и это ожидание — сущая пытка. Затем он поднимает на меня глаза, нахмурившись:

— Перед тем как Холли уснула, она взяла с меня обещание не бросать подготовку к свадьбе. Теперь, когда она временно вне игры, Лейле придется взять на себя больше ответственности. А ты знаешь, что она не сильна в... деталях. Или в финансах, — он морщится.

Это он еще мягко выразился. Лейла хороша во многом, но планирование и бюджет — явно не её конек. Погодите... мы говорим о свадьбе? Волна облегчения накрывает меня, и на секунду я думаю, что спасен. Но тут до меня доходит.

О нет. Нет, нет, нет.

Это значит, что мне придется регулярно пересекаться с Лейлой. Само по себе это было бы непросто даже в райском саду, но теперь, когда я вкусил запретный плод, я не уверен, что смогу держать себя в руках на людях. Я понятия не имею, как пережить свадьбу Дориана. Напьюсь до беспамятства? А если Лейла придет с кем-то? Должен ли я тоже кого-то привести? Я почти уверен, что нет, но что если она так сделает?

Я никогда не был так не уверен в том, как вести себя с женщиной. И мне это не нравится. Ни капли.

Возвращаюсь в реальность и вижу, что Дориан ждет ответа.

— Лейла? С чего бы это?

Блестяще. Очень содержательно. Молодец, Картер.

Дориан смотрит на меня в замешательстве. Вижу, он пытается понять: я туплю или просто витаю в облаках.

— Ну, потому что ты шафер, а она — подружка невесты? Я буду помогать, конечно. Это будет командная работа. Учитывая случившееся, меньшее, что я могу сделать — это взять на себя детали вместо Холли.

Я киваю в знак согласия, пытаясь подобрать ответ, который не заставит меня объяснять, в какой заднице я оказался, или тот факт, что Лейла вчера оставила следы своих ногтей у меня на плечах.

— Я знаю, что между вами раньше были терки, но, кажется, в последнее время всё наладилось. Ты и сам это сказал.

Видимо, он принял мое молчание за нежелание помогать. Нет, друг. Это чистая паника.

— Не поздно нанять свадебного организатора? — спрашиваю я, стараясь сохранять нейтральный тон, чтобы не злить его. — Я могу взять расходы на себя. Считай это моим подарком вам с Холли.

Отличная стратегия: прикинуться щедрым, отчаянно ища выход. Дориан смотрит на меня своим типичным взглядом старшего брата, и я уже знаю, что он скажет.

— Картер, послушай... организаторы стоят заоблачных денег. Если уж кто-то и будет помогать, я бы предпочел, чтобы это была Лейла. Я думал дать ей немного денег в качестве компенсации за хлопоты. Ей сейчас они не помешают.

Я бурчу что-то невнятное. Отказаться будет трудно, особенно перед Дорианом, но сохранять спокойствие, постоянно находясь рядом с Лейлой, будет еще труднее. Трудности будут всегда.

Дориан склоняет голову, окончательно запутавшись:

— В чем твоя проблема с моей сестрой? Ты всегда так суров к ней.

Разговор принимает неожиданный оборот. Нужно выбираться из этой ловушки, и быстро. Найти веское возражение, которое не выглядело бы как личный выпад — та еще задачка, но я не сдамся.

— Ты уверен, что мы можем на неё положиться в организационных вопросах? Ты сам признаешь, что Лейла не всегда надежна.

— А-а, теперь я понял!

Сердце ускоряется.

— Что ты имеешь в виду?

Скрывать от него правду становится изматывающе. Часть меня хочет во всем признаться, но это означало бы признать, что я и сам не знаю, какого черта я творю с Лейлой. От одной мысли о серьезных отношениях с женщиной у меня начинается крапивница. И, конечно, я не могу сказать, что это просто интрижка.

Дориан сжимает челюсти:

— Тебе не кажется, что с твоей стороны довольно лицемерно судить кого-то за его личную жизнь?

Прямо в лоб, и ведь он чертовски прав. Ненавижу это признавать, особенно сейчас, когда и так чувствую себя под прицелом.

— Я этого не делаю.

Официант возвращается и ставит перед нами две тарелки. Мой бекон слегка жирноват, но, учитывая явное презрение официанта к клиентам, я решаю не жаловаться.

— На самом деле, именно это ты и делаешь.

Дориан всегда до мозга костей отыгрывал роль защищающего старшего брата, доходя до того, что презирал бывшего Лейлы.

Я тоже ненавидел этого типа, но совсем по другим причинам.

— Прости, — я качаю головой, поправляя рубашку в попытке прикрыть прореху от отсутствующей пуговицы.

Тщетная затея.

Я никогда не позволял себе появляться на людях в таком неопрятном виде, но, возможно, это как раз отражает мое нынешнее состояние.

— Я просто устал, не хочу быть занозой в заднице.

Его тон становится мягче, а суровое выражение лица разглаживается.

— Я знаю, что Лейла бывает непредсказуемой, но у неё золотое сердце. Я лишь прошу тебя помочь ей, чтобы она не чувствовала себя раздавленной под грузом ответственности.

— Чем именно нам нужно заняться?

Холли помешана на порядке, так что я уверен: у неё уже готова детальная таблица. По крайней мере, будет несложно продолжить работу с того места, где она остановилась.

Дориан бросает на меня извиняющийся взгляд, откидываясь на спинку дивана.

— Нужно продумать дегустацию меню, торт, цветы… работы еще навалом, к сожалению.

Торт. Цветы. Романтическая атмосфера на каждом шагу.

Великолепно. Это будет сущий ад. Но отступить я не могу.

— На всё, что тебе нужно, ты можешь рассчитывать на меня.

Хотя, скорее всего, я еще пожалею об этих словах.