Обидный проигрыш

41 — Свадьба Дориана и Холли

Неудачная раздача

Когда у победителя банка не было никакого преимущества, но он получил единственную карту, которая позволила ему выиграть.

Долгожданный день наконец настал.

Если бы кто-то несколько месяцев назад сказал мне, что я окажусь здесь, одетый с иголочки, с бокалом в руке и буду почти рад этому — я бы рассмеялся.

И вот я здесь.

Гости элегантны, веселы, в воздухе вибрирует почти электрическая энергия. Сад поместья освещен крошечными гирляндами, подвешенными между деревьями, небо окрашивается в золотистые оттенки, пока солнце садится за холм. Аромат цветов обволакивает, сплетаясь в смесь пионов и чего-то более сладкого, нежного — франжипани⁵.

Лейла.

Мне хватает секунды, одного вдоха, взмаха ресниц, чтобы остальной мир стал лишь фоновым шумом.

Я мог бы закрыть глаза и всё равно знать, где она. Её запах, то, как она двигается, едва заметное напряжение в плечах, когда она волнуется и пытается притвориться, что это не так.

И я попал.

Я даже не могу сказать, когда это случилось, когда мое влечение к ней превратилось в нечто неуправляемое. Возможно, это происходило постепенно — сладкий яд, который впитался в мою кровь раньше, чем я это осознал. Или так было всегда, просто я был слишком упрям, чтобы признать очевидное.

Платье цвета шампанского струится по ней так, будто было сшито прямо на её коже, подчеркивая каждый изгиб с элегантностью, не требующей усилий.

А эти цветы в её волосах? К черту всё.

Это самое прекрасное видение, которое мне когда-либо доводилось созерцать.

Затем я замечаю бокал, который она сжимает слишком сильно. Сжатая челюсть. Вид человека, пытающегося контролировать то, что контролировать невозможно.

Я подхожу, не задумываясь — мое тело само знает, где его место. Рядом с ней.

— Если будешь и дальше так сильно сжимать бокал, в конце концов ты его раздавишь, — бормочу я, понизив голос.

Она слегка вздрагивает, быстро приходит в себя и бросает на меня взгляд из-под ресниц.

— Я просто пытаюсь насладиться моментом.

Я вскидываю бровь.

— Ах, конечно. И именно поэтому у тебя лицо маленького сержанта под давлением?

Лейла фыркает и толкает меня локтем, но улыбка, которую она пытается сдержать, всё же пробивается наружу — и в этот миг я окончательно понимаю, что безнадежен.

Ты влип, Картер.

— Я не виновата, что хочу, чтобы для Дориана и Холли всё было идеально, — вздыхает она, качая головой. — Это их день.

Я наблюдаю за ней, позволяя взгляду затеряться в каждой детали её лица. То, как изгибаются её губы, когда она задумчива, напряженность её взгляда, который, кажется, ловит каждую мелочь, каждую эмоцию. Если бы только она могла увидеть себя моими глазами… но она не видит.

Лейла и понятия не имеет, насколько она совершенна. Она не осознает, как сильно перевернула мою жизнь. В том, что со мной происходит, нет никакой логики. Я не должен к ней прикасаться. Знаю, что не должен.

Но рука движется сама собой, будто это всегда было нашей судьбой.

Я касаюсь её кожи, убирая прядь ей за ухо, и у меня перехватывает дыхание. Контакт почти неощутимый, но этого достаточно, чтобы меня уничтожить.

Она задерживает дыхание. Смотрит на меня.

И я знаю — мне конец.

— Всё будет хорошо, Цветочек. Даже без твоего прямого вмешательства.

Я сам толком не знаю, что именно хочу этим сказать. Может, это способ её успокоить, а может — обещание, которое я пока не в силах сформулировать. Но я чувствую: это важно, и так будет всегда.

Она не отвечает. Тихо вздыхает, прислоняется ко мне, и в это мгновение я вижу что-то в её глазах. Что-то иное. Что-то, от чего я теряю равновесие, хотя не сдвинулся ни на сантиметр.

А затем воздух наполняет свадебный марш, и момент обрывается.

Дориан рядом со мной напрягается. Он задерживает дыхание, приковав взгляд к проходу. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что происходит: идет Холли.

— Дыши, — шепчу я, но знаю, что он не услышит. Не может. Он слишком глубоко увяз.

И я его понимаю. Понимаю как никто другой.

Я оборачиваюсь.

Холли идет вперед, и кажется, будто свет преломляется вокруг неё, подсвечивая её одну. Я вижу едва заметный живот под атласным платьем цвета слоновой кости, вижу, как она улыбается Дориану, будто в этот момент существует только он.

Лейла смотрит на меня, ловя мою реакцию и заставая врасплох. Наши взгляды встречаются, и на миг всё становится путаным. В её глазах застыло нечто — эмоция, которую я не могу расшифровать, глубина, заставляющая меня задерживать на ней взгляд дольше положенного.

Мое сердце бьется чаще.

И когда Лейла мягко улыбается, я понимаю: я больше не тот человек, что прежде. Что-то внутри меня изменилось навсегда.

И, возможно, она тоже уже не та.

После церемонии сад преображается.

Музыка, смех, мягкий свет, отражающийся в хрустальных бокалах… всё кажется более ярким, ведь сегодняшний вечер имеет особенное значение.

Солнце зашло, уступив место теплым огням, которые окутывают поместье.

У меня в руке виски. Рядом — Лейла.

Её место здесь, по правую руку от меня.

Естественно, правильно. По-нашему.

Я позволяю себе глоток, чувствуя, как тепло алкоголя обжигает горло, пока прокручиваю в голове события дня.

Вспоминаю едва не случившийся провал с кейтерингом.

Ту дегустацию, где мы с Лейлой выдавали себя за Дориана и Холли, уверенные, что всё пройдет как по маслу.

Строжайшую Мари, которая чуть не пустила всё под откос.

Взятку, которую мне пришлось всучить ей прямо в руки, чтобы она закрыла на это глаза.

Лейлу, которая бросила на меня возмущенный взгляд, но промолчала, понимая, что у нас не было выбора.

И себя — я кайфовал от каждой секунды того момента. Потому что это были мы, сообщники в этом хаосе, как и всегда.

Сейчас я снова смотрю на неё, на то, как блики огней танцуют в её глазах.

И не могу не задаться вопросом — как давно всё стало именно так?

Как давно она стала моей константой, моей опорой? Как долго я хотел видеть её рядом, даже не осознавая этого?

Наверное, всегда.

Дориан подходит со своим обычным видом всезнающего старшего брата, вскинув бровь и покручивая бокал в руке. Я уже чувствую, что сейчас будет удар.

— Итак, это официально?

Лейла наклоняет голову, изображая замешательство, которое никого не убеждает. — О чем ты говоришь?

Дориан переводит взгляд на меня, затем кивает на нас двоих. — О вас. Не то чтобы это было секретом, но сейчас вы впервые предстали перед всеми как пара.

Я спокойно улыбаюсь. Слишком спокойно, учитывая, что собираюсь прыгнуть в бездну.

— Если под «официально» ты имеешь в виду, что я окончательно потерял голову от твоей сестры, то да. Это официально.

Лейла поворачивается ко мне так резко, что чуть не опрокидывает на себя бокал. Я почти слышу, как в её мозгу происходит короткое замыкание. Она не ожидала, что я скажу об этом так открыто.

Наверное, я и сам не ожидал.

Но это правда, и скрывать её больше нет смысла.

Дориан усмехается, довольный, и делает глоток виски. — Ну, даже не знаю, стоит ли мне включить режим защитника и пригрозить тебе, чтобы ты не смел вести себя с ней как подонок, или просто дать вам свое благословение.

Лейла легонько толкает его в плечо. — Ты уже дал нам свое благословение, Дориан.

Холли подходит к нам с нежной улыбкой, положив руку на живот. — Знаете, я думаю, что на данный момент Картер — отличный кандидат в крестные для нашего малыша, — без всякого предупреждения сбрасывает она на меня эту бомбу.

Я замираю. — Погоди, что?

Дориан смотрит на меня с весельем, кажется, он с нетерпением ждал моей реакции. — Ну, сначала тебе придется пройти вступительный тест. Я должен быть уверен, что ты будешь оказывать на нашего сына положительное влияние.

Лейла смеется и качает головой. — О, в таком случае мне тебя жаль, Картер, ты уже провалился. Слишком много самонадеянности и эта бесячая привычка всегда быть правым.

Я прикладываю руку к сердцу, притворяясь оскорбленным. — Уж ты-то знаешь, как ранить меня в самое сердце, Цветочек.

Холли снисходительно улыбается. — Шутки в сторону, мы тебе доверяем. И я знаю, что Лейла присмотрит за тобой.

Дориан понимающе кивает, но в его глазах читается нечто большее. Интуиция. Кажется, он понял правила этой игры раньше всех нас.

— Да, и я поставил на то, что через два года вы поженитесь. Холли говорит, что это случится раньше.

Лейла в изумлении приоткрывает рот. — Мы закончим когда-нибудь с этими ставками?

Я не могу сдержать смех. Притягиваю её к себе за талию, чувствуя, как её тело прижимается к моему. Тепло её кожи сквозь легкое платье — это то, от чего я больше не хочу отказываться. Это стало необходимостью.

— Ну, раз уж мы пара, на которую делают ставки, я не хочу разочаровывать ожидания, — заявляю я.

Праздник продолжается под звон тостов и танцы, музыка наполняет воздух, пока гости теряются в ритме вечера. Затем Дориан и Холли открывают танцевальную часть, и Лейла бросает на меня вызывающий взгляд.

— Танцуешь, Резерфорд? — спрашивает она тоном, в котором слышится и приглашение, и провокация.

Я протягиваю ей руку, склонив голову. — Только если обещаешь не оттоптать мне ноги.

Она принимает её с улыбкой. С той самой улыбкой, которая всегда меня губит.

— Предупреждаю, я отличная танцовщица.

Я притягиваю её к себе, наши руки переплетаются, когда начинает звучать Piano in the Dark.

И в этот момент я знаю одну вещь с абсолютной уверенностью: я не хочу её отпускать. Ни сейчас. Наверное, никогда.

Мы медленно движемся в такт гипнотической мелодии, и я понимаю, что быть с Лейлой — это самое естественное состояние в мире.

Именно я, человек, который всегда держал людей на расстоянии. Я, который всегда находил путь к отступлению до того, как кто-то успевал подойти слишком близко.

Но с ней нет никакого инстинкта бегства.

Никакой нужды в барьерах.

Никакого страха, что что-то сломается.

Потому что Лейла уже заполнила собой каждую трещину в моей броне.

Мы танцуем в тишине, и мир вокруг исчезает. Голоса стихают, огни расплываются, контуры реальности становятся нечеткими. Больше ничего не существует. Только мы.

Она движется вместе со мной, и я больше не могу отличить её дыхание от своего. Музыка течет медленно, но я её почти не слышу. Единственный звук, который я воспринимаю — это стук её сердца у моей груди. И среди всего этого пробивается мысль, ясная и неудержимая.

Лейла — это дом.

Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не воображал, что буду так себя чувствовать. Что буду стоять рядом с ней, не испытывая потребности заполнять тишину шуткой, без страха всё испортить.

— Черт, Цветочек, я люблю тебя, — слова вылетают сами собой, без раздумий, без фильтров.

Её тело мгновенно напрягается. Я чувствую, как её дыхание прерывается на полуслове, пальцы чуть сильнее сжимают мое плечо.

Это длится миг, мгновение ока. Но этого достаточно.

Мои ладони скользят по её обнаженной спине, и тепло её кожи обжигает меня как смертный приговор, но я не отстраняюсь.

Не в этот раз.

Не после всего, что мы пережили.

— Я люблю тебя, Лейла Дэвенпорт.

Она задерживает воздух в легких и молчит, но я чувствую её учащенный пульс под своими пальцами.

Затем она поднимает лицо ко мне — глаза огромные, полные неверия. Сердце молотит в груди, потому что я знаю: это момент, когда я могу сломаться. Момент, когда моя броня, которую я старательно возводил всю жизнь, может разлететься вдребезги.

Я никогда ни перед кем не чувствовал себя уязвимым. Никогда.

Но с ней… с ней всё иначе.

— Картер… — её голос звучит тихо, почти беззвучно, но бьет прямо в центр моей грудной клетки.

Я нежно улыбаюсь ей, прислоняясь лбом к её лбу. — Это было неизбежно, понимаешь?

Я закрываю глаза на мгновение, позволяя её присутствию полностью окутать меня. Её запах, её близость, то, как идеально она вписывается в мои объятия.

Она принадлежит этому моменту.

Она принадлежит мне.

— И когда же это случилось? — её голос звучит как шепот, едва различимый на фоне продолжающейся музыки.

— Не было какого-то одного момента, — отвечаю я, и когда открываю глаза, смотрю на неё уже без масок, без защит и без страхов. — Ты вошла в мою жизнь без спроса и сделала всё остальное неважным.

Ты — единственное, что имеет значение, Лейла.

Я чувствую, как она дрожит под моими руками, но она не делает ни шага назад. Остается здесь, со мной, в моих руках.

И я не хочу давать ей повод сбежать. Хочу держать её рядом. Всегда.

— Долгое время я думал, что я не из тех, кто заводит серьезные отношения, — я усмехаюсь, склонив голову. — Правда в том, что я просто не встречал тебя.

Лейла затаила дыхание. Я вижу это в её глазах: она принимает решение. Борется с чем-то внутри себя.

И я ничего не могу сделать. Ничего не могу контролировать.

Я могу только ждать. Потому что в чем я уверен точно — я никогда не буду на неё давить. Я никогда не заставлю её отвечать мне взаимностью. Моя рука сжимает её руку, как якорь, оставляя ей всё необходимое пространство.

— Если ты не чувствуешь того же, это нормально, — тихо говорю я. — Если тебе нужно время, чтобы прийти к тому же, к чему пришло мое сердце — бери столько, сколько нужно. Я никуда не уйду.

Лейла поднимает лицо, и когда она смотрит на меня, я всё понимаю.

Всё в её глазах.

В том свете, что зажигается в ней.

Слова не нужны.

Объяснения не нужны.

Ответ, который она еще не произнесла вслух, очевиден.

Она тоже меня любит.

— Мне не нужно время, — шепчет она с улыбкой, от которой у меня щемит в груди. Её дыхание скользит по моей коже как обещание. — Я хочу только тебя, Картер. Всегда хотела. И я тоже тебя люблю.

Я закрываю глаза на секунду, потому что реальность оказалась лучше всего, что я когда-либо воображал.

А потом я её целую.

Плевать, если кто-то смотрит.

Плевать на всё.

Лейла — моя. А я — её.

Впервые в жизни я знаю, что нахожусь именно там, где должен быть. И я не хочу уходить никуда.