Обидный проигрыш

4 — Границы и искушения

Фолд — сбросить карты.

Десятки километров шоссе проносятся мимо, и прежде чем я успеваю это осознать, я оказываюсь перед домом Дориана и Холли.

После кошмарного семейного ужина и удушающего полуформального вечера с местной элитой я чувствую себя отнюдь не безмятежно. Напротив, во мне нарастает напряжение, которое, кажется, обматывает меня, как колючая проволока.

Я паркуюсь на подъездной дорожке, ослабляю узел синего шелкового галстука, снимаю его и бросаю на пассажирское сиденье, расстегивая верхние пуговицы рубашки.

Автоматические жесты — будто они действительно могут освободить меня от давления, сжимающего грудь. Но правда в том, что источник моего паршивого настроения не снаружи, а внутри.

Я делаю глубокий вдох, глушу мотор и ставлю на паузу «расслабляющий» плейлист, предложенный Spotify.

Без выпивки или хорошего секса сейчас ничто не исправит мое состояние. И это не преувеличение.

На приборной панели вспыхивает телефон: очередное сообщение от парней из команды — зовут к Фитцу. Жаль только, что время в их компании станет лишь горьким напоминанием о том, чего мне не хватает больше всего.

Вишнево-красный «Кайен» издает короткий сигнал, когда я ставлю его на сигнализацию и направляюсь по дорожке к недавно отремонтированному желтому двухэтажному дому.

Для Дориана и Холли это идеальное место.

Для меня же жизнь в пригороде была бы кошмаром. Обожаю свою квартиру в Саут-Бэй, в двух шагах от ресторанов и ночных клубов.

Я ввожу код на входной двери, который дал мне Дориан, захожу и вешаю пальто в шкаф.

Музыка разносится по всему коридору.

— Ну, как прошел ужин? — спрашивает Дориан, подходя ко мне с пивом в руке. На этот раз он сменил свой привычный пуловер с V-образным вырезом на приличную рубашку.

— Можешь представить сам.

Атмосфера за столом была холоднее, чем на улице, а это о многом говорит, учитывая, что там почти ноль.

Дориан морщится. — Неужели всё так плохо?

— Хуже.

Наблюдать за тем, как общаются мои родители — это средневековая пытка.

Не понимаю, почему они просто не поставят точку в своих отношениях. Могли бы игнорировать друг друга и жить своими жизнями, отдельно и уважительно, но нет.

Хотя на самом деле я прекрасно знаю, почему они не расходятся.

Главный приоритет — сохранить публичный имидж отца как сенатора, заставляя его выглядеть любящим папой и преданным мужем.

Если на то пошло, отец он вполне сносный. Он приходил на мои матчи, научил меня водить и всегда был рядом, когда мне нужен был совет. Тем не менее, как муж он — полный провал. Впрочем, и мать в этой истории далеко не святая.

— Мы тут в самом разгаре игры, — говорит Дориан. — Присоединишься?

— Может, после того как выпью.

Или после десяти порций.

Тот факт, что идея обыграть их в покер меня сейчас вообще не греет, красноречиво говорит о моем состоянии. К тому же я хочу оставаться в трезвом уме — велик шанс, что позже мне придется спасать брата. И это осознание давит на меня бетонной плитой.

— Ладно, увидимся позже.

Я киваю, и он уходит в гостиную.

Дориан свято верит, что однажды обыграет меня в покер. Это даже трогательно. Мы знакомы десять лет, и этого ни разу не случалось. И не случится. Но надо отдать ему должное — у него завидное упорство и оптимизм.

Выходя из коридора в кухню-гостиную, я вижу Лейлу. Она сидит на сером диване с какими-то подружками, чьи имена я вечно забываю.

Наверное, потому, что никогда не уделял им особого внимания.

Когда Лейла поблизости, всё остальное превращается в размытый фон.

От нее невозможно отвести взгляд.

Она откидывает голову назад и смеется над чьей-то шуткой, а затем поправляет вырез своего фиолетового платья, которое не оставляет места для воображения.

Не то чтобы мне нужно было что-то воображать. Я уже делал это слишком часто.

Темные блестящие волны волос рассыпались по её плечам, и я невольно задаюсь вопросом, каково это — сжимать их, пока она прогибается на моей кровати.

Заметка самому себе: прекрати об этом думать, пока не выпьешь и не начнешь соображать здраво.

Я отвожу взгляд от Лейлы и замечаю импровизированный бар в углу кухни, к которому и направляюсь.

Холли подходит ко мне с другой стороны комнаты. Мы коротко обнимаемся, она проводит рукой по своим длинным черным волосам и смотрит на меня с беспокойством.

— Ты сегодня домой или останешься здесь?

Она учится на педиатра и, как следствие, работает «мамочкой» во всей нашей компании. Хоть я и не из тех, кто пьет за рулем, она всегда за меня переживает.

— Поеду домой позже. Выпью только одну порцию, обещаю, — говорю я, указывая на бар.

Холли смотрит скептически — так смотрит любой, когда ты говоришь, что не будешь много пить в новогоднюю ночь.

— Мне нужно быть в состоянии сесть за руль, если что-то пойдет не так с… ну, ты понимаешь.

Немного странно обсуждать это с ней, я редко об этом распространяюсь, но она невеста Дориана и в курсе ситуации с Джереми. Не раз она замечала, как мне приходилось внезапно «исчезать», а однажды, когда я был в отъезде, мне даже пришлось отправить Дориана вместо себя.

Взгляд Холли смягчается. Её карие глаза, теплые и проницательные, изучают моё лицо.

— Оу, я понимаю...

Кажется, она хочет сказать что-то ободряющее, но не знает как. Большинство людей не знают, что говорить, когда у твоего младшего брата проблемы с азартными играми.

— В любом случае, гостевая комната в твоем распоряжении, если передумаешь.

— Спасибо.

Я пытался уговорить Джереми пойти со мной, чтобы приглядывать за ним, но он отказался. Очевидно, я не могу его заставить, запереть в комнате и ждать, пока он перестанет быть собой.

Хотя иногда мне очень этого хочется. Просто чтобы спасти его от самого себя.

Зная его, он выкинет что-то безрассудное — например, влезет в новые долги к худшему ростовщику в городе. Эту его сторону я контролировать не в силах. Единственное, что я могу — оставаться трезвым на случай ЧП.

— Холли, твоя очередь! — кто-то кричит из другой комнаты.

— Пойду покажу им мастер-класс в «Tell Me Without Telling Me», — говорит она, кивая в сторону коридора. — Дориан в гостиной с парнями.

— Ладно. Подойду к нему, как только что-нибудь соображу себе выпить.

Холли кивает, сжимает моё плечо и уходит. Но когда ко мне приближается Лейла, весь мир снова замирает.

Она упирает руки в бока и оглядывает внушительный выбор напитков на стойке. Дориан размахнулся по-крупному с этим элитным алкоголем. С другой стороны, он только что стал младшим партнером в фирме и сейчас весьма щедр.

Мы с Лейлой мгновенно включаемся в одну из наших любимых игр — менее конфликтную, но и менее вдохновляющую: притворяемся, что не замечаем друг друга.

Она проходит мимо, не проронив ни слова, берет индиговую бутылку «Empress 1908» и щедро плещет джин в бокал, полный льда в форме сердечек. Пока она тянется к тонику, я беру бутылку «Macallan» и наливаю себе.

В паре шагов от меня Лейла открывает баночку органического тоника, смешивает его с джином и добавляет пару вишенок. Затем она поворачивается ко мне с бокалом розовато-пурпурного коктейля и вызывающей улыбкой.

— Ну что, это платье соответствует твоим стандартам, Резерфорд? — спрашивает она.

И еще как соответствует.

Это платье мягко скользит по ее изгибам, едва прикрывая середину бедра и приковывая взгляд к ее точеным ногам, а спереди красуется глубокое декольте.

Там, прямо между грудей, виднеется татуировка.

Плюмерия с нежными лепестками. Цветок, олицетворяющий красоту. Обновление. Искушение.

Причина, по которой когда-то я начал называть ее Цветочком.

Поначалу это было просто издевательское прозвище, одна из многих наших взаимных провокаций, очередной способ поддеть ее, заставить нервничать и увидеть в ее глазах тот дерзкий блеск, который меня одновременно забавляет и изничтожает. Но потом… это стало чем-то большим.

Границей.

Моей точкой невозврата.

Демонстрируя столько обнаженной кожи и выбрав образ на грани между «сексуально» и «скандально», она вызывает во мне отчаянное волнение ниже пояса, которое, я уверен, никогда не будет удовлетворено.

Я не отрываю глаз от ее лица, чтобы они не соскользнули вниз. Если это случится — мне конец.

В мире не хватит самоконтроля, чтобы стоять перед Лейлой Дэвенпорт в этом платье и выйти из ситуации невредимым.

Я безразлично жму плечами. «Приемлемо».

На самом деле, это гораздо больше, чем просто приемлемо.

Я это знаю, она это знает, и все присутствующие это знают.

Каждое мелкое движение, каждый взгляд, каждое слово, слетающее с ее идеальных губ… всё в ней чертовски притягательно.

Ее блестящие губы изгибаются в улыбке. «Хотела бы я сказать то же самое о тебе».

Лгунья!

Я читаю женщин как открытую книгу, и Лейлу ко мне тянет, даже если она ненавидит меня до смерти.

Но это намеренно. Это фича, а не баг.

Годами я делал всё, чтобы было именно так, потому что так проще держать ее на расстоянии.

— О, Цветочек, — я качаю головой. — Не нужно лгать.

— Мечтай больше, Картер.

И, к сожалению, я буду.

Всем известно, что я не создан для отношений.

Так же очевидно, что двадцатитрехлетняя сестренка моего лучшего друга — не лучший выбор для интрижки, а это всё, что я могу предложить кому-либо.

В теории я принял эту реальность девять лет назад, когда обнаружил, что самая красивая девчонка, которую я когда-либо видел — сестра Дориана, и что фантазии о несовершеннолетней — это преступление, караемое смертью.

На практике всё куда сложнее.

Осознание того, что я не могу обладать Лейлой, лишь разжигает мое желание.

Каждое ее слово, каждый случайный взгляд подпитывают мою тихую одержимость.

— Ты без сопровождения? — спрашиваю я, хмурясь и потягивая виски.

Лейла мрачнеет, потому что мы оба знаем, что она здесь с подругами, но я решаю вести себя как подонок, следуя своей стратегии дистанцирования.

Если я подпущу ее слишком близко, моя самодисциплина полетит к чертям.

— А где твоя пассия? — парирует она.

— Я не фанат свиданий.

— Это очевидно.

Вечер выдался непростой, и я не реагирую так остро, как обычно; просто пожимаю плечами.

Не дождавшись от меня очередной колкости, Лейла фыркает и уходит.

Я стою и смотрю на покачивание ее бедер, пока она не исчезает в гостиной.

Даже то, как она двигается, вызывает у меня непотребные мысли. Например, о ее обнаженном теле подо мной.

Я по-настоящему влип.

В кармане вибрирует телефон. Достаю его, ожидая сообщения от одной из немногих женщин, с которыми время от времени встречаюсь. Сейчас такая встряска была бы кстати, но интерес на нуле.

Единственная, кого я хочу в своей постели — та, что только что ушла.

Смотрю на экран и вижу два сообщения от Джереми, отправленные девять минут назад, и три пропущенных вызова, поступивших через две минуты после них.

Черт, я слишком увлекся Лейлой.

Джереми: Это срочно! Мне нужны деньги как можно скорее.

Джереми: Я всё верну, обещаю. Пожалуйста, перезвони, это правда очень важно.

Желудок скручивает узлом, всё вокруг меркнет, а звуки вечеринки превращаются в неясный гул.

Давно я не получал таких сообщений от брата.

Несмотря на все мои усилия оградить его от мира азартных игр, он всё равно умудрился вляпаться. Наверное, зря я надеялся, что реабилитационный центр ему поможет.

Впрочем, я никогда и не строил иллюзий.

Картер: Сколько тебе нужно?

Отправляю и жду. В чате тишина, никаких признаков того, что он печатает. Решаю написать еще раз в надежде на ответ.

Картер: Я могу перевести прямо сейчас, но мне нужно знать сумму.

Секунды тикают, ответа нет.

Мозг подкидывает один катастрофический сценарий за другим.

Хочется прыгнуть в машину и поехать искать его, но я понятия не имею, где он.

Зная Джереми, он может быть в любой точке Лос-Анджелеса. Да что там — в соседнем штате. Такое уже бывало.

Я ставлю бокал на стойку и быстро иду в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Открываю контакт Джереми, набираю номер, задерживаю дыхание и молюсь. Один гудок сменяется пятью, пока не срабатывает автоответчик.

Нервы на пределе, я начинаю мерить комнату шагами, не в силах стоять на месте, и снова набираю его.

Телефон звонит, пока опять не включается почта. Уставясь в экран, я перебираю варианты: он пьян, у него отобрали телефон за долги или… он мертв.

От последней мысли сердце уходит в пятки, особенно потому, что именно я когда-то привел его в этот мир ставок, и теперь его жизнь — это цепочка хреновых решений, которую я не могу разорвать.

После шестой попытки наконец приходит сообщение.

Джереми: Извини, брат. Я немного переборщил.

Меня накрывает новая волна эмоций: не знаю, злиться мне или чувствовать облегчение.

Немного переборщил? Эти слова заставляют думать о худшем, хотя до сих пор ему удавалось сохранять конечности в целости, несмотря на невезение, отсутствие мозгов и конфликты с самыми опасными букмекерами города.

В основном это потому, что я помогаю ему, и он знает, что я приду на помощь.

Я стискиваю челюсти.

Картер: Ты уверен?

Джереми: Да. Я уже в пути. Надя меня только что забрала. Всё ок. Отдыхай.

Надя — его девушка, но я до сих пор не до конца понимаю их отношения. Они вместе годами, но я не знаю, хорошее это влияние или плохое.

Учитывая, как катится его жизнь, я бы поставил на второе, но кто я такой, чтобы судить? Я сам во всем этом замешан.

Меня пугает, что он так быстро «выпутался» из сложной ситуации.

Я хожу по комнате, чувствуя комок в горле. Хочется надавить и выспросить подробности, но я знаю — в переписке он будет уходить от темы. Завтра поеду к нему и заставлю выложить правду. Может, даже прилеплю GPS-трекер на его тачку.

Я всё еще смотрю в пол, когда внезапно сталкиваюсь с кем-то, кто гораздо ниже меня.

С кем-то с длинными каштановыми волосами и сногсшибательными изгибами.

Черт, только не сейчас…