Обидный проигрыш

22 — Наклон

В состоянии эмоционального напряжения

Играет хуже обычного, так как игрок эмоционально вовлекается в происходящее.

Менее чем через двадцать четыре часа у нас с Лейлой свидание.

Я понятия не имею, что это значит, и это лишь одна из множества мыслей, атакующих мой мозг прямо сейчас.

Главный приоритет — убедиться, что я не допущу ошибок и, прежде всего, не сболтну лишнего о ней, потому что я сижу прямо напротив Дориана, у него дома, на нашем традиционном покерном вечере в четверг.

Это был мой шанс расслабиться, а вместо этого я чертовски стараюсь не провалиться в фантазии о завтрашнем дне. Некоторые из них вполне невинны. Другие — совсем нет.

Пытаюсь сосредоточиться на игре, на стопке фишек передо мной, на звуке раздаваемых карт. Не на Лейле. И уж точно не на том, что может случиться завтра.

Я стараюсь сохранять спокойствие. Однако это оказывается сложнее, чем я представлял, и это меня не на шутку беспокоит.

— Колл, — говорит Дориан, бросая стопку фишек в банк.

Я резко возвращаюсь в реальность.

Подождите… что?! Дориан только что ответил на ставку вместо того, чтобы пасовать? Он никогда так не делает.

Мы сидим за складным столом в гостиной, рядом с бильярдом, вместе с Дэшем и другими парнями из фирмы, включая моего соперника номер один: Дэна. Того самого, который пытался подкатить к Лейле на дне рождения её брата. У меня нет веских причин его недолюбливать, и он всегда был вежлив со мной, так что я вынужден отвечать ему взаимностью, что раздражает еще сильнее. К тому же, мы сидим так тесно, что кажется, будто Дэн устроился у меня на коленях.

Обычно мы играем за кухонным столом, там куда просторнее, но сегодня обосновались здесь, чтобы не беспокоить Холли. Мне следовало настоять на том, чтобы собраться у меня, но Дориан хотел остаться дома на случай, если он понадобится Холли. Понятный выбор, конечно, но я бы предпочел не чувствовать дыхание Дэна на своей шее.

— Прости, что ты сказал? — я поднимаю взгляд на Дориана и вижу на его лице самодовольную ухмылку. Он знает, что подловил меня, прекрасно это осознает.

— Резерфорд, он тебя чекнул, — говорит Дэш, не скрывая радости.

Уайатт возвращается с холодной бутылкой пива и садится рядом со мной. — Что происходит? — спрашивает он, затем смотрит на стол и присвистывает. — Ого, вы подняли ставки, пока я был в телефоне.

Именно так. Мы утроили банк. Большая часть моих фишек уже в центре стола, и я на грани того, чтобы их лишиться.

— Это я его вызвал, — отвечает Дориан Уайатту, а затем смотрит на меня, вскинув бровь. — Потому что думаю, что у тебя ничего нет.

Я проверяю свои карты, и он прав: у меня сет троек, что не так уж много. На флопе — десятка треф, валет треф и король пик; терн — шестерка треф, а ривер — дама червей. Есть вероятность стрита или флеша, но, как и сказал Дориан, у меня на руках пусто. Обычно мне удается его переиграть и забрать банк. На самом деле, мне это удавалось всегда. До сегодняшнего дня.

— Ладно, — бормочу я, смирившись.

Когда я вскрываюсь, показывая бубновую и пиковую тройки, я вижу триумф на лице Дориана. Он переворачивает свои карты, открывая стрит от девятки до короля одной масти.

Черт возьми!

Он тянется и сгребает гору фишек. Дэш едва сдерживает смех. Дэн, Клэй и Паркер, коллеги Дориана, наблюдают за этим шоу. Они не знают меня достаточно хорошо, чтобы смеяться в лицо, но им всё равно весело. Особенно потому, что еще пять минут назад я доминировал в игре. А потом Дориан упомянул Лейлу, и всё пошло прахом. Надеюсь только, что никто не свяжет эти две вещи.

Уайатт наклоняется над столом, глядя на мою кучку фишек, которая тает на глазах. — Картер, ты в беде?

Под «в беде» он имеет в виду, что у меня меньше фишек, чем я принес. И да, ситуация критическая.

— Отыграюсь, — отвечаю я, надеясь звучать уверенно. Спойлер: ни черта я не уверен.

В следующей раздаче я проигрываю Дэшу, который вытаскивает фулл-хаус из ниоткуда и рушит мой стрит. А в следующей за ней схлестываюсь с Уайаттом только для того, чтобы быть битым флешем, который я даже не заметил.

Замечательно.

Чувствую, что мне нужна пауза, пока я не перевернул стол.

— Схожу за напитком, — я встаю, отодвигаю стул и направляюсь в коридор.

Глоток воды поможет привести мысли в порядок. А может и нет, учитывая, что главная проблема в последнее время — это то, что голова у меня работает в районе ширинки. И то, что все решения теперь принимает она.

— Не знал, что ты такой обидчивый! — кричит мне вслед Дэш.

Ой, пошел ты, Дэш.

— Я всё еще в игре, — бросаю я. Ну, более-менее.

Через мгновение я захожу на кухню и вижу Холли у холодильника. Она без макияжа, в черных трениках и университетской толстовке Дориана, которая ей явно велика. Это не та Холли, к которой я привык. Обычно она — женская версия Дориана: всегда элегантная, безупречная. Но он говорил, что она борется с последствиями сотрясения, и, судя по её виду, сегодня не самый лучший её день.

Я стучу по дверному косяку, чтобы не напугать её, и подхожу ближе. Холли поднимает взгляд и улыбается, но это усталая улыбка, которая не касается глаз.

— Привет, как ты? — спрашивает она.

— Не очень, — признаюсь я.

Она хмурится в замешательстве. — Разве вы не в покер играете?

— Именно.

Она кивает, но недоумение не исчезает. Я не могу её винить. Обычно на покерных вечерах я уверен в себе и заряжен адреналином.

Я прохожу мимо неё, достаю стакан из шкафчика над раковиной. Когда я тянусь, чтобы открыть кран, Холли закрывает холодильник и жестом показывает на диспенсер с фильтрованной водой, потому что водопроводная отдает металлом.

Пока я жду, когда наполнится стакан (что кажется вечностью), перевожу внимание на неё:

— Как самочувствие?

Холли вздыхает, опирается на столешницу и прячет руки в рукава толстовки. Её лицо искажается гримасой. — Не очень. Эти головокружения сводят меня с ума. Вчера даже не смогла выйти на прогулку. Не представляю, как я вернусь к тренировкам.

Я её понимаю.

Как бывший профессиональный футболист, я отлично знаю, насколько выматывающими могут быть сотрясения мозга. Люди думают, что это «пустяки», но легких сотрясений не бывает. Это всегда травма мозга.

— Понадобится время, чтобы вернуться в норму. Иногда восстановление идет по кривой, — говорю я. — У меня бывали хорошие дни, а бывали провальные. После пары удачных моментов я чувствовал прилив уверенности, начинал усердствовать и в итоге получал откат назад.

А откат — это паршиво.

Холли кивает, словно наконец встретила кого-то, кто её понимает. — Это так бесит, правда? Никто не поймет, пока сам через это не пройдет, — она поворачивается, открывает кладовую, роется там и оборачивается с пустыми руками.

Я знаю это состояние. Сам так делал. Когда ты застрял и ищешь хоть какое-то чувство нормальности, ты иногда открываешь шкаф, надеясь найти там ответ. Но его там никогда нет.

— Это действительно бесит, — подтверждаю я. — Ты не думала о вестибулярной реабилитации? При таких симптомах она может помочь.

Странно давать советы будущему врачу, но я знаю, что теме сотрясений уделяют недостаточно внимания в медицине, если только ты не специализируешься на неврологии или спортивной медицине.

Я через это проходил. Знаю, как это работает.

— Нет, но стоит. Это отличная идея, — её лицо слегка светлеет, и на миг я чувствую себя полезным. — Кстати, как прошла дегустация меню с кейтерингом?

— Нормально, — отвечаю я максимально нейтрально.

Ни слова о Мари.

Ни слова о том, что она теперь думает, будто мы с Лейлой женимся.

Я отправил эту информацию в ментальную папку «проблема, которую я решу как-нибудь потом». Или, скорее, «обсужу это с Дорианом позже».

— Ты согласна с нашим выбором? — спрашиваю я её.

— Да, всё звучит идеально. Пончики были объедение, спасибо, что привезли. А как дела у тебя с Лейлой? Проблем не возникало?

Дела идут даже слишком хорошо.

Если не считать того маленького нюанса, что Лейла решила больше не ложиться со мной в постель. Но я справлюсь. Наверное, это не навсегда.

— Мы стали отличными друзьями.

Звучит неплохо. Довольно правдоподобно.

— О-оу!

Дерьмо.

Холли берет яблоко из корзины с фруктами и кусает его, изучая меня с такой проницательностью, что в моей голове срабатывает аварийная сигнализация.

О боже. Неужели она знает?

Пытаюсь сохранить покерфейс. — Что «о-оу»?

— Стали друзьями... — улыбка, которая появляется на её губах, мне совсем не нравится.

Черт, она точно знает. Это проблема.

— Понятия не имею, о чем ты говор... — какого черта?

Я чувствую, как что-то мокрое течет по руке, которой я держу стакан.

Холли делает мне знак подбородком: — Твоя вода, Картер.

Я опускаю взгляд и вижу, что вода переливается через край.

— Блин, прости! — я резко отставляю стакан и хватаю полотенце, пытаясь вытереть тот погром, который только что устроил.

Гениально, Картер. Просто безупречно.

Я протираю дверцу холодильника, сосредоточившись на каждой капле так, словно от этого зависит моя жизнь. Может, если я продолжу тереть, Холли забудет наш разговор.

— Не переживай, — говорит она, бросив взгляд на дверь. А затем подходит ближе.

О нет. Она сейчас спросит.

— Между вами что-то есть?

— Нет, — отвечаю я. Слишком быстро.

Кажется, я впервые в жизни так паршиво вру.

Холли выгибает бровь, откусывая еще кусок яблока. — Ты уверен? Потому что на вечеринке Дориана вы выглядели очень сыгранными, да и на Новый год, если вспомнить.

Её глаза светятся любопытством, и на секунду мне хочется просто выложить ей всё как на духу. Сбросить груз. Сказать правду. Признаться, что от Лейлы у меня срывает крышу.

Вместо этого я опускаю взгляд и продолжаю тереть, молча соображая, что сказать. Быть честным, дать частичный ответ или сморозить полную чушь? Ни один вариант сегодня не кажется убедительным.

— Если рассуждать гипотетически, думаю, между нами может быть определенный взаимный интерес, — осторожно произношу я. — Но я не уверен, что переходить на следующий уровень — хорошая идея.

Я повторяю это себе. Пытаюсь убедить самого себя. Но уже слишком поздно.

Холли жмет плечами. — Не знаю. Зависит от того, чего вы оба хотите. Гипотетически говоря, конечно.

— Верно... — отвечаю я, хотя не совсем уверен, что именно она имеет в виду. Мне хочется попросить её объясниться, но я также не хочу, чтобы у неё были секреты от Дориана.

— Интрижка на стороне могла бы быть не лучшей затеей, — она хмурится, явно настроенная скептически. — Однако, если замешаны чувства, ситуация была бы иной.

Замешаны чувства...

А они замешаны? Они взаимны или это просто иллюзия, которую я сам себе нарисовал? Понятия не имею.

— Чувства могут иметь место, но вполне вероятно, что один человек не знает, отвечает ли ему взаимностью другой. Ясно, что я говорю исключительно в теоретическом ключе.

Теоретическом. Само собой.

А в не-теоретическом ключе я могу угробить дружбу с Дорианом, если с Лейлой всё пойдет прахом. И это риск, который я не могу себе позволить. Нас связывают долгие годы, он важен для меня.

Холли смотрит на меня задумчивым взглядом. — В общих чертах, разговор — это всегда решение.

Почему ответом всегда должно быть «поговорить»? Кто вообще так делает? Кто садится и открыто говорит о чувствах, не рискуя разнести всё вдребезги? А если Лейла не на одной волне со мной? Что если вместо того, чтобы сблизиться, она окончательно отстранится?

— Я приму к сведению твоё предложение, — говорю я, вытирая дно стакана с излишним усердием. — Мне пора возвращаться к столу, пока мои ставки не превратили меня в банкрота. Но если захочешь обсудить сотрясения мозга — я на связи. Я понимаю, что ты чувствуешь.

— Спасибо, Картер, — она идет за мной из кухни и направляется к лестнице на второй этаж, а я сворачиваю в сторону гостиной. — Надеюсь, твоя игра наладится, — добавляет она.

Она про покер или про Лейлу? Я не совсем уверен в ответе.

Спустя несколько раздач я немного отыгрался, хотя до лидера по фишкам мне еще далеко, и моё эго этим крайне недовольно.

Покер, вообще-то, — это моя суперсила. Я всегда умел отключаться от всего лишнего и полностью уходить в игру. Но сейчас — что, черт возьми, происходит?

Начинается новая раздача, Дориан ставит малый блайнд. Паркер рядом с ним ставит большой, а Дэш начинает раздавать карты.

Дориан поворачивается ко мне: — Во сколько ты завтра увидишь Лейлу?

— Заеду за ней в полпятого, — отвечаю я пассивно-агрессивным тоном, пытаясь дать Дэну понять, что забирать её буду именно я, и молясь, чтобы Дориан не заметил подвоха.

— В полдень, — вставляет Дэн.

Внезапно до меня доходит, что я понятия не имею, к кому именно обращался Дориан.

Погодите. Какого черта Дэн должен видеть Лейлу?

Я беру свои карты и нахожу там семерку и двойку. Худшее дерьмо, которое только может выпасть. Спасибо огромное, Дэш.

Дориан смеется и кладет карты рубашкой вверх. — А, прости, Картер. Я и забыл, что завтра дегустация тортов. На самом деле я спрашивал Дэна — почему он согласился помочь Лейле с рабочим вопросом.

— О, — отвечаю я с напускным безразличием. — У неё какие-то проблемы с законом?

Зная Лейлу, я бы ничуть не удивился.

Мой ход. Ставлю минимум, чтобы остаться в игре. Дэн делает то же самое.

— Это деловой обед, обсудим случай её подруги, — вмешивается он, решив, что мой вопрос был адресован ему.

Вообще-то нет. Я смотрю на Дориана.

И с каких это пор адвокаты так свободно болтают о своих клиентах?

Стоп.

Я сжимаю бутылку пива, переваривая то, что он только что выдал: он идет обедать с Лейлой.

Вот теперь он меня бесит окончательно.

— Куда пойдете? — спрашивает Дориан.

Я прикидываюсь, что отвлекся, но каждая клеточка моего тела сосредоточена на ответе.

— Я думал о «The Sweet Table».

Один из самых романтичных ресторанов в городе.

Деловой обед, ну конечно. Больше похоже на тщательно замаскированное свидание.

— Дэн взял это дело pro bono, — непринужденно добавляет Дориан.

Ну еще бы.

Дэн кивает. — Это часть одной из инициатив нашей фирмы.

Образцовый адвокат, герой правосудия, сознательный святоша, да еще и смазливый в придачу.

Дэш сдает карты, и для меня это только плохие новости: туз червей, девятка пик и дама треф. Играть не с чем.

На другом конце стола Паркер поднимает на приличную сумму. Думаю, он блефует, но, учитывая, как идет вечер, я уже ни в чем не уверен.

Когда ход снова доходит до меня, я понимаю, что вообще не должен был заходить в эту раздачу. Я не был на большом блайнде, мне не стоило ставить.

Зачем я это сделал?

И тут до меня доходит: меня отвлек Дэн. Дэн и Лейла, если быть точным.

— Пас, — я толкаю карты к дилеру, а Дэш бросает на меня вопросительный взгляд.

Я знаю, о чем он думает. Какого черта со мной творится?

Спустя две катастрофические раздачи я вторым вылетаю из игры, потому что я в тильте.

И проблема в том, что к покеру это не имеет никакого отношения.