Обидный проигрыш

31 — Перемирие, полное молчание

Неудачная раздача

Ошибка в раздаче, из-за которой карты перетасовываются для новой раздачи.

— Картер?

Голос Дэша доносится до меня сквозь фоновый шум.

Но дело не в музыке — на самом деле я просто отвлекся.

— Я спросил, ты всё еще участвуешь в турнире в воскресенье?

— Не уверен, — ответ вылетает на автомате, почти механически. Всё мое внимание приковано к Лейле, которая болтает с человеком, вызывающим у меня самую сильную антипатию.

Она качает головой и что-то говорит, вид у неё растерянный. Глаза блестят ярче обычного, и она слегка покачивается.

Черт, она пьяна.

— Ты же зарегистрировался, верно? — голос Дэша возвращает меня в реальность.

Дэн, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что смотрит в нашу сторону и тут же отводит глаза.

— Да.

Это всего лишь однодневный турнир, а не Мировая серия покера, но за первые пять мест дают отличные призы, и у меня есть все шансы. Обычно это был бы идеальный способ провести воскресенье, но не сейчас.

— Между нами, — произношу я вполголоса. — С Лейлой в последнее время всё непросто, и я почти уверен, что не смогу выложиться на полную. Наверное, лучше не позориться.

И вообще, не хочу портить свою репутацию грозного игрока.

Дэш прослеживает за моим взглядом и улыбается. — Не о чем беспокоиться, друг. Когда я проходил мимо них пару минут назад за выпивкой, они вроде просто болтали о её жизни инфлюенсера. Всё вполне невинно.

Я и сам так думал, хотя разговоры о работе — это очень удобный предлог для Дэна, чтобы монополизировать время Лейлы.

Сжимая в руке бутылку пива, я стискиваю зубы и пытаюсь сосредоточиться на разговоре с Дэшем, а не на Лейле. Хотя всё равно продолжаю на неё пялиться.

Мы немного говорим о Зои. Дэш втюрился сильнее, чем хочет признать, он даже подумывает о выходных в Напе. Приятно видеть его таким. После всего, что он пережил с бывшей, он это заслужил. Затем разговор переходит на новый спортзал и неизбежно снова на Лейлу.

— У неё природный талант, — говорит он мне. — Она просто разрывает всех.

Чувство гордости переполняет меня, хотя я понимаю, что это иррационально. Я не имею никакого отношения к её успеху.

— Я знал это.

Видеть, как она выбирается со дна после того, что с ней сотворили Мелани и Остин — это как глоток свежего воздуха. Они разрушили её жизнь, а теперь делают вид, что ничего не произошло. Когда я увидел этого придурка сегодня, я почувствовал непреодолимое желание дать ему в зубы, и после пары порций спиртного, кто знает, может, я бы так и сделал.

— Хотя поначалу у Лейлы были кое-какие проблемы с таймингом, — прерывает мои мысли Дэш.

Мой взгляд автоматически переключается на него. — В каком смысле?

— Она путала цифры. Меняла их местами. Когда было написано три с половиной минуты, она ставила пять и три на секундомере. Но сейчас всё окей. Я показал ей, как использовать цветные маркеры, чтобы визуализировать блоки, и, кажется, это помогло.

Снова цифры.

Это то, о чем мне придется с ней поговорить, но не сегодня и не пока она пьяна. Она плохо реагирует, когда на неё давят, и наша последняя ссора тому доказательство.

Через несколько минут Лейла наконец отделывается от Дэна. Наконец-то.

Не хочу выглядеть ревнивым кретином, хотя я он и есть, но ей об этом знать необязательно.

— Пойду поговорю с ней, надо всё уладить, — говорю я Дэшу, кивая на Лейлу.

— Без проблем.

Мы расходимся, и он идет к Зои. Они начинают лизаться, как подростки на первом свидании. Это мило и тошнотворно одновременно, особенно учитывая мою ситуацию. После недель взрывной страсти этот период воздержания реально испытывает на прочность мой дух — и не только его. Но мои разочарования выходят за рамки просто физики. Я хочу Лейлу, и не на одну ночь.

Подходя ближе, я вижу, как она обнимает Холли, чуть не сбивая её с ног. Затем отпускает и смотрит на неё со слезами на глазах.

— До сих пор не верится... — слышу я её шепот.

Я присоединяюсь к ним и обнимаю Холли. — Поздравляю. Я очень рад за вас.

Хоть это и неожиданно, я знаю, что Дориан будет потрясающим отцом. Он как раз из тех, кто с гордостью носит кенгурятник на груди и водит минивэн. Правда, у него слабый желудок, когда дело касается крови или чего-то жуткого. Даже драки в колледже для него — плохое воспоминание. Надеюсь, он не грохнется в обморок на родах.

Холли дарит нам застенчивую улыбку. — Мы тоже волнуемся. Это был своего рода сюрприз, — смеется она, прикладывая руку к еще плоскому животу. — Сначала я думала, что меня тошнит от головокружения из-за сотрясения мозга.

Лейла сочувственно вздыхает. — Тебе было плохо?

— Ужасно. Уже несколько недель меня рвет каждый день, я даже запах кофе не выношу. Кофе, ребята! Мой любимый напиток. Что со мной происходит?

После секундного колебания я делаю шаг вперед и обнимаю Лейлу за талию. Она удивленно смотрит на меня, но не отстраняется. Затем отводит взгляд и снова смотрит на Холли. — Мой брат ведь заботится о тебе, да? Пользуйся этим по полной. Ночные капризы и всё такое.

Холли кивает. — Даже слишком хорошо. Он обклеил книги по беременности цветными стикерами и настаивает на использовании цифрового термометра, чтобы проверить, хорошо ли прожарено мясо. Он даже поставил снимок первого УЗИ на заставку компьютера. Хотя там пока вообще не понятно, что это ребенок. Похоже на маленькую фасолинку.

— Типичный Дориан, — говорю я. — Он всегда был исключительным парнем.

— Как думаешь, мальчик или девочка? — спрашивает Лейла.

— Пока нет никаких предчувствий. Мы будем счастливы в любом случае, лишь бы малыш был здоров. Ой, кстати, о плохом самочувствии... извините меня.

И не дожидаясь ответа, она уже мчится в сторону туалета.

Лейла морщится. — Жестоко.

Бедная Холли. Беременность кажется настоящим кошмаром, а роды? Да благословит Бог всех женщин, которые через это проходят. Если бы это досталось нам, мужчинам, человеческий род вымер бы тысячи лет назад.

Пользуясь случаем, пока мы одни, я переплетаю свои пальцы с пальцами Лейлы. — Давай отойдем поговорить на минуту, — предлагаю я, мягко увлекая её в сторону кабинета в глубине бара. Но сначала мы останавливаемся у стойки, где я беру ей стакан воды.

Пока мы идем через зал, я замечаю Дориана, который провожает нас пытливым взглядом. Наверное, думает, что мы идем трахаться. В других обстоятельствах мы бы именно так и сделали. Я киваю ему и мимикой показываю «я скоро», но он всё равно выглядит подозрительным.

Мы заходим в коридор, проходим мимо туалетов, и даже сквозь музыку я почти уверен, что слышу, как Холли рвет.

Дойдя до последней двери слева, Лейла заходит за мной в кабинет и закрывает дверь. Гул бара затихает, превращаясь в приглушенный шум.

Я прислоняюсь бедром к стеклянному столу и смотрю на неё. — Что тебе сказал твой дружок Дэн?

— Ты ревнуешь?

— А должен? — стараюсь звучать спокойно, но это невозможно. Дэн не то чтобы угроза, скорее заноза в заднице.

Она в нерешительности прикусывает губу. — Он сказал, что нам нужно пересмотреть отчеты по моим коллаборациям с Мелани, потому что в прошлом году мы много заработали, а у меня за душой ничего нет.

Конечно, он это сказал. Потому что это правда. Потому что я мог сказать ей то же самое, но от меня эти слова прозвучали бы как обвинение. Я сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть лишнего, не хочу усугублять.

— И что ты об этом думаешь? — спрашиваю я, пытаясь не взорваться.

Её лицо становится грустным. — Знаю, что должна это сделать, но не знаю, с чего начать.

Интересно, что бы она обнаружила. Мелани могла кинуть её по-крупному.

— Если тебе нужна помощь... — осторожно начинаю я.

Лейла фыркает. — Только не от тебя, Картер.

Вот мы и снова приехали.

Дело не в том, что я не извинялся. Я извинялся, и не раз. Она просто отказывалась со мной говорить или видеться. Я отстраняюсь от стола и беру её руки в свои. Она опускает глаза, избегая моего взгляда. Ненавижу это. Я бы лучше поскандалил, чем чувствовал себя вычеркнутым из её жизни.

— Лейла...

Она нехотя поднимает голову, её подбородок слегка дрожит. Чувство вины бьет меня прямо под дых. Отличная работа, Резерфорд. Намерения были благими, а устроил форменный бардак.

Правда в том, что я привык всё исправлять. С Джереми всегда было так. Он создает хаос — я разгребаю. Это стало моим способом выражать любовь.

— Мне жаль из-за того вечера, — произношу я тихо. — Я не хотел делать тебе больно, и мне паршиво из-за того, что случилось.

Она высвобождает руки и жестикулирует ладонями в мою сторону. — Ты не просто сделал мне больно, ты меня осудил.

— Это не входило в мои намерения, но я понимаю, почему это так выглядело...

В голове пусто, я мучительно ищу нужные слова. Извинения никогда не были моей сильной стороной, да и отношения тоже, если уж на то пошло.

— Просто... ты мне дорога, — выплескиваю я правду, проглатывая гордость. — И мне невыносима мысль о том, что ты разгребаешь проблемы, которые я теоретически мог бы решить.

Особенно когда дело касается денег, но я прекрасно понимаю, что это будет последней каплей, поэтому держу это при себе.

Её решимость тает на глазах. — Тебе не всё равно, Картер?

— Ты правда думаешь, что я перестал тебя любить только из-за того, что мы глупо повздорили?

— Не знаю. Наверное.

Я уже собираюсь возразить, но сдерживаюсь. Вместо этого делаю шаг к ней. Теперь мы стоим лицом к лицу, я чувствую, как её дыхание перехватывает, а моё сердце ревёт, как мотор. Я поднимаю руку и касаюсь её щеки, обхватывая её лицо ладонями. Тревога в её глазах сменяется чем-то иным.

— Потребуется нечто гораздо большее, чтобы ты смогла от меня избавиться.

Перевод: я никуда не уйду. Даже если ты будешь меня отталкивать. Даже если будет больно.

Её губы приоткрываются, зрачки расширяются. Я наклоняюсь, следя за её реакцией, и она делает то же самое, подаваясь навстречу. Когда наши губы встречаются, всё наконец встает на свои места.

Черт, как же мне её не хватало.

Лейла вздыхает мне в губы, её пальцы вцепляются в мою рубашку, и я помогаю ей сесть на край стола. Она отодвигается на несколько сантиметров назад, разводя ноги, чтобы я мог встать между ними. Её руки запутываются в моих волосах, притягивая меня ближе. И боже, каждая клетка моего тела откликается.

Было бы так просто взять её прямо сейчас, но я этого не делаю. Одна моя рука лежит на её лице, другая на талии. Потому что я знаю: даже в этом поцелуе что-то не так. И когда мы отстраняемся, тишина, повисшая между нами, только подтверждает это.

Что происходит?

Лейла выдавливает слабую улыбку. — Нам пора возвращаться. Иначе все решат, что мы тут трахаемся.

Я смотрю на неё, пытаясь прочитать, что скрывается за этой улыбкой. Там что-то есть, и пока мы с этим не разберемся, это будет нас разделять. Но сейчас не время. Не здесь. Тем более она немного навеселе. Меньше всего я хочу спровоцировать еще одну ссору.

Я мягко сжимаю её талию. — Поговорим завтра вечером, хорошо? У меня или у тебя — как захочешь.

— Не знаю, мне нужно много всего учить.

Я в этом не сомневаюсь, но отказ не принимаю.

— Я прихвачу бутылку вина, чтобы ты могла сделать перерыв. Скажем, в девять. У меня ужин с родителями, но сразу после него я приеду к тебе.

Лейла внезапно деревенеет, но я не понимаю причины. Что я сказал не так? Дело в ужине? В моих родителях? В том, что я приду к ней? Или... дело во мне?

— Ты не обязан.

— Я хочу этого и я приеду. Можешь даже наорать на меня, если захочется.

— Осторожнее, я могу поймать тебя на слове, — её улыбка полна сарказма.

Когда мы возвращаемся к остальным, на нас бросают пару любопытных взглядов, но, думаю, по нашему виду понятно, что ничего «непристойного» не произошло. Дориан протягивает мне холодное пиво, указывая горлышком бутылки на Лейлу и Аню в паре шагов от нас. — У вас двоих всё нормально?

— У нас было небольшое недопонимание, — отвечаю я. — Сейчас всё в порядке.

Но это ложь. Это было вовсе не «небольшое» недоразумение, и между нами всё совсем не в порядке. Просто я не знаю почему, и это сводит меня с ума. Потому что если я не понимаю, в чем проблема... как я, черт возьми, должен её решать?