Пепел на моих крыльях

Глава 12

Странное беспокойство охватило меня во сне. Мне снилось, что температура вокруг меня медленно падала, тьма становилась еще чернее, воздух наполнялся тяжелым, гнетущим ощущением. А потом я почувствовала, как его дыхание замерло. Размеренные вздохи, к которым я уже привыкла за ночь, вдруг исчезли, сменившись пустотой. В ту же секунду напряглось его тело, и это напряжение отозвалось во всем пространстве вокруг.

Была кромешная ночь. Дождь все так же безжалостно лил с неба, стекая по деревьям и превращая землю в вязкую грязь. Ветер стонал в кронах, заставляя ветви хлестать друг друга, но даже он не мог заглушить глухое ощущение чужого присутствия.

Я открыла глаза — и увидела их.

Плотные сгустки тьмы. Они медленно обретали форму, превращаясь в жуткие безликие силуэты. Их очертания менялись, становясь похожими то на людей, то на зверей, но ни одна из форм не была до конца устойчивой, будто они не могли удержать свою сущность в четких границах. Единственное, что оставалось неизменным, — их глаза. Ярко-красные, светящиеся изнутри, они прожигали тьму, излучая голод, ненависть и чистую первобытную злобу.

Они бросились в атаку.

Их движения были быстрыми, но пугающе бесшумными. Они скользили сквозь дождь и ночной мрак, как тени, не оставляя ни единого звука своего присутствия. Ни шороха, ни треска веток под их ногами, ни вздоха. Ничего.

Пасть дракона разверзлась, извергая поток огня. Пламя рванулось вперед, пожирая все на своем пути. Деревья вспыхивали мгновенно, дождь шипел, испаряясь в воздухе, искры разлетались во все стороны.

Огонь поглотил безликих, их тени растворились в этом бушующем адском зареве.

Но они не исчезли.

Они рождались вновь, вытягиваясь из теней, порожденных самим пламенем и отблесками огня. Их формы дрожали, мерцали, искривлялись, но неизменно собирались воедино, обретая прежние очертания. Теперь их движения стали скованнее — словно огонь все же оказал на них влияние, — но это не остановило их. Они продолжали наступать, сжимая кольцо вокруг нас.

Вспышка огня вновь разорвала ночь, осветив лес ярким золотым светом. Лес горел, земля трескалась от жара, но это не останавливало их — каждый новый всплеск огня рождал для них новые тени, из которых они вновь восставали.

Я застыла, забыв, как дышать. В голове пульсировала одна мысль — это было нечто иное, нечто, что не поддается обычным законам. Мы столкнулись не с существами из плоти и крови, не с тем, что можно разорвать когтями или испепелить огнем, а с самой тьмой, обретшей форму. Эти создания не горели в пламени, не исчезали, а рождались вновь, используя его, чтобы восстанавливать себя.

Одна из тварей прыгнула мне на спину, и я тут же взмахнула хвостом, пытаясь сбросить ее. Но удар прошел сквозь пустоту. Едва ее когти задели мою кожу, тело твари дернулось, а затем она растворилась, будто тьма, из которой она была создана, больше не могла удерживать свою форму.

Кровь.

Моя кровь убивает их.

Это поняла я.

Это понял дракон. Его взгляд метнулся ко мне, затем к исчезнувшей твари, и в следующий миг он уже действовал.

Без предупреждения он взмахнул когтями, рассекая уже начавшиеся затягиваться раны. Острая боль пронзила тело, я резко выдохнула, но он действовал быстро, не давая мне времени на возражения. Кровь выступила на поверхности чешуи, алыми струями стекая по бокам. Он подхватил ее когтями и разбрызгал в воздухе. Капли разлетелись во все стороны. Каждый, кого они касались, мгновенно пожирала пустота. Их алые глаза гасли, а тела исчезали.

В считанные секунды безликие тени перестали существовать. От них не осталось и следа — ни костей, ни пепла, ни даже тени на обугленной земле. Они просто исчезли, словно их никогда не было. Но я знала, они были здесь. Они были реальны.

Мы стояли посреди леса, который теперь напоминал поле боя. Дождь лил непрекращающимся потоком, сбивая последние языки пламени и превращая их в едкий дым, стелющийся по земле. В воздухе витал запах гари, сырости и чего-то иного, более зловещего.

Рассвет медленно окрашивал небо бледными оттенками серого, но он не приносил утешения, лишь странное чувство, что все далеко не закончено.

Я посмотрела на дракона, его силуэт выделялся на фоне обугленных деревьев, мощный, но уставший. Он не отрывал взгляда от моей спины, залитой кровью.

Это кровь уничтожила их.

Не когти, не магия, не огонь — моя кровь.

Почему? Что в ней такого, что эти создания не могли выдержать?

/Аш'Шарракс/

Он ощутил их еще до того, как тьма начала сгущаться и обретать форму.

Слабая, но липкая волна чужеродной магии пробежала по земле. Воздух вокруг сгустился, стал вязким, насыщенным тяжелым, едва уловимым зловонием Бездны. Вначале это были лишь бесформенные клочья мрака, но они собирались, вырастали, пока не превратились в безликие силуэты с горящими алым голодом глазами.

Падшие — порождения магии Бездны. Казалось бы, мелкие тени, самые слабые из Падших — но они явились целым роем, и в таком количестве представляли серьезную угрозу. Он знал, что они неуязвимы. Эти твари не боялись металла, не боялись когтей, не сгорали в пламени. Даже драконье пламя не уничтожало, а лишь на время рассеивало их, позволяя теням собираться вновь. Их могла убить лишь сила храма Света или солнечный свет, а до рассвета было далеко.

Он извергал пламя, заливая поле боя огнем. Падшие исчезали в языках пламени, но не умирали. Их силуэты распадались, но вскоре собирались вновь, рождаясь из теней, которые отбрасывал его же огонь. Они становились все более рассредоточенными, вынуждая его расходовать больше сил, охватывая огнем все большую территорию. Он понимал, что бой затягивается, превращаясь в изнурительную схватку, где каждая его атака лишь дает врагу новые силы.

В пылу битвы он «пропустил» одного из Падших. Сгусток тьмы, едва различимый на фоне ночи и мерцающих языков огня, нырнул в сторону, увернувшись от потока пламени, а затем взмыл в воздух с неожиданной ловкостью и приземлился прямо на спину раненой драконицы. Черный силуэт занес когти, но вместо того, чтобы разорвать ее плоть, существо вдруг растаяло, словно его и не бывало. Он замер, осознавая, что произошло. Кровь драконицы уничтожила падшего, разрушив саму структуру темной энергии. Без колебаний он разорвал ее начавшие затягиваться раны, и озаботился тем, чтобы кровь попала на оставшихся врагов. Алые капли уничтожали Падших навсегда.

Он стоял среди обугленной земли и дымящихся деревьев под проливным дождем. Струйки едкого дыма, смешивались с дождевыми каплями и оседали на его чешуе. Он ощущал привкус гари во рту, казалось, что этот горьковатый запах пропитал все вокруг — землю, воздух, даже его собственные мысли.

Ночь угасала, уступая место рассвету, и он знал: если кто-то из Падших уцелел, солнце заставит их отступить. Это больше не имело значения. Главное, что беспокоило его сейчас — драконица.

Его взгляд остановился на ней. Она стояла неподалеку и выглядела измотанной: дышала неровно и с трудом сдерживала дрожь в перебитом крыле. Ее раны все еще кровоточили, но уже не так обильно, тонкими алыми полосами, растворяясь в холодных каплях дождя.

Во время битвы он не думал о ее состоянии. Он действовал инстинктивно: сразиться, уничтожить врага, не дать ему сбежать. Когда он увидел, как ее кровь убивает Падших, он без колебаний разорвал ее раны. А она… Она была настолько слаба и потрясена происходящим, что даже на смогла воспротивиться.

Теперь, когда бой закончился, он впервые задумался о том, что сделал. В тот момент это казалось правильным решением, единственным выходом. Но теперь. Он не мог сказать, что гордится этим поступком.

Вместо удовлетворения он чувствовал лишь горькое раздражение, смешанное с беспокойством. Благодаря его действиям драконица оказалась на грани изнеможения и едва держалась на ногах.

Сумеет ли она устоять перед болью и сохранит ли способность двигаться дальше? Он не был уверен. Единственное что он знал, что у нее впереди еще долгий путь — на север, если судить по тому направлению, которое она выбрала.

Почему именно туда? Он не знал ее целей, ее мотивов, но чувствовал, что она движется туда неслучайно. Возможно, там есть ответы, которые она ищет.

Его мысли прервал слабый треск, раздавшийся в глубине леса. Он мгновенно напрягся, повернув голову в сторону звука — не очередная ли тень скользит между деревьев. Он всматривался в темноту, выискивая движение, прислушиваясь к едва уловимым звукам.

А она… Просто отвернулась и медленно побрела в противоположном направлении.

Он оставил звук без внимания и двинулся следом за драконицей, раздумывая над тем, кем же она была на самом деле?

Давным-давно, когда мир еще жил в ритме, заданном кланами драконов, существовали храмы, каждый из которых олицетворял разную силу или стихию. Храм Света был главным оплотом против темных магий. Драконы, принадлежащие к этому храму, были способны противостоять любому проявлению Бездны. Вот только… они истребляли Падших с помощью пламени, наполненного энергией света, сжигая их сущности и полностью стирая из реальности. Он никогда не слышал, чтобы кто-то из них использовал для этого свою кровь.

Он вновь поймал себя на мысли, что она может принадлежать к храму Света.

Но… драконы Света не терпели воду, избегали ее, не могли долго находиться даже рядом с большими водоемами. А она? Она могла часами находиться под толщей воды, словно чувствовала себя там, как дома. Это противоречие не давало ему покоя.

Вдалеке послышалось завывание ветра. Затем снова раздался слабый треск — на этот раз значительно ближе. Он мгновенно насторожился. Этот звук был не случайным: он уловил в нем нечто чуждое, не принадлежащее ночному лесу и пожару, охватившему его. Он повернул голову, всматриваясь в темноту между обугленными стволами.

Это было движение — осторожное, выжидающее, скрытое среди теней.

Едва он приоткрыл пасть, готовясь извергнуть пламя, из тени вышли двое мужчин. Они двигались осторожно, но без явной враждебности, и остановились, не приближаясь слишком близко. Дракон узнал их — они были в таверне той ночью, когда он пытался накормить упрямую драконицу. Он настороженно сузил глаза. Те, переглянувшись, медленно сняли капюшоны.

Эльфы.

— Мы не враги, — заговорил старший. Он был высоким и статным, с длинными светлыми волосами, заплетенными в тонкие пряди, и холодными, проницательными глазами, в которых читалась мудрость прожитых веков. В его осанке чувствовалась врожденная эльфийская грация.

— Мое имя Ваэринэль. А это Лаэрон.

Лаэрон, на которого он указал, выглядел значительно моложе — длинные темно-серебристые волосы свободно спадали на плечи, а холодные голубые глаза внимательно изучали его, выдавая настороженность. Он был более гибким, быстрым, в его движениях ощущалась энергия, но рядом с Ваэринэлем он держался сдержанно, уважительно.

Ему было безразлично, кто они и чего хотят. Как, впрочем, и они сами. Он не доверял эльфам, не нуждался в их помощи и уж тем более не собирался терпеть их присутствие рядом с собой.

Без колебаний он раскрыл пасть, формируя пламя. Один выдох — и они исчезнут, как сухие листья в огне. Но прежде чем он успел атаковать, младший эльф заговорил:

— Куда бы вы ни шли, она не сможет продолжать путь. Ей нужно лечение, отдых, чистая вода и еда.

Пепельный дракон остановился. Пламя внутри него еще не угасло, но его намерение убивать пошатнулось.

В этот момент, словно в подтверждение слов эльфа, он услышал ее приглушенный, болезненный вздох. Инстинктивно повернув голову, он увидел, как ее тело дрогнуло, лапы подкосились, и в следующую секунду она рухнула на землю. Огонь внутри него угас.

В вихре ветра и мерцающих потоков магии ее тело изменилось. Чешуя исчезла, мощные крылья сжались, растворяясь в свете, и уже через мгновение на земле лежала девушка. Ее дыхание было слабым.

— Мы можем помочь, — спокойно сказал старший эльф. — И я, и Лаэрон владеем магией целительства.

Пепельный дракон смотрел на них, ощущая, как в нем борются инстинкты. Не нравились ему эти эльфы. Но выбора не было. Одно мгновение потребовалось ему, чтобы принять решение. Еще одно — чтобы сжать свою сущность, свернувшись в человеческую форму.

— Можете остаться. Можете помочь. Но с одним условием: вы будете охотиться и готовить для нее еду.

Старший эльф выдержал его взгляд и без тени сомнения в голосе произнес:

— Для нас это честь. Драконы — неугасимый источник магии. Помогать ей — значит сохранять саму суть мира.

Решение было принято.

Молодой эльф без лишних слов расстегнул плащ и в плавном, почти грациозном движении снял его с плеч. Тонкая ткань мягко развернулась в воздухе, чтобы накрыть девушку, лежащую на земле.

Но в следующий момент что-то пошло не так.

Как только плащ приблизился к ее телу, ткань вздрогнула, а затем, подчиняясь магии дракона, резко обернулась вокруг самого эльфа. В воздухе мелькнула вспышка энергии, и следом появилась толстая веревка, она с силой стянула плащ, полностью сковывая движения Лаэрона.

Пытаясь сохранить равновесие, эльф неловко подпрыгнул, но тут же с шумом рухнул на землю. Из-под стянутого плаща теперь торчали только его уши и макушка, едва заметно подрагивающие от злости и напряжения.

Ухмылка скользнула по губам Аш'Шарракса, в глазах сверкнула злая насмешка.

— Коснетесь ее хоть раз, превращу вас в ушастые листья и заставлю гнить в коровьем дерьме.

Лаэрон застыл, не решаясь пошевелиться, а Ваэринэль лишь тяжело вздохнул. Оба быстро поняли: спорить с драконом — худшее из возможных решений.

Аш'Шарракс протянул руку. Над ее телом вспыхнул слабый свет, и в следующий миг на ней появилась одежда — простое, но элегантное темное платье, сотканное из его магии. Его глубокий цвет резко выделялся на фоне ее бледной кожи, делая ее облик еще более хрупким.

Он осторожно подхватил ее на руки и выпрямился, пораженный тем, насколько она легкая. Тепло ее ослабленного тела едва ощущалось сквозь ткань, и он непроизвольно прижал ее крепче, словно стремясь согреть.

Не удостоив эльфов даже взглядом, он развернулся и понес ее прочь.