Пепел на моих крыльях

Глава 22

У нас осталась всего одна кобыла, зато прекрасно подкованная. Поэтому, освежившись и собравшись с мыслями, мы продолжили путь пешком. Я отказалась сидеть в седле, не желая возвышаться над остальными на полтора метра. Мужчины и подавно не стали претендовать на место верхом.

Кобыла шагала позади нас, лениво бряцая упряжью и время от времени останавливаясь, чтобы сорвать пучок травы у своих копыт.

Мы снова шли молча. Но на этот раз тишина была другой. В ней больше не ощущалось напряжения. Теперь она была спокойной, почти умиротворенной, как тихое течение реки.

— В свете последних событий, можно узнать, куда мы все-таки идем? — нарушил молчание Лаэрон. Его голос прозвучал спокойно, но в нем чувствовалось любопытство и легкая ирония.

Я бросила на него короткий взгляд, уже догадываясь, что именно его беспокоит. Ему хотелось знать, куда мы направляемся, на случай если мы снова решим оставить его и ему опять придется нас догонять.

Я улыбнулась ему и, указав рукой куда-то вперед и чуть в сторону, уж как-то совсем по-детски ответила:

— Туда.

Лаэрон приподнял бровь, но промолчал, хотя уголки его губ дернулись, как будто он хотел усмехнуться. Ну а что я еще могла ему сказать?

Ваэринэль нахмурился, будто мои слова выдернули его из тумана собственных мыслей.

— Альтана, я не знаю эти земли. Они мертвые. Лишенные магии. Эльфы не любят здесь бывать, — его взгляд медленно обвел горизонт, а затем вернулся ко мне. — А ты ведешь нас в самый центр этих земель, — добавил он, и в его голосе прозвучала смесь удивления и настороженности, словно он никак не мог понять, зачем я выбрала этот путь.

Я напряглась, не зная, что ответить. Мы действительно двигались куда-то, куда вел меня инстинкт или, возможно, судьба, но объяснить это словами…

Едва услышав слова Ваэринэля, Аш'Шарракс тут же предложил:

— Может, закончим это увлекательное путешествие, и ты отправишься со мной в мои земли?

Я посмотрела на него таким убийственным взглядом, что он на мгновение замолчал, а затем усмехнулся, словно моя злость его только забавляла.

Я тут же опустилась на пожухлую от холода траву, скрестила ноги и закрыла глаза, погружаясь в медитацию. Постепенно мир вокруг начал растворяться, уступая место глубокому ощущению тишины и покоя. Я потянулась к своей стихии, к воздуху, который всегда был неотъемлемой частью меня.

Едва я сосредоточилась, легкие порывы ветра стали ласково касаться моей кожи. Они мягко обвивали тело, словно приветствуя, играли с волосами, поднимая их в неспешном танце. Это было похоже на шепот древнего друга, слова которого невозможно понять, но чье присутствие согревает душу.

Едва я потянулась к нему с мысленной просьбой направить меня, указать путь, как тут же услышала другой шепот. Это было мягкое, приглушенное приветствие земли, спокойное и древнее.

Я буквально кожей ощутила теплую волну, которая прошла по земле, прокатываясь, как дыхание, вынуждая мужчин отступить.

— Разве драконы храма Ветра так могут? — с явным сомнением спросил Ваэринэль.

— Не знаю, — ответил Лаэрон, в голосе которого прозвучало удивление. — Она первый дракон, которого я видел.

— Нет, не могут, — раздался голос Аш'Шарракса. — А вот драконы храма Земли — могут.

Я нахмурилась, услышав его слова, но не успела обдумать их. Их голоса начали таять, как эхо, уходя вглубь моего сознания, затопленного новым, еще более ярким приветствием.

Свет.

Он возник внезапно, мягкий, но мощный, наполняющий все вокруг, будто само пространство ожило, приветствуя родную душу.

Приветствие воды было едва ощутимым — слабый шепот, нежный и почти незаметный, словно утренний туман, стелющийся над поверхностью земли. Оно коснулось меня мимолетной прохладой и тут же исчезло.

А вот тьма и огонь молчали. Их голосов я не слышала. Это было понятно. День был в самом пике, а воздух вокруг был наполнен прохладой. Это не время для жаркого пламени и глубоких теней — их время еще не настало.

И вдруг все изменилось. Разрушительная энергия накрыла меня, сметая и поглощая все вокруг. Она была настолько мощной, что заставила дрожать землю и воздух. Я вздрогнула, открыла глаза и недовольно поморщилась, когда перед моим взором выросло лицо Аш'Шарракса.

— Что ты делаешь? — спросил он, присев на корточки передо мной.

— Медитирую и пытаюсь узнать путь, — ответила я, все еще чувствуя остатки его энергии в воздухе.

— Нет, — ответил он. — Ты выбрасываешь в пространство огромное количество энергии. Это непременно привлечет внимание магов. А может, и кого-то пострашнее…

Мне понадобилось мгновение, чтобы осознать его слова, и еще одно — чтобы осмотреться по сторонам.

Поля с пожухлой травой, которое мы пересекали, больше не существовало. Теперь перед нами простиралась пустая, мертвая земля, из которой торчали редкие, скрюченные деревья.

/Аш'Шарракс/

Он молча наблюдал, как она опустилась на землю, скрестив ноги в позе для медитации, и закрыла глаза. Ее лицо стало удивительно спокойным, почти умиротворенным. Ветер сразу откликнулся на ее зов, нежно обвивая ее тело и играя с белоснежными волосами. Ее губы тронула едва заметная улыбка, и он, сам того не замечая, замер, залюбовавшись этой картиной.

Но в следующий миг все изменилось. По земле прокатилась теплая волна, и там, где еще недавно была пожухлая трава, начали распускаться яркие цветы, наполняя воздух сладковатым ароматом. Жесткие колючки сменились мягким, густым ковром зелени.

Ваэринэль, потрясенный увиденным, нарушил тишину:

— Разве драконы храма Ветра так могут?

— Не знаю, — ответил Лаэрон. — Она первый дракон, которого я видел.

— Нет, не могут, — сказал он. — А вот драконы храма Земли — могут.

Его слова прозвучали резко, но взгляд оставался прикован к ее фигуре, которая уже начинала растворяться в потоках света. Эти потоки, мягкие и теплые, окутали поляну, наполняя магией все пространство вокруг. На мгновение он застыл, любуясь зрелищем, от которого невозможно было отвести глаз.

Поля с пожухлой травой, по которым они шли, больше не существовало. Вместо них все вокруг расцвело буйной, почти нереальной зеленью. Деревья, недавно голые и строгие, укрылись яркой листвой и белыми цветами. Трава под ногами была густой, мягкой, словно ковер, а в воздухе витал сладковатый аромат свежих цветов. Все это купалось в тепле и искрящемся сиянии магии, наполняющей пространство вокруг.

Восхищение быстро сменилось холодным осознанием. Он весь напрягся, когда включилось критическое мышление. Такой мощный выброс энергии не мог остаться незамеченным магами, а хуже всего — Титаном Бездны. Призвав свою силу, он уничтожил все, что она только что оживила в одно мгновение. Воздух перестал искриться магией, а земля вновь стала серой и мертвой. Он с хмурым удовлетворением осмотрел результат своей работы, но в глубине души понимал: это не решит проблему.

Он подошел ближе, присел перед ней и, сдерживая раздражение, тихо спросил:

— Что ты делаешь?

Она открыла глаза и спокойно ответила:

— Медитирую и пытаюсь узнать путь.

— Нет, — отрезал он. — Ты выбрасываешь в пространство огромное количество энергии. Это обязательно привлечет внимание магов. А может, и кого-то пострашнее…

Она поняла, о чем он говорил, и внутренний страх на мгновение пробежал по ее лицу.

Когда он привел лошадь, она послушно села в седло. Успокаивающе погладив нервно переступающую с ноги на ногу кобылу, она взяла поводья, и они продолжили путь.

До самого вечера они не останавливались, спешно покидая место, где магия успела оставить свой след. Лошадь, уставшая от долгого пути, тяжело дышала, но покорно продолжала двигаться, чувствуя настойчивость Лаэрона. Ландшафт вокруг становился все более унылым — редкие деревца, сухая трава, и ни единого признака живности.

Когда небо окрасилось в теплые цвета заката, они остановились на пустыре, где не было ничего, что могло скрыть от него приближение опасности. Лаэрон достал из своих припасов хлеб и вяленое мясо. Хлеб оказался плотным и слегка черствым. Вяленое мясо, нарезанное тонкими полосками, имело насыщенный солоноватый вкус, с дымным послевкусием. Пища была проста, но на фоне усталости и долгого пути казалась почти изысканной.

Когда трапеза была окончена, Аш'Шарракс отошел в сторону. Его фигура начала меняться. Сильный порыв ветра взметнул пыль, когда перед ними появился огромный пепельный дракон. Он улегся на землю, свернувшись кольцом, и мягким движением поднял крыло, словно приглашая. Подавив сомнения, она осторожно вошла внутрь кольца его тела. Дракон молча посмотрел на эльфов, которые не сразу, но все же последовали ее примеру.

Когда все устроились, он мягко опустил свое крыло, накрыв их, словно теплым покрывалом. Уложив морду на землю, он закрыл глаза, прислушиваясь к тишине ночи…

Слабая волна чужеродной магии пробежала по земле, заставляя каждую клеточку его тела напрячься. Он вскинул голову, обведя напряженным взглядом пустырь. Эльфы, едва задремавшие под его крылом, тут же проснулись, уловив его тревогу. Она тоже открыла глаза и прислушалась.

Он почувствовал ее страх — она даже не пыталась скрыть его. Плотнее сжав кольцо своего тела вокруг спутников, он словно хотел показать, что защитит ее. Однако она, кажется, истолковала это по-своему. Осторожно поднялась и, избегая даже случайного прикосновения к холодной земле, взобралась на его лапу. Он замер. Ему нравилось держать ее на своей лапе, нравилось осознавать, что эта близость дарит ей хоть немного уверенности в происходящем.

Не прошло и часа, прежде чем всплеск повторился. На этот раз он был ощутимо сильнее. Он глухо зарычал, наполняя пустырь вибрацией.

Титан Бездны. Он искал ее. Искал с холодной настойчивостью, будто был уверен, что она где-то рядом. Но тьма не спешила сгущаться вокруг, а это могло значить только одно: он ее не видел.

Ночь продолжала тянуться, словно вязкая тьма, не желающая отпускать их. Еще одна волна была ощутимо слабее последней, но сильнее, чем первая. Последний импульс накрыл их перед рассветом и был почти незаметным. Он почувствовал его слабость, но напряжение не покидало его тела до самого рассвета.

Когда первые слабые лучи солнца пробились сквозь горизонт и мрак вокруг начал рассеиваться, он распахнул свое крыло, освобождая ее и эльфов из защитного кольца. Подождав, пока она осторожно спрыгнет на землю, он поднялся и, стряхнув напряжение ночи, сложил крылья.

Он повернул голову и посмотрел на нее. Ее взгляд был полон усталости, но за этой усталостью все еще прятался страх, который она не могла скрыть. Его охватило сильное желание принять человеческий облик, чтобы стереть этот страх. Он хотел сказать, что все будет хорошо, что ночь осталась позади. Но он знал правду — это лишь временное затишье. Уже следующей ночью магия Бездны обязательно вернется.

Однако день тоже не сулил покоя. Высота, мощь, сила драконьего тела — все это позволяло ему возвышаться над землей и видеть опасность гораздо раньше, чем она могла застать их врасплох. Если маги действительно выйдут на их след, он будет первым, кто заметит их приближение. Но решение остаться в истинной форме также делало их целью. Его массивная фигура, привлекала внимание так же сильно, как пламя в ночи.

Он сделал глубокий вдох. Чешуйчатое тело охватили потоки разрушительной магии, а затем они рассеялись, обнажив человеческий облик.

Он подошел ближе и тихо произнес:

— Альтана, я никому не позволю причинить тебе вред.

Она подняла на него взгляд и, хотя страх еще не исчез полностью, он заметил, что ее плечи чуть расслабились. Едва заметный кивок стал знаком того, что она верит ему.